Элис и Сира, наши боевые горничные, тут же взяли хозяйство в свои руки. Они давно освоили искусство общения с домовыми и мигом нашли с ними общий язык, зная все тонкости их быта. Забегая вперед, скажу, что из этой поездки в Академию девушки увезут с собой домового… или домовиху, не знаю, как правильнее… домового женского рода – Риму.

Вскоре на пороге появились Рон и суккубы Тоша (биологический отец Крис) и Мина, которую сопровождал бывший капитан Нур. А под конец прибежали Элика и Ивка, племянницы оборотня Милана, отсутствовавшего в городе. Этим девочкам я была рада даже больше всех. За годы нашего с ними знакомства я особенно сильно привязалась к этим серебровласым волчицам, которым было суждено превратиться в настоящих красавиц. К слову, они неплохо здесь прижились и, целыми днями носясь по городу в волчьем обличье, знали его как свои пять пальцев… хотя, не помню сколько там у волков пальцев на лапах.

Моя сестренка Юнна, поначалу державшаяся настороженно, быстро оттаяла и перестала стесняться новых лиц. Она даже отобрала у Крис ее обожаемого сынишку и теперь сама тискала его, умиляясь пухлым щечкам.

Идиллия, о которой можно было только мечтать!

Этот вечер прошел шумно, весело и с размахом. А утром в Небесный Город вихрем ворвался Милан…

И я тут же вспомнила о своем недавнем сне, который невероятно-неприятным образом, грозился сбыться.

***

Хранительница...

Благо сестра оставила мне скрытую лазейку в небесно-божественные чертоги, и я, ухватившись за неё, поспешила донести до неё весть.

Неожиданно, сестрёнку я застала словно натянутой струной – в лёгком напряжении и взбудораженности.

– Что-то случилось? – спросила я, обеспокоенно глядя на неё.

– Меня уже некоторое время преследу́ет ощущение, будто кто-то пытается за мной подглядывать… До боли знакомый взгляд.

– И чей это взгляд? – уточнила я, прислушиваясь к своим ощущениям, пытаясь уловить чужое присутствие, но вокруг нас царил лишь небесный покой.

– Ты его не знаешь… Один молодой бог, что до своего ухода помогал «богу пророчеств». Однажды, уже после твоего ухода в МИР, он появлялся здесь, и между нами даже вспыхнуло… «понимания», и он даже стал мне помогать, но потом мы разошлись во мнениях, сильно повздорили, и он вновь исчез. И вот, в последнее время, я то и дело ощущаю его близкое присутствие… А ты зачем пожаловала? – неожиданно сменила она тему, бросив на меня быстрый взгляд.

– Сегодня Ника с Артёмом навестили меня в Небесном Городе, – не стала тянуть с объяснением я. – А вместе с ними была одна интересная девушка… сестра Ники, от которой я почувствовала ту же силу, что исходит от самой Ники.

– Две героини! – встрепенулась сестра, мгновенно поняв, что я имела в виду. – Невозможно! Герой может быть только один!

– Невозможно, – согласилась я с ней. – Но факт остаётся фактом… Скорее всего, она и есть тот самый «Якорь», который ты так и не смогла найти.

– А вот это уже вполне возможно, – тут же согласилась со мной сестра. – Надо сообщить об этом Артёму… Работы и забот у него, ох, как прибавится, – вздохнула она, глядя куда-то вдаль.

***

Артем.

В пустой утренней гостиной, словно в коконе тишины, я сидел, увлеченно перебирая струны старой гитары. Легкие, случайные аккорды сплетались с обрывками отрешенных мыслей. Где-то наверху, в царстве сновидений, еще покоились обе принцессы и Ками, которую вскоре предстояло проводить в академию. На кухне, словно пчелки в улье, хлопотали горничные, готовя завтрак для всей нашей компании. Шат с напарником уже разминались во дворе, их движения – танец силы и грации, предвещавший скорое погружение в тепло-приятную глубину гигантского бассейна под домом.

А я… я просто сидел и думал. О жизни, сотканной из дружбы, о вечерах, подобных вчерашнему, наполненных смехом и теплом. Геройство? Нет, это не для меня. Судьба спутника героя? Тоже мимо. На мгновение промелькнула мысль: а что, если Ника найдет себе надежного спутника, сильного мужчину, который станет ее опорой, вечным щитом за спиной?

