Когда клетка второй раз съехала на главную площадь, толпа разгулялась. В Дика летели не только щепки и камни, но и огрызки яблок, фруктовые корки и косточки. Но смеха он так и не услышал.

"Неплохая тренировка для самолюбия", — мысленно усмехался он, глядя сквозь прутья на толпу с безумным азартом обступающую клетку. Иногда они так толпились, что мешали судебным исполнителям проехать. Уже десятку зрителей, не меньше, колеса отдавили пальцы. Их крики действовали Дику на нервы гораздо сильнее, чем попавшая по лицу арбузная корка. Странник не понимал, чего они лезут? Чего хотят? О чем думают? Он видел толпу, на лицах которой написаны страх, злоба, ненависть, сочувствие, веселье, радость, равнодушие… Но не мог прочесть, что говорят их лица. Они безумно… боятся?

"Не хочешь смотреть им в глаза, они противны тебе. Противно их стремление пробраться как можно ближе к решетке. Словно увидели редкого зверя. А не хочешь ли сам повнимательнее разглядеть их?

Ты привык к доспехам. Нравится чувствовать себя рыцарем? Неуязвимым для внешнего мира. Закрытым невидимой броней, о которую разбиваются все насмешки, боль, чужая сила и злость. И сейчас ты пытаешься закрыться, отвлечься. А кто сказал, что ты должен быть неуязвимым для боли? Тем более, для чужой? Может, иногда нужно чувствовать действительно то, что есть, без смягчения?

Ведь они так кричат для того, чтобы ты обратил на них внимание, снизошел наконец, попытался понять, что им нужно. Ты постоянно думаешь только о себе, Дик…

Согласен, в такой момент надо думать о чем-то выше себя, но не умею. Легко быть выше мелочей, когда есть цель и смысл. Но как вести себя с тем, смысла чего не понимаю?

Эти люди… может, стоит подумать о них? Признайся, что боишься их. А если разобраться, отчего они такие?

Проклятая клетка! Слишком маленькая! В другом городе у меня руки бы не достали до решетки под таким углом. Или вообще не достали бы, болтались бы на веревках. А здесь всё как по заказу…

Почему здесь практически все невысокие? Не из-за этого бруска, который гнет их к земле? Может, из-за дракона? Они, пятнадцать лет жили под его властью. Привыкли уступать ему, сами отдавали своих детей. Как они, интересно, тянули жребий? Вряд ли в этом участвовали сами дети. Значит, родители? Или отцы города из всех семей выбирали тех, которые сегодня отдадут жертву дракону?

Все, кто делал выбор, точно знали: их самих дракон не тронет. Но не знали, не приговаривают ли сегодня своего ребенка?..

Они так жили пятнадцать лет… Каждый день… Только потому, что боялись возразить. Боялись, что голодный дракон налетит на город и станет уничтожать непокорных, палить огнем и рушить дома. Каждый боялся, что тогда лично ему не спастись. Ведь у многих нет детей, можно и не опасаться жребия.

Они привыкли склоняться перед чужой волей. Привыкли считать себя слабыми, поставили себе заниженную планку силы, которая не давала поднять голову тем, кто возражал. Они стали думать, что если сами станут наказывать тех, кто способен прогневать дракона, с примерной жестокостью, то спасут город. Дракон будет доволен, его не побеспокоят, не откажут. У него не будет причин идти сюда и наводить порядок самому. Зачем дракону карать непослушных, если за него с этим прекрасно справится городской совет? А то, что пустой город ничего не стоит, это камни, пустые коробки и мертвые улицы, если в нем истребить людей, они забыли. Они слишком долго жили при драконе. Уже родились и выросли те, кто совсем не помнит жизни без него. Они считают этот порядок нормальным. Несовершенным, но привычным, налаженным.

Их души ссохлись и уменьшились. Они не привыкли поднимать голову, расправлять спину и плечи. Их учат одному закону жизни: не высовывайся. Иначе тебя заметят и съедят первым. Детей здесь, наверняка, пугали драконом с колыбели. Непокорные, уверен, все попробовали на себе эту клетку, которая учит тому же, только наглядно: не высовывайся.

Чем они виноваты, что не знают, радоваться им, плакать или рвать и метать от злости при виде тебя? При известии, что дракона нет больше. Ты ничего не знал о них. Об их страданиях и надеждах на избавление. В братстве тысячи рыцарей, но ни один не заглянул сюда за долгие годы их рабства. Они успели искалечиться, и в этом виноват не только дракон и они сами. Ты тоже виноват. Ты пришел слишком поздно. Никто не пожалел их, что ж им теперь встречать тебя с распростертыми объятьями?

