Он снова замолчал, прохаживаясь по нам глазами, растягивая мгновение.

— Виктор Громов и Виктория Степанова. Вы проходите в следующий этап, который будет проходить в Москве.

Вика подпрыгнула на месте, издав какой-то нечленораздельный звук радости, захлопала в ладоши, а затем, повинуясь импульсу, резко развернулась ко мне и кинулась обнимать.

Ее руки сомкнулись у меня на шее, и я ощутил запах ее духов и жар тела. Это было так спонтанно и искренне, что я на секунду опешил, но затем, повинуясь рефлексу, слегка приобнял ее в ответ, похлопав по спине.

Вот же женщины… Удивительные существа. То она готова убивать кастетом в подворотне, то ведет себя как стерва-профессионал, то прыгает от радости, как первокурсница, сдавшая зачет. Иногда их понять куда сложнее, чем отобрать гримуар у твари, меняющей личности и внешность.

Она быстро отстранилась, осознав, где находится, и поправила выбившуюся прядь волос, пытаясь вернуть себе серьезный вид, но сияющие глаза выдавали ее с головой.

— Поздравляю, — сказал председатель, и в этот раз я увидел, как суровые черты его лица на мгновение смягчились. Уголки губ дрогнули в подобии улыбки, словно он и сам был рад поздравить нас с успехом. — Вы проделали поистине удивительную работу. Точный, лаконичный и профессиональный протокол. Молодцы.

Затем его лицо вновь окаменело. Он перевел тяжелый взгляд на оставшиеся две пары — Марию с Дмитрием и Евгения с Людмилой.

В воздухе снова сгустилось напряжение. Если с нами все было ясно, то здесь решалась судьба последней путевки.

— Теперь наступает самый ответственный и сложный момент, — произнес председатель, и голос его стал суше. — Касательно двух оставшихся пар. Я хочу сразу отметить: обе группы проявили свой уровень компетенции на высшем уровне. Мы детально разобрали ваши протоколы. И там, и там есть сильные стороны. У господина Дубова и госпожи Елизаровой — прекрасное внимание к деталям и умение видеть картину в целом, учитывая возможность инсценировки. У господина Астахова и госпожи Писаревой — академическая точность и глубокое понимание патофизиологии отравлений.

Он перелистнул страницу в своем блокноте.

— Обе группы местами могли показать себя лучше, были мелкие стилистические шероховатости, но это уже нюансы, которые приходят с опытом. Все мы здесь для того, чтобы учиться чему-то новому и совершенствовать свои навыки.

Он поднял глаза на конкурсантов.

— По количеству голосов за каждую из групп в нашем обсуждении за закрытыми дверями комиссия разделилась ровно пополам.

Я увидел, как побледнел Астахов. Дубов нервно теребил край своего пиджака. Ситуация была патовой.

— Однако, — председатель снова выдержал эту свою фирменную, садистскую паузу.

Я снова отметил про себя, что этому человеку определенно нравится держать людей в напряжении. Ему доставляет удовольствие глядеть, как они потеют, как переминаются с ноги на ногу, как нервно сглатывают, ожидая своей участи. Власть над чужими судьбами — сильный наркотик, и наш председатель, похоже, сидел на нем давно и плотно. Засранец, одним словом. Но профессиональный засранец.

— В условиях равного качества работы и идентичной точности диагноза, нам пришлось прибегнуть к дополнительному критерию оценки. Решающим фактором стало время выдачи заключения.

Я услышал, как Писарева расстроенно вздохнула и выпустила воздух из легких. Они вернулись в комнату последними.

— Всем нам известно, — продолжил председатель менторским тоном, — что в работе коронерских служб важна не только компетентность, но и оперативность. Мы не работаем в вакууме. За дверями морга стоят следователи, родственники, прокуроры. Чем грамотнее специалист и чем он быстрее может определить причину смерти усопшего, сформулировать предварительные выводы — тем лучше для всех нас. Потому что именно от вашего вердикта в дальнейшем зависит ход следствия: дело передается либо в полицию криминалистам для поиска убийцы по горячим следам, либо закрывается за отсутствием состава преступления. Час промедления иногда стоит преступнику свободы.