Мысль вспыхнула и тут же угасла, словно мираж в пустыне. Разум отбросил ее, как нечто невозможное. А пальцы, словно повинуясь неведомой силе, перестали наигрывать случайные мотивы и коснулись струн иначе. Гитара запела, выводя знакомую мелодию, слова песни, хранящей в себе память о чем-то важном.

Если однажды горячее солнце станет холодным как утренний лед,

Если зима жарким летом вернется и на песок белый снег упадет,

Если беда что ничем не измерить, рухнет на землю косою звеня, -

Я буду знать, всё равно, что ты веришь, я буду знать, что ты любишь меня.

Я буду знать, всё равно что ты веришь, я буду знать, что ты любишь меня.

Если друзья мои станут врагами и в суете продадут за пятак,

Я буду грызть эту землю зубами, я буду верить что это не так.

Если я буду оборван как дервиш и стану жить всё на свете кленя -

Я буду знать, всё равно, что ты веришь, я буду знать, что ты любишь меня.

Я буду знать, всё равно что ты веришь, я буду знать, что ты любишь меня.

Если погаснут далекие звезды, высохнет весь мировой океан,

Если спасать этот мир будет поздно, он через час превратится в туман.

Даже уже в раскаленной пустыне, в той, что когда-то, мы звали "Земля"

Знаю, что сердце твое не остынет, я буду знать что ты любишь меня.

Знаю, что сердце твое не остынет, я буду знать, что ты любишь меня.

И глядя ангелом с неба на землю, выберу нам с тобой место в тепле,

Голосу сердце и разума внемля, я упаду, но поближе к тебе.

И через день возвратившись сиренью, я обниму тебя кроной шумя, -

Ты будешь знать, что я - твой добрый гений, я буду знать, что ты любишь меня.

Вслух я, конечно, не проронил ни звука, лишь мысленно подпевал мелодии, терзаясь вопросом: кого я пытаюсь обмануть?

Ника… Она давно стала неотъемлемой частью моей жизни, тем стержнем, без которого будущее казалось немыслимым. Но внезапно, словно порыв свежего ветра, в мою жизнь ворвалась Юнна, посеяв смятение в душе и окончательно меня запутав.

И вот она, словно видение, появляется на ступеньках лестницы, ведущей со второго этажа. Наши взгляды на мгновение встречаются, и я, стараясь звучать непринужденно, произношу:

– Доброе утро.

– Доброе, – кивает она, спускаясь в одном из платьев Ники. – Что это за мелодия? У нее есть слова?

– Не помню, – с легкой ложью отвечаю я, стараясь улыбаться. – Может, и есть, но я их не запомнил.

– А я и не знала, что ты умеешь играть на гитаре, – замечает Юнна, присаживаясь в кресло по другую сторону стола.

– Что ж, – я пожал плечами, откладывая гитару. – У меня хватает умений… да и к новому обучаюсь быстро. Схватываю на лету.

– Это я заметила… – протянула она с легкой улыбкой. – Вчера в Академии только о тебе и судачили… как о новом, невероятно одаренном целителе, проявившем себя ночью.

– Ночью… – эхом повторил я, словно вспоминая что-то важное. – Ночь – это совсем другая история… Скажем так, у меня есть некоторый опыт в оказании экстренной медицинской помощи. Потому и влился в процесс так быстро.

– Да, Ника что-то такое упоминала, – подтвердила Юнна.

На мгновение повисла неловкая тишина, звенящая в воздухе не проговорёнными вопросами. Но тут на лестнице вновь застучали каблуки, и жизнерадостная Ника, ворвавшись в комнату, одарила нас всех своим лучезарным приветствием.

– Всем приветики! Какие у нас планы на этот чудный день?

– А есть идеи?.. – начал было я, но не успел закончить, как снаружи донесся какой-то шум, а секунду спустя в дом ворвался Милан, принявший человеческий облик.

– Артем! – выдохнул он с облегчением. – Слава богам, ты здесь! Случилось кое-что… нужна твоя помощь…

***

Некто без имени.

Очередной мой план был готов! И как всегда он был элегантен и крайне прост. Если удастся все как я задумал, я смогу избавится от прошивки списав все на несчастный случай. Надо только доработать детали и придумать как заманить эту суку, в нужное мне место с минимальным количеством сопровождающих её людей. Ну а потом, древнее подземелье сделает все за меня…