Кристалл… Он всё ещё пульсировал, но теперь его сияние казалось тусклым, словно тоже был истощён. Однако неожиданно для Раффа, кристалл вдруг покрылся сетью мелких трещин, а ещё через секунду рассыпался в прах.

— Нужно выбираться отсюда, – протягивая руку Йорку, сказал монах.

Рафф помог парню встать. Йорк дрожал, его глаза были полны ужаса. Теперь нужно было думать о том, как выбраться из этой проклятой пещеры.

Осторожно, шаг за шагом, они двинулись по узкому коридору, усыпанному обломками камней.

Каждый шаг отдавался эхом в гулком пространстве, словно пещера насмехалась над ними. Рафф чувствовал, как усталость берёт своё. В воздухе стаяла едкая пыль, и каждый вдох давался с трудом.

— Держись рядом, – прохрипел монах, стараясь говорить как можно увереннее.

Йорк молча кивнул. Рафф понимал его страх. Он сам чувствовал, как по спине бегут мурашки. Что-то здесь было не так. Слишком тихо. Слишком темно. Слишком… зловеще.

Внезапно Йорк остановился, дёрнув монаха за руку.

— Там… впереди… – прошептал он, указывая пальцем в темноту.

Рафф напряг зрение, пытаясь разглядеть хоть что-то в кромешной тьме. Сначала он ничего не увидел. Но потом, постепенно, его глаза привыкли к полумраку, и он различил очертания. Что-то лежало на полу, преграждая им путь. Что-то большое и… бесформенное.

— Это человек, – тихо проговорил Йорк, первым разобрав в бесформенной массе очертания тела, одетого в изношенную одежду. Вокруг были разбросаны обломки камней, а рядом тускло мерцал разбитый фонарь.

Монах нахмурился, настороженно глядя на находку.

— Не трогай его, – предостерёг он, хотя сам уже двинулся вперёд, пытаясь рассмотреть детали. Слабого света, исходящего от повреждённого фонаря, оказалось достаточно.

Рафф присел на корточки, стараясь не касаться тела. Лицо было скрыто под спутанными волосами, а одежда изорвана в нескольких местах. На земле виднелись следы крови, уже засохшей и потемневшей.

И вдруг из-под спутанных волос донёсся слабый стон…

Рафф замер. Он медленно поднял руку, нащупывая пульс на запястье пострадавшего.

— Живой… – прошептал он.

Монах наклонился к лежащему. Стоны становились чуть громче, более отчётливыми. Осторожно откинув прядь грязных волос, закрывавших лицо, он с изумлением уставился на человека. Под ними показалось измученное, бледное лицо с запавшими щеками и глубокими тенями под глазами. Губы были потрескавшимися и сухими.

— Менхельский, – с отвращением сказал Рафф, обернувшись к Йорку, – Что будем делать?

Парень подошёл ближе, разглядывая израненное лицо.

— Отец? – от неожиданности воскликнул Йорк, – как он тут очутился?

Монах с недоумением взглянул на парня.

— Лорд Менхельский твой отец? – не веря своим ушам, переспросил он.

— Понятия не имею, как выглядит Менхельский, но это точно мой отец, – опустившись на колени, произнёс Йорк.

Рафф ещё раз внимательно посмотрел на тело человека, лежащего возле его ног. Сомнений не оставалось. Это точно был Менхельский и, кажется, у Железного лорда было слишком много имён.

Где-то в конце коридора послышались чьи-то голоса. Рафф на секунду задумался, а, потом осторожно подняв лорда, кивнул Йорку:

— Давай, помогай, – скомандовал он парню, и тот тут же подхватил своего отца, с другой стороны.

Тяжело дыша, они понесли Менхельского вперёд, вглубь лабиринта полуразрушенных стен. Каждый шаг отдавался болью в израненном теле лорда. Он стонал, и Йорк с Раффом старались двигаться как можно осторожнее. Лицо парня выражало смесь непонимания и… смутной надежды.

Каким-то чудом, они вдруг набрели на помещение, в котором ещё совсем недавно они спорили с двойником Бэливера. Дверь была перекошена, словно её вырвали с корнем, и в некоторых местах искрила испорченным механизмом, издавая слабый, но настойчивый треск.

С трудом протиснувшись внутрь, они устало рухнули на пол.

