И похоже, Императрицу больше взволновало именно появление нового бога. Она без обиняков заявила:

– Как не вовремя он нарисовался! – вздохнула она. – Сейчас не самый подходящий момент для появления нового бога. С богиней Вечности все гораздо проще. Она неприхотлива, и ее устраивает, что в нее верят. А вот как объявить о появлении какого-то там Адониса, ума не приложу. Глубоко верующие в Шутницу могут просто не принять его.

– Я думаю, с этим можно не торопиться, – заметила матушка Зинария. – Он еще никак себя не проявил. Но если он докажет, что достоин, клан Русс может счесть его своим покровителем.

– Ну, – протянула Ника. – Если я с ним встречусь, передам ему ваши слова.

– Сейчас это неважно, – отмахнулась её мать, искоса взглянув на меня. – Сейчас я хочу сказать другое… – Ее взгляд, словно луч прожектора, уперся прямо в меня. – Артем, я бесконечно рада приветствовать тебя в нашей семье… И прости меня за моих дочерей… за их бесшабашность и дерзость. Считай, что ты имеешь полное право назначать им любое наказание. – Я лишь сдержанно кивнул, словно принимая бразды правления над непокорными душами, а она продолжала, и в голосе ее звучала какая-то странная смесь усталости и лукавства: – Да, мне немного дико отдавать тебе сразу обеих моих дочерей, но, как я понимаю, они уже все между собой решили и тебя поделили, словно лакомый кусок.

– МАМА! – этот крик вырвался у Ники и Юнны одновременно, словно эхо, отраженное от стен.

– Цыц! – осадила их мать властным жестом. – Не с вами говорю! – И вновь ее взгляд обратился ко мне, изучающий и испытывающий. – Об их отце не беспокойся. Он тебя уже, можно сказать, принял… поворчит немного, но я его быстро успокою. Единственное, о чем я тебя прошу, Артем, – и в ее голосе прозвучала неприкрытая мольба, – присматривай за этими идиотками… Не дай им натворить бед. А если они тебя не будут слушаться, только скажи, я живо возьмусь за их воспитание!

– Позвольте мне самому этим заняться, – вежливо произнес я, стараясь сохранить непроницаемое выражение лица. – Обещаю, я не дам их никому в обиду. Они будут под моей защитой.

– Я тебе верю! – Императрица одарила меня улыбкой, теплой и вселяющей уверенность. – К слову, теперь можешь обращаться ко мне проще… Например… звать меня мамой!

Я едва не подавился воздухом, но сумел сохранить самообладание.

– Боюсь, я пока не могу себе этого позволить. Это слишком большая честь.

– Можете, герцог! Можете… Так что просто прошу тебя звать меня мамой Сиона! С этого момента, это твой долг!

– Герцог? – я невольно дернулся, словно меня ударили током.

– Герцог! – повторила… мама Сиона, и в ее голосе слышалась сталь. – Официальный муж одной из моих дочерей автоматически получает наследный титул герцога, согласно законам Империи. Вопрос с земельными наделами решим быстро, еще до вашей свадьбы… Тебе только нужно выбрать, кто из твоих… спутниц станет твоей первой женой, а кто останется… второй… любовницей!

Как в такой ситуации сохранить хладнокровие и присутствие духа? И что я теперь должен сказать? Мой разум лихорадочно искал выход из этого положения.

– Боюсь, я не смогу выбрать, – попытался уклончиво ответить я. – Обе мои девушки мне очень дороги… – Но неожиданно вмешалась Юнна, словно прочитав ход моих мыслей:

– Ника будет первой и официальной! – заявила она тоном, не допускающим возражений. – Она была первой, так что на эту роль я не претендую… Меня вполне устроит и статус любовницы!

– Сестра! – Ника бросила на нее удивленный взгляд.

– Я так решила! – отрезала Юнна, и в ее глазах мелькнуло что-то, что я не смог разгадать.

– Ну вот и решили! – удовлетворенно кивнула Императрица. И мама Зина тоже закивала, выражая свое полное согласие с принятым решением.

Таким образом, все снова решили за меня. Хотя, мне высказывать претензии было глупо, учитывая, что я сам ушел от прямого ответа, оставив пространство для этих безумных импровизаций судьбы.

