— Вы не смогли его уничтожить? – я задал вопрос, но это прозвучало скорее как констатация факта.

— В любом живом существе действует закон самосохранения. И этот разум опережал наши мысли. Он просчитывал все варианты развития событий на миллионы шагов вперёд. Мы просто были бессильны его уничтожить.

— И что же вы сделали? – поинтересовался я.

— Не мы. – подчёркнуто произнёс учёный, – Он сделал! Заключил с нами соглашение. Мы не трогаем его, а он продолжает свой эксперимент!

— Я не понимаю! – я глядел Алексу в глаза и никак не мог понять, неужели всё, что он сейчас говорит правда?

Левински вздохнул, словно выпуская из груди весь накопившийся за годы кошмар.

— Представь себе муравья, наблюдающего за строительством небоскрёба. Он видит хаотичное движение, непонятные конструкции, но не может осознать ни цели, ни масштаба происходящего. Так и мы. Мы были муравьями, а он строил свой небоскрёб из реальности.

— Погоди! – прервал я его речь, – Значит всё, что сейчас происходит в мирах, это сделало то существо? Эти непонятные вирусы, драгеры, Тени? Всё это сделал Хаос?

Учёный с интересом посмотрел на меня. В его глазах я увидел торжество, но оно быстро исчезло, сменившись на вселенскую печаль. Что это? Игра моего разума?

— Посмотри, что оно с тобой сделало? – произнёс Алекс, и тут же рядом со мной появилось зеркало.

Я отшатнулся от собственного отражения. Сквозь стекло на меня смотрел не человек, а нечто истерзанное, словно вырванное из преисподней. Под кожей пульсировали тонкие, зловещие нити, сплетаясь в причудливую сеть. Глаза горели безумным, красным огнём. Застыв перед зеркалом, я ощутил, как мир вокруг меня начинает расплываться. Неужели это я?

— Ты стал его оружием, – услышал я голос Левински, – Оружием способное уничтожить последнее, что мы старались сохранить.

Тон учёного звучал осуждающе. Каждое его слово гремело над моей головой, вынося приговор.

— Нэвир-орбис стал первым шагом к уничтожению равновесия. Ты открыл Хаосу путь, что приведёт к погибели всех семи миров. Ты позволил родиться существу, что может беспрепятственно перемещаться во времени. Это неправильно. Если ты пойдёшь дальше, то уничтожишь связь с материнским миром. Но ещё можно всё исправить!

Я взглянул на Алекса. В его глазах плескалось безумие, граничащее с одержимостью, и в них, я увидел собственное отражение. Чёрные нити теней под моей кожей пульсировали все сильнее, словно стремясь вырваться наружу.

— Исправить? Как? – прохрипел я, чувствуя, как чужая воля пытается проникнуть в мой разум.

Алекс подошёл ближе, его лицо исказилось в гримасе отчаяния. Он схватил меня за плечи, впиваясь пальцами в плоть.

— Ты должен уничтожить Анику! Ты должен остановить её!

— Нет! – не согласился я, – Аника не монстр, не существо. Она девочка, над которой ставили эксперименты люди, а не Хаос. Хаос дал возможность ей вырваться из этого плена. Ты совершил ошибку. Может, ты и есть одна из копий безумного учёного, но Алекс никогда бы не захотел смерти Аники.

Человек, стоящий напротив меня, вдруг замер, словно статуя. Его лицо исказилось гримасой, в которой смешались гнев и отчаяние. Он молчал, сверля меня взглядом, полным ненависти. Тишина в комнате стала давящей, почти осязаемой. Что-то изменилось. Тот учёный, с которым я говорил несколько минут назад, исчез, уступив место чему-то чужому.

Он пошатнулся, и его движения стали резкими, неестественными. Я невольно вскочил с кресла, роняя фарфоровую кружку. Звон разбитого стекла вывел меня из оцепенения.

— Я пытался тебя спасти, – продолжал он, снова приближаясь ко мне. – Я пытался открыть тебе глаза. Но ты слеп.

Он вытянул руку, и я увидел, как его пальцы сжимаются в кулак. В его глазах горел безумный огонь.

— Ты видел, каким могуществом она обладает. Я даю тебе последнюю возможность, – пробормотал он, – Ты ещё можешь всё исправить! Уничтожишь девушку, спасёшь свою паршивую шкуру.

