– Дабы не видеть твою рожу, – нагло бросила моя подопечная, – я готова рискнуть.

– Я тоже, – поддержала ее Юнна, встав подле Ники. – Терпеть не могу хамов. У меня на них изжога...

Я едва сдержал ругательство.

– О! – оскалился мастер меча. – Какие боевые воробушки! Ну давайте тогда обе сразу! – самоуверенно заявил он. – Если простоите против меня минуту, как и обещал, мою физиономию обе в течение года не увидите!

Девушки переглянулись и, синхронно обнажив клинки, шагнули вперед.

– Вашу мать! – тихо выдохнул я, не сдержавшись. – Ну какие же дуры! – машинально коснувшись эфеса своего клинка. Конечно, Ника, за годы моей личной подготовки, значительно улучшила свои навыки фехтования, но до мастерства ей было еще далеко. Юнна, ее сестра, если верить слухам, занималась искусством боя клинком даже дольше Ники… и ее наставник был ею доволен, называя выдающейся посредственностью, сумевшей отточить несколько десятков боевых приемов до автоматизма и совершенства.

Но против них двоих стоял опытный мастер меча, и… я беспокоился за девочек.

Тем временем противники сошлись в схватке, и началось…

На площадке воцарилась напряженная тишина, лишь звон стали разрывал её. Мастер меча играючи отбивал выпады девушек, словно они были надоедливыми мухами. Его движения были быстрыми и точными, а улыбка на лице становилась все шире. Ника и Юнна атаковали синхронно, но их натиск казался хаотичным и слабо скоординированным. Мастер легко парировал их удары, время от времени контратакуя с такой силой, что девушки отступали, уходя в глухую оборону. И пока, на мой взгляд они держались отлично. И если так и продолжится, свою минуту они отстоят на отлично!

Но тут произошло неожиданное. Юнна, отступив на шаг, резко изменила тактику. Вместо прямолинейных атак, она начала двигаться вокруг мастера, словно танцуя. Её клинок описывал замысловатые фигуры в воздухе, сбивая противника с толку. Ника мгновенно подстроилась под её маневры, атакуя с разных сторон, словно две разъяренные кошки.

Мастер меча, казалось, опешил от столь неожиданной перемены в тактике. Улыбка слетела с его губ, словно осенний лист, уступив место непроницаемой сосредоточенности. Игривость исчезла, и он перешел к жесткой, расчетливой обороне. Но девичья пара не давало ему передышки. Их слаженные атаки, словно приливная волна, накатывали все яростнее, все непредсказуемее.

Тогда и мастер отбросил маску беспечности, явив всю смертоносную грацию своего искусства. В одно мгновение схватка перестала походить на дружескую тренировку.

Удары старого воина обрели пугающую точность и остроту клинка, рассекающего воздух. Он ускорился не в два, а в четыре раза, обрушив на девушек шквал яростных атак, от которых им пришлось отчаянно обороняться, ценой невероятных усилий сдерживая натиск разбушевавшегося берсерка. Еще немного, и все могло закончиться трагически. Не теряя ни секунды, я выхватил клинок и ринулся вперед, в надежде успеть остановить это безумие.

***

Ника.

В одно мгновение реальность сузилась до лезвия, бешено несущегося на меня. Я осознала: не успеваю. Сталь неминуемо обрушится на голову, и страх ледяной волной захлестнул сознание. Но в тот же миг, словно из ниоткуда, возник другой клинок, встретивший удар безумного наставника и отведя его в сторону с филигранной точностью.

– Достаточно! – голос Артема, яростный и твердый, прозвучал как приговор. – Они выполнили ваше условие, продержались больше минуты. Продолжать – бессмысленно. К тому же, этот поединок, на мой взгляд, давно перешел грань тренировочного.

– Щенок! – сквозь зубы процедил мастер клинка, однако меч опустил. – Только я решаю, когда поединок окончен!

– Вы и решили, что он продлится минуту, – холодно напомнил Артем. – Держите слово.

– Мое слово нерушимо, как скала! – выпалил наставник с пафосом, в котором сквозило уязвленное самолюбие. – А что насчет тебя? – в упор посмотрел он на Артема.

– Меня не интересуют подобные глупости, – равнодушно ответил тот, вкладывая меч в ножны. Он развернулся спиной и направился к своему месту, а вслед ему полетело презрительное:

– Неужели твое бахвальство – всего лишь маска?!