А кто отменит годы, которые уже прошли? Кто вернет к жизни детей, отданных в жертву дракону? За полтора десятка лет их погибло… триста шестьдесят человек. Меньше. Некоторых смогли выкупить богатые родственники. Что ещё больнее для всех остальных.

Они растеряны, озлоблены и одновременно в них бурлит радость. Они предчувствуют перемены. Радуются им и боятся их. Без дракона им снова надо будет учиться самим отвечать за свои поступки, когда никто больше не будет их заставлять творить зло. Им станет нечем оправдать свою подлость.

Больше всего им сейчас хочется почувствовать свою силу, свою свободу. А силы нет. Ее хватает только на то, чтобы бегать и кричать, чтобы бросать в воздух шапки, цветы, камни… им сейчас всё равно, что бросить. Но думать они пока отказываются. Нет сил. Разучились. Кто-то уже и не помнит, как это? Кто-то даже не знает, что способен думать. А многие не верят, что это снова можно и необходимо. Думаю, их больше всех.

И что, не жаль тебе этих людей? Нет у тебя вины перед ними за то, что они такие? Ты сделал их такими. Ты их не спас. Сами они не сумели противостоять дракону. Они и не обязаны это уметь, они не рыцари, какой с них спрос?

Разве легко признать, что ты один смог то, о чем каждый из них мечтал, но никто не посмел сделать за долгие годы? Тебе это ничего не стоило! А для них это сотни погибших жизней, реки крови и слез. Ты видел себя со стороны, когда-нибудь? Как можно поверить, что дракона мог победить такой, как ты? Сам отобрал их победу. Сперва, у графа Холрея. А ведь он наверняка прятался там поблизости. Он решился на битву, но не смог довести ее до конца. Но граф всё-таки бросил вызов. Дракон злился, помнишь? Ты отобрал победу у их города. Они отказываются верить, что выродились окончательно, в них ещё сильна надежда. Для них лучше, если бы дракона всё-таки убил один из них. Не стоило их разочаровывать!

Не уверен, что они способны объяснить свои чувства, если бы их спросить. Они сразу объявили меня самозванцем, не думая, защищаясь от правды, которую не могли вынести.

Но не знал же!! Неужели им недостаточно посмеяться и прогнать меня, если не поверили? Чего они хотят?!

Какой ты глупый, Дик… Всё могло быть иначе, будь они ещё способны смеяться. Посмотри, как перекошены их лица. Они не могут.

Что за скотина придумала эту планку? Сам дракон лично? Нет, боюсь, всё-таки люди… Сейчас сердце остановится…

Плохо тебе? Дня не можешь выдержать такой скрюченной жизни, а они так прожили пятнадцать лет! Это несколько тысяч дней… сколько, кстати? Триста на пятнадцать… и ещё семьсот пятьдесят… и ещё…

Нет, не могу… В общем, пять с половиной тысяч дней. Это больше, чем я прожил на свете.

Что от них могло остаться после такого? И что должно случиться, чтобы их души снова расправили крылья? Сейчас, пусть так варварски, но они празднуют победу. Им нужно убедиться, что ты слабее их, тогда они поверят, что ты всего лишь лжец и хвастун, ты не опасен. Тогда они отстанут. Им страшно, что это может оказаться правдой. И радость, что дракон убит, неважно кем, туманит их мысли, как вино. Они не знают сами, что им нужно, какие уверения, что дракон уже не вернется?"[1]

____________________________________________

[1] (прим. Лины) Дик говорил, что если бы не этот случай, он не смог бы столько прожить в Мире-без-Чудес. Умер бы от потрясения очень скоро, от разрыва сердца, как всякий, кто внезапно полностью лишился всех привычных опор в жизни, которые нечем заменить. Так умирают люди неспособные жить в рабстве. И говорит, это к лучшему. Меньше мучений. А он был слишком закален за более чем тысячу лет странствий. Долго искал возможность помочь окружающим, жалел их больше, чем себя, не терял надежды найти выход… Всё это отвлекало и занимало время. Он отказывался поверить до конца в происходящее вокруг. Не верил, что это действительно норма мира наизнанку. И хотя отдельные люди там вполне нормально мыслят и хотят так же нормально жить, законы мира им не позволяют. Страшнее всего, что многие даже не могут понять и поверить, что можно жить и по-другому. Они считают, что у них всё правильно. Есть отдельные недостатки, которые возможно исправить, но в целом…