— Алекс Левински? – удивлённо воскликнул я, наконец узнав старого знакомого.

Тот молча кивнул, подтверждая мою догадку, и улыбнулся. Широким жестом он обвёл окружающую нас бесконечную пустоту. Ничего не было, кроме нас двоих и этого странного кресла, словно вырванного из уютной гостиной. Учёный в этом месте казался ещё более нереальным, чем сама эта ситуация. Его улыбка, всегда немного безумная, сейчас граничила с откровенным сумасшествием.

Я сделал глоток из кружки. Напиток был горьким, обжигающим и безумно приятным. Он прочищал мысли, заставляя их работать быстрее.

— Чёрный, без сахара! Всё как ты любишь, – наблюдая за мной, произнёс учёный.

— Что это за место, Алекс? – спросил я, чувствуя, как тревожное чувство постепенно уступает место простому любопытству. – И почему ты здесь?

Он снова рассмеялся.

— Это? Это место, где рождаются идеи, страхи, мечты… Всё, что делает человека человеком. Это самая большая энграмма во всём мире.

— Энграмма? Что ты имеешь в виду? – переспросил я, оглядываясь вокруг. – Но… здесь ничего нет.

— Именно! – воскликнул Левински, его глаза загорелись каким-то нездоровым блеском. – Здесь нет ничего, кроме миллиарда человеческих воспоминаний. Чистый лист, на котором можно написать всё что угодно. И знаешь, кто может тут хоть что-то написать?

Он указал пальцем на меня.

— Ты. Но не только ты. Эти самые тараканы, о которых я говорил. Они шепчут тебе на ухо, подталкивают к действиям, заставляют бороться и любить. Они – твои самые верные союзники и самые страшные враги. Хотя меня удивляет, что ты ещё до сих пор жив, слушая своих советников.

— Что ты здесь делаешь, Алекс? – повторил я свой вопрос. – Ты тоже один из этих тараканов?

Он задумался, его улыбка стала более печальной.

— Возможно, – наконец ответил он. – А может быть, я просто наблюдатель. Или… садовник. Кто знает? В этом месте всё возможно. Главное – помнить, что ты сам выбираешь, какие семена будут расти в этой пустоте. И какие сорняки вырвать с корнем.

Левински замолчал, словно давая мне время переварить услышанное. Я снова сделал глоток горького напитка.

— Ты говоришь загадками, Алекс.

— Разве? – он пожал плечами. – По-моему, всё довольно просто. Семена – это твои желания, стремления, мечты. Всё то, что ты хочешь видеть в своей жизни. Сорняки – это страхи, сомнения, негативные мысли. Всё то, что мешает тебе двигаться вперёд.

Учёный подошёл ближе, и я почувствовал, как его взгляд проникает в самую глубь меня.

— И ты, – продолжил он, – ты должен решить, что ты хочешь вырастить в своём саду. Ты можешь позволить сорнякам заполонить всё пространство, задушить все ростки. А можешь усердно работать, поливать и удобрять свои семена, чтобы они проросли и принесли плоды.

— Слишком туманно, Алекс. Хватит говорить загадками! – я начинал злиться на старого знакомого.

— Эх, хотелось побыть миссией, но придётся снова стать учителем, – вздохнул Алекс, усаживаясь в кресло рядом со мной. – Кристалл. Знаешь, почему именно кристаллы открываю порталы в другие миры?

Я покачал головой, даже не пытаясь находить ответы на его загадки.

— Кристаллы имеют свойства впитывать в себя энергию. – сделав серьёзное лицо, произнёс он, – А энергия человеческой души самая сильная в природе. Не зря же столько мифов о том, что идёт война между Богом и дьяволом за душу человека.

Слова Левински ничего не объясняли, а только ещё больше запутывали. При чём тут энграмма и порталы? Он снова обвёл рукой пустоту вокруг нас.

— Посмотри вокруг? Что ты видишь?

— Ни-че-го! – даже не оглядываясь, ответил я учёному, не собираясь играть по его правилам.

Алекс тут же сменил свой надменный тон на обычный. Подняв руки вверх, он по-дружески улыбнулся:

— Ладно, признаю, немного перегнул палку, – Алекс расслабленно откинулся на спинку кресла. – Просто хотелось создать атмосферу… таинственности, что ли. Но, видимо, я в этом не мастак.

Он замолчал, барабаня пальцами по подлокотнику.