В ответ – ни единой реакции. Это еще больше взбесило учителя.

– Я тебя еще не отпускал, щенок! – взревел он, но в этот момент раздался холодно-властный голос госпожи Зинарии:

– Что здесь происходит? Мастер Нортон, потрудитесь объяснить?

Было забавно наблюдать, как мастер Нортон мгновенно сдулся, словно проколотый мяч. Его глаза забегали, и он попытался ответить с нарочитой небрежностью и едва уловимым заискиванием:

– Я просто проверил на что способно новое пополнение, и есть ли среди них достойные…

– Это ваша провокационная манера, – хмуро произнесла госпожа Зинария. – По-моему, я просила вас больше так не поступать… А вы решили проигнорировать мою просьбу… Должна признать, очень смело с вашей стороны.

Вот теперь я была удовлетворена. Достойная расплата за мой недавний страх. Теперь уже он выглядел испуганным и жалким. Сразу видно, что он до чертиков боится госпожу Зинарию и не смеет ей перечить. Можно было, конечно, в этот момент вставить свои пять копеек, но… я не стала этого делать, а вместе с сестрой спокойно заняла свое место в строю. Не стоит усугублять и без того непростую ситуацию.

К счастью, конфликт не получил продолжения. Госпожа Зинария бросила на мастера Нортона испепеляющий взгляд, от которого тот съежился еще сильнее, а затем, обведя взглядом строй новоиспеченных студентов, громогласно произнесла:

– Приветствую вас, новобранцы Академии! – начала она, и голос ее гулко разнесся по плацу. – Меня зовут Зинария. Мой наряд, полагаю, говорит сам за себя – я маг-целитель. И, по совместительству, заместитель ректора… А теперь позвольте представить вам и самого ректора… Господина Кельвина!

И тут меня словно громом поразило. Ректор оказался эльфом! И не каким-нибудь полукровкой, а чистокровным эльфом! Я наивно полагала, что отношения Империи и эльфов натянуты до предела, балансируют на грани войны. А тут – эльф, да еще и на столь высоком посту в АМ-РИ! Позже я узнала, что господин ректор Кельвин в глазах своего народа – предатель, добровольно перешедший на сторону людей и отринувший свой народ. Он для них стал хуже, чем человек. Но эти пикантные подробности из жизни ректора открылись мне позже. А сейчас я с изумлением разглядывала этого вечно молодого мужчину, который, несмотря на свой высокий статус, ограничился короткой приветственной речью, затем переложил все обязанности на госпожу Зинарию и вовсе покинул нас. Слава богам, Зинария не стала нас долго мучить и, быстро закончив приветствие, распустила строй, передав нас в руки наших наставников.

Как и обещали, мы втроем – я, Юнна и Артем – попали в одну учебную группу. Помимо нас с Юнной в группе было еще пять магов огня, три мага воздуха и маг земли. Целителем, Артем был единственным. Всего в группе оказалось двенадцать человек… Прошу прощения – одиннадцать человек и один гном, тот самый, владевший магией земли. Я хоть и носила плащ мага огня, в стены Академии я пришла затем, чтобы изучить и развить другие свои стихийные дары, которыми также владела, но которые оставались практически не тронутыми из-за отсутствия необходимых знаний и наставников.

Наш классный руководитель, она же – мастер барьерной магии, окинула нас взглядом и заявила:

– Барьерная магия не зависит от вашей стихии. Ею могут владеть все! – и взгляд ее задержался на Артеме. – Даже целители. Поэтому на моих занятиях вы будете постигать азы барьерной магии. – Она помолчала, словно сомневалась, стоит ли поднимать неприятную тему. – Мастер Нортон… – все же решилась она коснуться недавнего инцидента на плацу. – Он не плохой… Он просто очень серьезно относится к своим обязанностям инструктора. Возможно, он груб и жесток, но его уроки позволяют выжить в тех ситуациях, когда это кажется невозможным. Я сама была свидетелем того, как выпускники Академии возвращались сюда, чтобы поклониться в ноги мастеру Нортону и поблагодарить его за суровую науку выживания… Так что, прошу вас, – она посмотрела только на нас троих, – не судите его слишком строго.