Я оглянулся и увидел побледневшего Одина, который даже съежился, пытаясь стать незаметным, но все равно попал под испепеляющий взгляд бывшей наставницы.

– Боже мой, и кто это там прячется? Мой самый бестолковый ученик за все годы преподавания… Интересно, что ты здесь делаешь? – строгий взгляд метнулся к сыну. – Только не говори, что он здесь преподает? Тогда мне уже не беспокоиться, а паниковать пора… Что за маги отсюда выходят после такого обучения!?

Зинария выступила вперёд, излучая спокойную уверенность:

– Осмелюсь предположить, передо мной бывший архимаг Дискирлина, госпожа Арина? – в голосе целительницы сквозило лишь лёгкое изумление. – мы не знакомы. Так что позвольте мне представиться… Я заместитель ректора и наставница в магии исцеления для нынешних целителей.

– Та самая Зинария! – эльфийка впилась в неё пристальным взглядом и неожиданно склонила голову в почтительном поклоне. – Сердце моё немного успокоилось… Если целителей этой империи куёт такая искусная наставница, за них можно не тревожиться… Ваш сын, ваш ученик, превзошёл все ожидания. Он разрушил многолетнее проклятье, висевшее над Дискирлином, даровав покой его ушедшим жителям… Увы, лишь мне одной было суждено остаться.

Глаза Ники распахнулись, словно блюдца:

– Так это вы!

Арина одарила девушку доброй улыбкой и с ироничной лаской произнесла:

– Теперь ты узнала меня, дитя? Рада нашей встрече, скажу ещё раз!

Ника часто заморгала и потрясённо взглянула на меня.

– И когда ты только всё успеваешь?! – пробормотала она, и в её голосе проскользнула завистливая нотка.

– Кхм, кхм, – Зинария прокашлялась, затем строгим взглядом обвела собравшихся. – Господа, не кажется ли вам, что вас здесь непростительно много? Неужели заняться больше нечем? – произнесла она тоном, не терпящим возражений.

И в тот же миг площадка у портальной арки опустела. Даже наставники и охрана Академии бесследно исчезли. Лишь Ками осталась стоять, храня свой флегматичный покой.

– Ника… Ками… Проводите Юнну и Артёма до дома… Пусть отдохнут с дороги, – распорядилась Зинария. – С ними я поговорю позже.

Когда матушка так говорит, лучше не перечить. Потому я поспешил выполнить её поручение.

– Ну ты точно козёл! – констатировала Ника, когда мы отошли от портала на достаточное расстояние. – Такое приключение, и без меня!

– Сестра, не говори глупостей. – строго глянула на неё Юнна. – Нам с Артемом, просто, повезло… И поверь мне, ничего хорошего в таких приключениях нет.

***

Юнна.

Порой сестра меня, просто, пугает…

Ее глаза горели неподдельным сожалением оттого, что она не разделила со мной это безумное приключение. Пока я, измотанная, отмывалась в нашей огромной ванне, смывая густую пыль и грязь пережитого, она кружила вокруг, словно назойливая муха, вытягивая из меня каждую деталь, пока не добилась своего.

– Ты просто безумная маньячка! – выпалила я, не сдержавшись. Но Ника лишь залилась смехом, словно я сделала ей комплимент.

– Есть немного, – призналась она, лукаво подмигнув. – Первый раз всегда страшно. Потом втягиваешься, даже интересно становится.

– Нет уж, спасибо! – отрезала я. – Меня такой интерес не прельщает…

Она снова рассмеялась и, с неожиданной силой обхватив меня за шею, засюсюкала:

– Ну какая же ты у меня милашка! – И тут же бесцеремонно запустила руку под теплую воду, нагло ощупывая мою грудь.

– Эй! Руки прочь! – возмутилась я, в отместку больно ущипнув ее за бок. В итоге мы полчаса плескались и дурачились в ванной, пока не появились Ками и Шери и не выдворили нас с глаз долой, настоятельно попросив перенести наши забавы в другое место.

После ванны, завернувшись в пушистый халат, я вышла в комнату и рухнула на кровать, чувствуя, как усталость медленно, но верно берет верх. Ника, последовав за мной, уселась рядом, рассматривая меня с какой-то хищной заинтересованностью.

