И в тот момент Шая подумала, что это конец. Человек не способен выжить внутри массы спрессованного песка.

Ужас сковал грудную клетку эльфийки лишь на долю секунды. Затем древние инстинкты прорвали оцепенение. Шая сорвалась с места. Она отбросила в сторону ставший абсолютно бесполезным пистолет-пулемет. Кровь с гулом ударила в виски. В голове билась только одна цель: добежать, ухватить и вытащить идиота из песчаного ада.

Но крепкие руки дварфа не давали ей сдвинуться ни на шаг.

Шая резко прикрыла глаза и переключила восприятие на магический спектр.

Прямо перед ней возвышалась исполинская туша биомеханического голема, а в самом центре, скрытое под метрами песка и металла, тяжело пульсировало черное ядро. Вокруг него плотным кольцом мерцали бледные огоньки человеческих душ в качестве живого щита.

Но Шая искала не их.

Она нашла сигнатуру Громова практически сразу. Ни с чем не сравнимая фиолетово-серая психея медленно двигалась, преодолевая колоссальное сопротивление прессованного песка и камней. Шая сжала кулаки до побеления костяшек, на уровне эмпатии ощущая то, что сейчас происходило внутри голема.

Для нее время потеряло привычный счет, растянувшись в тягучую субстанцию. Секунды падали тяжело, отмеряя лимит выживания.

Десять секунд. Сигнатура Громова продвинулась вглубь структуры монстра на метр. Шая чувствовала, как Тьма давит на него со всех сторон, пытаясь вытеснить инородное тело.

Двадцать секунд. Движение резко замедлилось. Магический фон вокруг искры Виктора начал искажаться и пульсировать. Шая безошибочно распознала нарастающее кислородное голодание. Физическая оболочка человека экстренно сжигала остатки ресурса. Мышцы переходили в анаэробный режим работы, закисляясь молочной кислотой. Сердце Виктора, должно быть, колотилось сейчас с бешеной скоростью, тщетно пытаясь разогнать по артериям лишенную кислорода кровь.

Сорок секунд. Внутри скорпиона искра натолкнулась на непреодолимую преграду. Шая отчетливо увидела, как Громов достиг кокона из человеческих тел. Дрожащие бледные огоньки заложников смещались, когда Виктор физически, ценой разрыва собственных мышц, расталкивал бессознательные тела в стороны, пробивая себе узкий коридор к центру. Это требовало чудовищных усилий в среде, где невозможно даже открыть глаза. Его сигнатура начала мерцать. Свет заметно тускнел.

Минута. Биологический таймер человека подходил к критической отметке.

Психея Виктора стала мерцать.

Минута и десять секунд. Искра протиснулась сквозь последний барьер живого щита и оказалась в пустом пространстве, прямо перед черным пульсирующим ядром твари.

И тут сигнатура Громова замерла. Она практически погасла, превратившись в едва тлеющий, холодный уголек. Жизненные показатели достигли абсолютного физиологического предела. Биологическая машина под названием «тело» отказывала.

Шая перестала дышать сама. Ногти ее рук впились в собственные ладони, прорывая кожу и оставляя кровоточащие следы.

То, что произошло в следующую миллисекунду, Шая не смогла бы объяснить даже самым мудрым магистрам своего народа, если бы они попросили составить подробный магический отчет.

Ослепительная вспышка первозданной энергии разорвала магический спектр изнутри. Волна белого света ударила прямо из черного ядра, который за долю секунды аннигилировал саму структуру связующей Тьмы.

Шая распахнула глаза, возвращаясь в реальный мир физических ощущений, и тяжело осела на колени в горячий песок.

На дне гигантского египетского раскопа на мгновение наступила тишина.

Исполинский песчаный скорпион замер, словно поставленный на паузу фильм.

Черный маслянистый туман, который еще секунду назад скреплял тонны породы, испарился. Магический каркас, формирующий суставы и удерживающий конструкта в едином целом, перестал существовать.

Законы физики и гравитации немедленно показали, что они здесь и никуда деваться не собирались.