— Лорд Менхельский? – робкий, писклявый голосок прорезал тишину. Рафф резко обернулся. В дальнем углу, съёжившись от страха, сидел Клим Чупилок.

Рафф проигнорировал вопрос толстяка. Он окинул взглядом комнату, ища хоть что-то, что могло бы послужить укрытием или хотя бы временным убежищем. Комната, как и коридоры, была в плачевном состоянии. Осколки стекла, обломки мебели, провода, торчащие из стен – всё говорило о недавнем взрыве.

Клим осторожно выполз из своего укрытия и внимательно посмотрел на монаха.

— А господин Гросс разве не свами? – осторожно поинтересовался он, кидая косые взгляды на Железного лорда.

Рафф покачал головой. Его внимание снова привлеки неясные звуки, доносящиеся из коридора. Голоса приближались. Неразборчивое бормотание, шарканье ног, звуки падающих предметов, встречавшиеся на пути их преследователей.

— Это Урсы? – дрожащим голосом спросил Клим.

— Нет, – вдруг раздался тихий шёпот Менхельского, – скорее всего, это подопытные вырвались на свободу. Здесь, на нижних этажах, находятся экспериментальные лаборатории.

Рафф нахмурился.

— Подопытные? Какие ещё подопытные? – прорычал он, не отрывая взгляда от дверного проёма. Звуки становились все громче, отчётливее.

— Разные... мутации, генетические эксперименты, кибернетические импланты... Ужасные вещи, – прошептал Менхельский, его голос был едва слышен. Он попытался приподняться, но резкая боль пронзила его тело, заставив снова осесть на пол.

Йорк, до этого молча наблюдавший за происходящим, наконец, заговорил:

— Нам нужно уходить. Здесь небезопасно. Рафф, помоги мне поднять его.

— Нет! – возразил ему лорд, хватаясь за рукав куртки Йорка и пытаясь таким образом привлечь его внимание, – Вот! Возьми!

Он протянул парню небольшой предмет, больше похожий на кусок пластика.

— Это твоё наследие, – усмехнулся он, но его улыбку тут же стёр с лица приступ кашля.

— Что это? – с недоумением спросил Йорк, разглядывая предмет.

— Ключ к Альтвэру, – отдышавшись тихо произнёс Менхельски. Его голос с каждой минутой становился всё тише, – Теперь ты станешь богом этого мира. Я проиграл, – устало сказал он и, обернувшись к Чупилоку, добавил, – Клим, помоги ему!

Толстяк затряс головой, продолжая комкать носовой платок в своей привычной манере.

— Отец, – взволнованным голосом произнёс Йорк, склонившись над телом лорда.

Однако Менхельский скривился от его заботливого тона. Младший сын, слабый и не целеустремлённый, был для него позором с самого рождения. Он никогда не видел в нём достойного наследника, лишь тень, брошенную его блистательным старшим братом.

Лорд Менхельский всегда был уверен, что дело всей его жизни перейдёт к Бэливеру. Старший сын, сильный, решительный и уважаемый, никогда не давал отцу повода для разочарования. Бэливер был воплощением всего, что Менхельский ценил в мужчине, и он был уверен, что тот продолжит его род с честью и достоинством. Но судьба, как это часто бывает, решила сыграть злую шутку.

Бэливер Гросс оказался обычным экспериментальным экземпляром, подопытным кроликом, одним из тех чудовищ, что сейчас крадутся по коридорам, чуя запах крови. Эта мысль вновь заставила Менхельского содрогнуться.

Не от страха за свою жизнь – он уже давно смирился с неизбежным. Содрогнуться от осознания масштаба трагедии, от горького привкуса поражения. Все его усилия, все надежды – всё рухнуло в одночасье, погребённое под обломками его же собственных амбиций.

И всё же сейчас лорд смотрел в глаза Йорка, и никак не мог узнать в нём того слабого подростка, каким он его помнил.

Менхельский попытался приподняться, но острая боль пронзила его бок. Он застонал, и Йорк тут же попытался его поддержать. Лорд оттолкнул его руку.

— Не трогай меня, – прохрипел он, его голос был слаб и хриплый. – Ты... ты ни на что не годен.

Слова были сказаны, но тот, к удивлению Менхельского, не отступил. Он лишь слегка нахмурился, словно от досадной помехи.

— Я знаю, отец, – тихо ответил Йорк. – Я всегда был разочарованием для тебя.