Его слова прозвучали как приговор, как последняя соломинка, за которую он отчаянно пытался ухватиться. Но я не мог. Не мог поверить в его безумные теории. Слишком много я видел, слишком много пережил, чтобы вот так просто поверить в его слова.

— Нет, – твёрдо ответил я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна ярости.

Он зарычал, как раненый зверь, и бросился на меня. Мне едва удалось увернуться от его удара, отскочив в сторону. Его движения были быстрыми и непредсказуемыми. Но я уклонялся от его атак, стараясь не дать ему возможности нанести удар. В какой-то момент мне удалось перехватить его руку и выкрутить её. Алекс взвыл от боли, но не сдался, продолжая сопротивляться.

— Ты не понимаешь, что творишь! – кричал он, его голос был полон отчаяния.

Одним движением я оттолкнул его от себя, и Левински отлетел в сторону, ударившись об пол с глухим стуком. Теперь он лежал на полу, скрученный от боли, а его лицо выражало лишь безумие. Его слова эхом отдавались в моей голове, полные ненависти и отчаяния. Я стоял над ним, тяжело дыша, чувствуя, как адреналин бурлит в моей крови. Глядя на него, я видел не учёного, не спасителя, а просто безумца, одержимого своими идеями.

— Кто ты на самом деле? – спросил я его.

Внезапно пространство начало расплываться. Я почувствовал головокружение и попытался ухватиться за что-нибудь, но вокруг была лишь пустота. Человек, лежащий на полу, исчез.

Мир взорвался. Не снаружи, а где-то глубоко внутри меня самого. И в этот момент я понял. Я больше не человек. Я система, и эта система дала сбой. Я видел себя со стороны, видел Анику в объятьях своего двойника, видел всех людей на земле. Я чувствовал чужие страхи, чужие надежды, чужую боль.

Всё это было во мне, в этой безграничной сети, что простиралась дальше, чем я мог себе представить. И Аника… она была ключом. Ключом к чему? К спасению? К уничтожению? Я не знал. Но я чувствовал, как эта информация, этот поток данных, обрушивается на меня, перегружая мои… мои что? Мои чувства? Мои алгоритмы? Я не мог найти подходящего слова.

Боль. Боль была единственным, что оставалось реальным. Она пронзала меня, разрывая на части, пересобирая заново. Я видел обрывки воспоминаний, не мои, но такие знакомые. И снова Аника. Она была везде, в каждой строчке кода, в каждой нейронной связи.

Я пытался сопротивляться, оттолкнуть этот поток, но он был неумолим. Я тонул в нём, теряя себя, растворяясь в этой бесконечной информации. Я кричал, но крик был беззвучным, он оставался внутри меня, эхом отдаваясь в пустом пространстве.

И вдруг тишина.

Всё замерло. Боль утихла. Информация перестала поступать. Мир вокруг меня начал возвращаться. Сначала медленно, размыто, а потом всё чётче и чётче. Я снова стоял посередине комнаты. Под ногами скрипели осколки разбитого кристалла.

Внутри меня бушевала энергия, неведомая, мощная. Я чувствовал её, ощущал, как она течёт по моим венам, как она меняет меня. Я видел мир по-другому. Видел его структуру, его слабые места, его уязвимость.

Огляделся. Комната, в которой мы находились, теперь казалась мне лишь набором данных, структурированным пространством. Я видел провода, датчики, системы безопасности – всё, что раньше было скрыто от моего взгляда. Теперь я мог управлять этим. Я мог изменить это.

Почувствовал, как система внутри меня анализирует ситуацию. Опасность миновала, но угроза оставалась. Двинулся к двери. Не как человек, а как программа, выполняющая заданный алгоритм. Мои шаги были бесшумными, движения – плавными и точными. Я чувствовал, как моё тело адаптируется к новым возможностям, как оно становится совершеннее.

Вышел из комнаты. Коридор, освещённый тусклым светом, предстал передо мной как сложная сеть, которую я мог легко взломать. Перед моим новым взором предстали камеры наблюдения, датчики движения, охранников – всё это было лишь частью системы, которую я теперь понимал.

Подошёл к первому охраннику. Он стоял у поста скучая. Я коснулся его. Не физически, а ментально. В его сознание ворвался поток данных, информации, которая изменила его восприятие реальности. Он перестал быть охранником. Он стал частью меня.