– Кстати о Нике, – мама Сиона окатила одну из дочерей ледяным взглядом. – Принеси-ка мне то средство, что ты испытывала на муже… Учитывая его сомнительное происхождение и нарушение законов империи…

– Это не любовное зелье, – моментально парировала Ника. – Так что формально закон не нарушен.

– Неси его! – в голосе матери, полном стали, не терпелось возражений. – Живо!

– Но мама! – упрямо вздернула подбородок Ника.

– Не испытывай моё терпение, – предостерегла Сиона. Ника, словно ужаленная, сорвалась с места и вихрем пронеслась вверх по лестнице.

– А ты чего застыла? – Императрица испепелила взглядом вторую дочь. – Или намерена и дальше шокировать почтенное общество своей наготой?

– Мама, ты невыносима! – выдохнула Юнна и, пятясь, поспешила вслед за сестрой.

Проводив дочерей взглядом, мама Сиона отбросила маску приветливости и обратилась ко мне с серьёзным видом.

– Артем, признаюсь, мои дочери доставили тебе немало хлопот. Прошу, не держи на них зла… Они действовали из лучших побуждений.

– Да я и не злюсь, – искренне ответил я. – Не умею на них злиться.

– Это радует, – её лицо тронула ласковая улыбка. – Ты хороший мальчик! И я могу доверить их тебе без всяких опасений.

– Спасибо! – совершенно серьезно отозвался я. – Я вас не подведу.

– Я знаю! – вновь эта непривычная, теплая улыбка Императрицы.

Вскоре вернулись сестры, облаченные в махровые халаты, плотно запахнутые на груди, словно стремясь скрыть даже намек на прежнюю вольность.

Ника с гримасой недовольства протянула матери небольшой пузырек, хмуро процедив:

– Вот… забирай…

– И как им пользоваться? – невинным тоном осведомилась мама Сиона, забирая флакон.

Ника замерла, и в её глазах вспыхнул хищный огонек – она раскусила материнскую уловку.

– Право, не понимаю, о чём ты? – промурлыкала она медовым голосом. Но сестра не поддержала эту игру.

– Мы добавляли две капли на бутылку… для верности… Но вполне достаточно и одной, – поспешила сообщить Юнна. – А ты на ком собралась его испытывать? – осторожно поинтересовалась она.

– Превосходно! – ничуть не смутилась Императрица. – Скоро должен прибыть ваш отец, – спокойно объявила она. – На нём и опробую!

– А как же закон империи? – ехидно поинтересовалась Ника.

– Закон империи суров лишь к любовным зельям. А это зелье к таковым не относится! – парировала Императрица, одарив дочь не менее ехидным взглядом.

– Ну а чего я, собственно, ожидал, – пробормотал я. – Какие дочери… такая и мать… Мне даже стало жаль герцога. – и добавил чуть громче. – Вы уж не перестарайтесь… Все-таки герцог уже не юнец…

– О, об этом можешь не беспокоиться, – Сиона одарила меня очаровательной улыбкой. – Он мне ещё долго будет нужен полным сил… Так что не переусердствую!

Эпилог.

Артем. (девять месяцев спустя).

Сегодня наш дом бурлил, словно растревоженный улей. Все дело в девчонках, студентках, что собирались в Варанск – город, затерянный почти на самой границе. Он примостился в самом сердце центральной области, в стороне от древнего имперского тракта, когда-то пронзавшего Пограничные горы насквозь, соединяя две части континента, словно гигантская артерия империи. Варанск некогда дышал будущим, обещал вырасти в столичный город, но нашествие демонов перечеркнуло его судьбу, обратив в хиреющую тень былого величия. Город зиял полупустыми кварталами – смертельная опасность демонических вторжений гнала людей прочь, вглубь империи, где они надеялись обрести безопасность.

Варанск от демонических орд отделяла лишь пограничная крепость с непритязательным именем – Ромашка. Но за этой скромностью скрывалась несокрушимая твердыня, преграда на пути тьмы. Крепость состояла из нескольких взаимосвязанных частей, кульминацией которых были пять врат, отделявших мир людей от земель демонов. Каждые врата считались неприступными, а мощные механизмы их управления покоились в башнях, вздымавшихся над ними. Пять врат – пять башен, неусыпных стражей границы.