Он перевел взгляд на Марию и Дмитрия. Дубов замер, перестав дышать.

— Елизарова, Дубов, я вас поздравляю.

Барон шумно выдохнул, и его колени, кажется, подогнулись от облегчения. Мария прижала ладони к лицу.

— Вы справились и сдали протокол ровно на одну минуту быстрее, чем Астахов и Писарева.

Одна минута. Шестьдесят секунд. Цена поездки в Москву. Это было жестоко, но это была жизнь.

— Это ничтожно малая разница, — признал председатель. — Но в рамках конкурса именно она стала решающей. Вы проходите дальше.

Затем председатель посмотрел на Евгения и Людмилу. Те стояли, опустив руки. На их лицах читалась горечь поражения, но они держались, не поддаваясь на эмоции, которые сто процентов их переполняли.

— Вы оба — грамотные специалисты, — сказал он им, и в его голосе звучало искреннее уважение. — Я был рад смотреть вашу работу и читать ваши результаты. Это качественная, добротная работа, достойная лучших имперских коронеров. Поэтому, прошу не расстраиваться, а сделать правильные выводы. Это опыт. Возможно, стоит подготовиться к следующему разу, подтянуть автоматизм действий. Тем более, что вы молоды, — он кивнул головой, опустив очки на кончик носа. — Позвольте скажу банальную вещь: вам не хватило оперативности в силу отсутствия опыта. Вы проиграли не потому, что вы хуже, а потому, что у вас банально не хватило опыта, хотя знаний хватает с лихвой. Барон, Мария, прошу не принимать мои слова близко к сердцу, однако эти молодые люди при должном усердии обгонят вас, как стоячих.

Барон и Мария усмехнулись.

Он немного смягчил тон, позволив себе легкую иронию:

— Однако, не забывайте одну простую истину: оперативность не значит спешка. Потому что последняя, как гласит народная мудрость, нужна только при ловле блох и при поносе. В нашей работе спешка смерти подобна, уж простите за каламбур. Но, это, думаю, известно вам и без моих нотаций. Вы показали высокий класс, просто сегодня удача была на стороне ваших коллег.

Евгений и Людмила стойко вынесли заключение. Они коротко кивнули председателю, затем повернулись к нам и Дубову с Елизаровой, поздравив кивками. Я видел, что они разочарованы, лица стали угрюмее, уголки губ опустились, но парочка старалась соблюдать спокойствие и хладнокровие. Никаких обвинений, никаких криков «это несправедливо». Молодцы. Далеко пойдут, если так будут продолжать и дальше. Умение проигрывать достойно — черта сильных и стойких духов.

Председатель захлопнул папку, ставя точку в этом этапе.

— Победителей прошу пройти со мной для оформления документов на командировку и получения инструкций по следующему этапу. Потерпевших поражение проводят к выходу. Спасибо за участие.

Председатель встал и двинулся в противоположную сторону от стола. Наша группа из четырех оставшихся человек двинулась за ним следом.

Мы вошли в комнату для совещаний вслед за председателем. Это было небольшое помещение, оформленное в строгом стиле, без лишних деталей: массивный круглый стол темного дерева, удобные кресла, на стенах — портреты светил медицины прошлого. Окна были плотно зашторены, создавая атмосферу приватности.

— Присаживайтесь, коллеги, — председатель жестом указал на кресла.

Мы расселись. Дубов, все еще возбужденный победой, плюхнулся рядом с Марией, которая выглядела так, словно до сих пор не верила в происходящее. Я сел напротив, рядом с Викторией. Она уже вернула себе привычную маску деловой стервозности, но я-то знал, что скрывается за этим фасадом.

Председатель занял место во главе стола, положил перед собой папку и сцепил пальцы в замок.

— Еще раз поздравляю вас, — начал он, уже без официоза голосом человека, который тоже явно вымотался. — День выдался долгим для всех. — Вы прошли жесткий отбор. Из пятидесяти двух человек в регионе остались четверо. Это достойный результат.

Он сделал паузу, давая нам прочувствовать момент.