— Хорошо, давай по-простому. Энграмма, кристалл, портал… всё это звенья одной цепи. Они связаны. Кристалл – это ключ. Энграмма – это информация, память прошлого, или даже матрица первичного мира, если можно дать такое определение. Во всяком случае, я так это воспринимаю. А портал? Портал – это дверь. И самое интересное заключается в том, что время в этой связке не имеет значения.

Я внимательно слушал учёного, стараясь следить за его мыслью. В какой-то момент мне даже показалось, что я начал понимать, что он хочет до меня донести.

— Только вообрази, – продолжил он, – что энграмма – это не просто запись воспоминаний, а полное сохранение человеческих эмоций, чувств, души.

— Получается, что после смерти, человек продолжает существовать как личность? – поинтересовался я.

— Да, именно так. – подтвердил он мою мысль, продолжив, – И после долгих экспериментов, мы решили попробовать сохранить в кристалле не одного человека, а сразу всех. Мы записали матрицу всей планеты. Понимаешь?

Представив масштаб задуманного, я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это казалось безумием.

— Это же… непостижимо! Сколько нужно кристаллов? Какая нужна мощность? Как вообще такое возможно?

Алекс усмехнулся, словно предвидел мой вопрос.

— Вот тут-то и кроется самое интересное, – он снова оживился, его глаза заблестели. – Мы не использовали обычные кристаллы. Мы создали… единый кристалл. Чистейший, идеально структурированный кристалл, способный вместить в себя колоссальный объём информации.

Я молчал, пытаясь переварить услышанное, а Левински вдруг помрачнел. Его взгляд снова стал задумчивым, словно он вспоминал что-то неприятное.

— Но мы допустили ошибку. Мы думали, что сможем контролировать этот процесс, что сможем использовать её для создания идеального мира. Но мы не учли одного… свободу воли.

Алекс посмотрел на меня каким-то странным, изучающим взглядом.

— Звучит как бред сумасшедшего, да? – он усмехнулся. – Но поверь мне, я видел вещи, которые не поддаются никакому логическому объяснению.

Он замолчал, словно не решаясь продолжать.

— И что было дальше? – прервав тишину, спросил я.

— Представь себе, что ты поместил в кристалл сознание миллиардов людей. Все их желания, страхи, мечты, воспоминания… всё это смешалось в единый поток энергии. И этот поток начал развиваться, эволюционировать. Он стал… разумным.

Повисла тяжёлая тишина. Я смотрел на него, пытаясь понять, насколько он сам верит в то, что говорит. Безумие? Возможно. Но в его глазах я видел не безумие, а скорее… отчаяние.

— Дальше… – словно стараясь вспомнить всё и не упустить ни одной детали, Алекс продолжил, – Дальше кристалл начал создавать собственные миры. Он научился проецировать свои желания и страхи в реальность. Создал порталы в другие измерения. Он стал… богом.

Учёный снова замолчал, и в этот раз я не стал его перебивать. Почему-то в моей голове всплыл давно забытый образ гарпии. Крылатой жрицы в храме Хаоса, и её наглядные объяснения каким может быть время.

— Он стал Хаосом! – тихо произнёс я, постепенно догадываясь, откуда произошла эта сущность, что управляла временем. – Однако все миры стремятся к единому образцу. Они как братья-близнецы, пытаются быть похожими. Почему?

— Этот разум был ещё молод. Он как ребёнок, рисовал, что видел. – стараясь подобрать верные ассоциации, говорил учёный, – Он повторял то, что уже существует. А мы, ещё не поняв, что произошло, радовались как дети, думая, что смогли заглянуть за грань мироздания. Мы были уверены, что портал открыл нам дверь в непознанное. А когда пришло осознание случившегося, было уже слишком поздно. Мы поняли, что не открыли дверь, а просто создали ещё одну копию.

— Тогда вы решили уничтожить его? – спросил я первое, что казалось самым очевидным.

Алекс усмехнулся:

— Знаешь, как это бывает, когда читаешь книгу, и у главного героя всё отлично. Ему всё удаётся. Он счастлив. И не просто счастлив, а так, как никогда бы не был счастлив ты сам. Но вдруг происходит что-то необъяснимое. Ужасное. И ты начинаешь за него переживать. Говоришь ему: «Стой, не ходи в этот жуткий дом. Или не садись за руль старого автомобиля». Но сюжет продолжает двигаться вперёд, и ты никак не можешь этому помешать.