— Почему? Рыцарь на борту приносит несчастье? — До сих пор Дик стоял как во сне. Он не мог вспомнить, когда ещё чувствовал себя настолько маленьким мальчиком перед чем-то огромным, волшебным, пугающим и манящим одновременно. Но получив отказ в самой горячей своей просьбе, идущей из глубины сердца, другой мальчик мог и заплакать. Дик всего лишь увидел себя со стороны и ему стало смешно. Столкнувшись с препятствием в дороге, которое шептало ему драконьи голосом "ты не пройдешь", он быстро пришел в себя и привычно стал искать способы преодолеть границу, не пускающую его в море.

— Могу хорошо заплатить. Выкупить корабль мне не по силам, но сражаться с пиратами, если нападут, — вполне. Не пожалеете, взяв на борт мой меч.

— Верно, меч у тебя красивый. Именной? Ты из Братства Дороги? Знаешь, не торчи тут на виду у недобрых глаз. В порту шастают целые орды шпиков, как крысы. Спрячься куда-нибудь, если можешь.

— Благодарю. Совета послушаюсь. Но, возможно, ещё вернемся к нашему разговору, — Дик коротко кивнул моряку и, лавируя в тени кораблей, поспешил в сторону трактира. Глядя ему вслед, помощник капитана подавил вздох.

В трактире Дик успел только подойти к стойке.

— Хозяин, есть эстафета для Дика?

— Беги! — трактирщик замахнулся на него полотенцем, словно прогонял бродягу. Таким образом он указал Дику путь через кухню. Рыцарь мгновенно скрылся там. И заметил, как первый встреченный поваренок отскочил от него, словно задел раскаленную сковородку, а не ластиковую кожу на куртке.

— Туда! — испуганно показал рукой поваренок.

Дика не пришлось упрашивать, за ним уже гнались двое.

"Что ж такое творится?! — он спрятался от погони в ближайшем дворе, заваленном старыми ящиками, среди которых беглеца не заметили. — Ни поесть человеку, ни об эстафете спросить… так ещё и гулять по набережной нельзя! Море!.. Далекий край!.. А всё то же самое!"

Осторожно выскользнув из укрытия, Дик вернулся к трактиру с черного хода. Позвал служанку и просил вызвать хозяина к дровяному сараю. Сам спрятался от "недобрых глаз" за поленницей.

— "Помощи и защиты", — окликнул он оттуда хозяина.

— А, вот ты где. Ушел, это замечательно. Мы не можем здесь говорить. Меня будут искать. За трактиром следят днем и ночью. Нельзя так открыто врываться в зал, там ведь всегда есть шпик. А то и не один. А тому, над кем в Пальмире висит смертный приговор, лучше вовсе в порту не показываться.

— Эстафета?

— Дика просят быть осторожным. Это всё.

— Совет братства?

— Ещё не назначен. Иди по задворкам порта, потом на запад, вдоль берега, в скалы. Когда тропа уйдет под воду, ты увидишь, из моря торчит плоский камень и больше идти некуда. Не бойся, встань на него и увидишь пещеру. Я приду поздно вечером, принесу еды. Тогда и поговорим. Не высовывай нос из пещеры, если жить хочешь.

— Спасибо. Меня уже нет.

Дик всё сделал, как ему объяснил трактирщик. Перепрыгнув на камень, увидел за острым выступом скалы, обрывавшейся прямо в море, маленький пятачок галечного пляжа и вход в пещеру. В ней Дик расположился с удобством. Там лежали ковры, подушки, меха, золотая и серебряная посуда. Вероятно, это зимний тайник контрабандистов, ещё не вывезенный.

Дик нашел там запасы ключевой воды и красного сухого вина и початый мешок морских сухарей, тонких и соленых. Дик сгрыз их не меньше сотни, блаженствуя в тишине и глядя на море. Но когда скалы порозовели в закатных лучах, а потом потемнело, Дик стал чувствовать беспокойство. И не потому, что он думал, будто хозяин трактира не появится. По морю стали ходить длинные волны с белыми гребешками. Камень, прочно выступавший над водой потонул в них. Маленького пляжа тоже не стало. До порога пещеры вода не достанет, это Дик понимал, ведь дорогие товары не бросят в ненадежном убежище. Но его очень тревожил этот внезапный и быстрый подъем воды.