Голем стал осыпаться. Гигантская туша обрушилась вниз сплошным водопадом пыли, сухого песка и гравия. Десятки тонн породы за секунду превратились в бесформенную гору строительного мусора на дне котлована. Многотонный экскаваторный ковш, лишенный поддержки, рухнул вниз и впечатался в бетонную сваю, переломив ее пополам. Гидравлические шланги лопнули с глухим хлопком, щедро заливая песок машинным маслом. Искореженные бульдозерные отвалы с грохотом свалились по обе стороны от осыпающегося туловища, взметая в воздух тучи щебня.

Над местом падения мгновенно поднялось непроницаемое облако густой серой пыли, перекрывая видимость напрочь.

Вслед за обрушившимся металлом на осыпающийся склон песка начали падать люди. Египетские рабочие в заляпанных грязью синих робах, навсегда избавленные от контроля паразитического тумана, скатывались по песчаной насыпи на дно котлована, раскинув руки и ноги.

И среди них, в эпицентре оседающего серого облака, скользнула вниз фигура человека в темной тактической футболке и брюках. Безвольное тело проехалось по крутому откосу, уткнулось лицом в мелкий щебень у самого основания образовавшегося холма и замерло, не подавая ни единого признака жизни.

Шая сорвалась с места еще до того, как пыль успела немного осесть.

Она не разбирала дороги. Сапоги вязли в осыпающемся грунте, но она двигалась рывками. Шая перепрыгивала через торчащие куски ржавой арматуры, спотыкалась об оторванные куски экскаваторной стрелы, скользила по крутому песчаному откосу, раздирая ладони в кровь. Дышать приходилось через раз из-за пыльной взвеси, забивающей носоглотку и легкие, но эльфийка не обращала на это ни малейшего внимания.

Она с размаху рухнула на колени рядом с Виктором.

Картина была страшной. Лицо Громова было покрыто коркой спрессованной серой пыли. На правой скуле виднелась глубокая, сочащаяся кровью ссадина от удара о камни. Одежда была порвана в нескольких местах, и куда ни глянь — всюду ссадины, царапины, раны, сечки.

Шая резким, сильным движением ухватила его за плечо и перевернула на спину. Голова Виктора безвольно запрокинулась назад, рот был приоткрыт.

Эльфийка моментально приложила два пальца к его сонной артерии, одновременно наклоняясь щекой к его рту, пытаясь уловить хотя бы слабое движение воздуха.

Ничего.

Пульса не было. Дыхания не было. Температура кожных покровов под слоем пыли стремительно падала, приобретая пугающий синеватый оттенок.

Разум кричал от надвигающегося ужаса, но военная выучка и дисциплина знали алгоритм действий. И сейчас ее задача состояла в том, чтобы запустить физический мотор, не дав мозгу умереть от гипоксии, прежде чем восстановится общая энергетика.

Шая жестко запрокинула ему голову, выпрямляя дыхательные пути. Быстрым, не терпящим отлагательств движением пальцев она вычистила из его открытого рта комья влажного песка, забившие гортань.

Никакой магии. Здесь она была бесполезна. Только грубая механика реанимации.

Эльфийка сцепила ладони в замок, выпрямила локти, жестко зафиксировав суставы, навалилась всем весом на нижнюю треть его грудины и собиралась сделать первое нажатие, как чья-то рука вцепилась в ее запястье стальной хваткой.

Звук втягиваемого воздуха был настолько тяжелым и надсадным, что, казалось, исходит откуда-то сбоку, а не прямо из-под нее.

Громов распахнул раскрасневшиеся глаза, несколько секунд смотрел на Шаю невидящим взглядом, а затем, подорвав корпус, тяжело закашлялся.

Темнота.

Непроницаемая и осязаемая.

Я не чувствовал ни собственного веса, ни мышц, ни даже костей. Тело словно растворилось в вакууме.

Наверное, именно так ощущают себя космонавты на орбите, когда теряют гравитацию и связь с точками опоры. Проприоцепция отключилась полностью. Меня медленно вращало вокруг собственной оси, но я фиксировал это лишь по фантомному смещению вестибулярного аппарата в ушах.

Никаких звуков. Никакой боли от содранной кожи на плечах.

Пустота.