– Знаешь, – протянула она, – а ведь тебе пошло на пользу. Какой-то… огонь появился в глазах.

Я лишь отмахнулась, не желая продолжать эту тему. В голове все еще вихрем крутились обрывки воспоминаний о произошедшем, и единственное, чего мне сейчас хотелось, — это тишина и покой. Но Ника не унималась, продолжая подливать масла в огонь своим любопытством.

В итоге я все же умудрилась уснуть и проспала до самого вечера.

В сновидении явился Артём… и никаких отголосков интимности. Он просто сидел напротив, окружённый аурой нежности, и увлечённо играл с маленькой девочкой, лет двух от роду. Её звонкий смех, словно колокольчик, наполнял пространство. Малышка, беззаботно тянувшись, хватала его за нос, и эта шалость вызывала у неё бурю восторга, заставляя заливаться счастливым смехом.

И что удивительно, даже в этом призрачном мире я осознавала иллюзорность происходящего. Но странным образом, эта осознание нереальности происходящего не омрачала, а, напротив, приносила покой и тихую радость. Я наблюдала за этой идиллической картиной, за игрой взрослого и ребёнка, и чувствовала, как в душе расцветает нежность.

В груди разливалось обволакивающее тепло, словно летнее солнце.

На запястьях обеих рук Артёма я заметила брачные браслеты, мерцающие в полумраке сна, как далёкие звёзды.

И в этот самый миг тишину мысли пронзил вопрос:

Почему их два? Разве не один браслет должен скреплять союз?.. Что за диковинный сон!

Проснувшись, я обнаружила, что Ники рядом уже нет, зато рядом на стуле, висело приготовлено для меня платье… которое я надела сама, без посторонней помощи. Наряд оказался простым, без вычурных изысков, но пришелся мне по душе. Не забыли и про перевязь для клинка. После недавнего опасного приключения, где я осталась безоружной, я, поколебавшись, все же прихватила с собой короткий боевой нож. Беспечность больше не для меня. Нельзя все время полагаться на других.

Стянутая шнуровкой ткань платья слегка подчеркивала грудь… впрочем, вполне пристойно. Не моя вина, что она так выросла, доставляя мне некоторые неудобства.

Надев кулон, лежавший на тумбочке, я сразу ощутила прилив магических сил. Конечно, он едва на треть наполнился маной, но её уже хватало на что-нибудь полезное.

Больше всего времени ушло на то, чтобы придать волосам подобие милой прически. Завершила образ одним из маминых украшений, подаренных ею.

И вновь меня настигла тень пережитого сна…

Я замерла, словно пораженная молнией, внезапно ощутив острую, щемящую грусть и даже укол зависти, змеей скользнувший в сердце: почему именно сестре, а не мне было суждено первой встретить Артема?

Словно от наваждения, я резко тряхнула головой, стараясь отогнать непрошеную, крамольную мысль.

Нельзя! Артем – судьба моей сестры, и я должна искренне радоваться их счастью.

Но в глубине души, словно незаживающая рана, ныло чувство горького сожаления.

И тут, словно вспышка, пронзила память:

Артем, по возвращении, обещал поведать какую-то страшную, леденящую душу тайну о своем происхождении. – неожиданно вспомнила я. – Стоит ли ему напомнить?

И снова, словно от одержимости, я мотнула головой, изгоняя этот рой сомнений. Ведь я уже убедила себя, что это была лишь шутка, игра воображения, и никакой зловещей тайны не существует. Пора, наконец, вернуться в реальность и жить настоящим, а не призрачными мечтами.

Собрав всю волю в кулак, я заставила себя взглянуть в зеркало, отгоняя ненужные мысли, которым не было места.

Какое-то время я придирчиво разглядывала себя в большом зеркале, и, оставшись довольной, покинула нашу с сестрой комнату. По доносившимся снизу голосам я поняла, что все в сборе, в гостиной. Но, спустившись, Артема среди них не увидела. На мой вопрос о его местонахождении сестра ответила, что он, вероятно, еще спит. Но, немного подумав, добавила:

– Нужно проверить.

– Подожди, – попыталась я остановить её. – Врываться в комнату парня не совсем прилично.