Дик не знал, что это и есть прилив, который бывает два раза в сутки. Он не представлял, как трактирщик проберется сюда, если вода только поднимается и поднимается. Через некоторое время, Дик увидел зеленый фонарь на носу лодки и успокоился. Сам зажег кремниевый фонарик, чиркнув о камень, и поднял свет над головой.

— Погаси! — приказал трактирщик, причаливая прямо к порогу пещеры и привязывая лодку к железному кольцу в камнях. — Тебя могут увидеть с кораблей. И сам берег изгибается подковой, не дай Бог, свет заметят в крепости.

— Что у вас тут творится? — недовольно спросил Дик. — Шагу ступить нельзя, как в пороховом погребе!

— Мы с недавних пор в нем и есть, — отозвался трактирщик. — Поешь горячего. Я пока расскажу, что случилось.

Дик слушал и удивлялся. Человеку всегда удивительно, если где-то идет бурная жизнь, о которой он не подозревал. Кажется, там, где нас нет, никакая жизнь невозможна. Но когда сталкиваешься с ней лицом к лицу, удивляешься, как ты раньше не знал об этом? Как мог существовать, не зная, что на свете есть другой мир, эти люди, такой город Пальмир… И о том, что кто-то из людей, о которых ты не знал даже, что они живут, должен здесь умереть.

— Ты хоть понимаешь, что тебя все ищут? Повсюду?! — напустился на него хозяин трактира. — Э, да что ты можешь понимать, ты же рыцарь! Думаете, что вот вы идете, куда пожелаете, весь свет открывается перед вами, а вас никто и не замечает? Нет, милый, если ты хотел стать невидимкой, должен родиться эльфом! А коли видимый и заметный, так головой соображать надо, прежде чем орать на весь город: "Эй, вот я! Налетайте все сразу!"

— Ничего такого не говорил. Кому я мешаю?

— Всем! — трактирщик стукнул кулаком по стене пещеры, подкрепляя свои слова так, что пошел гул. Эхо его голоса. — Я не имею в виду простых людей, Дик, — трактирщик смягчил тон. — Но если тебя так старательно ищут, и ты, в самом деле, появляешься здесь, ты рискуешь. Тебя схватят и непременно убьют, потому что они этого очень хотят. И никто из простых людей слова ни скажет.

— Почему вы уверены?

— Потому что знаю! Все промолчат.

— Что ж вы заранее не верите своим соотечественникам? — усмехнулся Дик.

Воинственность трактирщика набегала волнами, как морской прилив. Сейчас она снова схлынула.

— Они уже сделали выбор, — грустно сказал житель Пальмира. — Вчера. Неделю назад троих из братства арестовали прямо на пороге трактира. Не моего, соседнего. Среди них есть мальчик не намного старше тебя, а по виду такой же. Вчера их приговорили к смерти. Никто не возразил.

— Не понимаю…Дальше! Думал, если море — часть дороги, здесь немало людей из братства…

— Так и есть. Одних трактиров только в порту — десяток. В каждой команде каждого корабля, даже на королевских, непременно есть хоть один рыцарь или бродяга из наших. Сопровождают торговцев в опасных путешествиях… в общем, все заняты делом. Пальмир, вообще-то, вольный город мы не участвуем в войне. Формально не участвуем. Но, чтобы доказать, что мы не помогаем противникам союза наших королевств, и не стать осажденным городом, мы должны выполнять общие указы, принятые по всем союзным территориям, которые ведут войну. То есть, выдавать мятежников, подавлять восстания, отказывать от порта восточным кораблям, не продавать им еду и воду. И прочее, и прочее…

Некоторые возражали. Приморские города если не полностью принадлежат Братству Дороги, то, по крайней мере, считаются свободной территорией. Считались… Мы не вмешиваемся в ход войны силой оружия, но имеем право оказывать помощь кому пожелаем. Не дать пополнить запас пресной воды и обрекать людей на смерть от жажды это уж слишком, на чьей бы стороне те ни сражались! Что мне за дело до королевских ссор?! — трактирщик снова возвысил голос, и снова сник, понимая, что никто, кроме Дика, его здесь не услышит. Зачем кричать?

— Так говорили многие. Люди их слушали и соглашались. Потом на них доносили. Арест, осуждение за подстрекательство, изгнание… Потом стали говорить только шепотом, без посторонних ушей. Потом молча, тайком нарушали законы военного союза, если они шли против законов совести и милосердия.