В этот миг, при желании и реальном бое, я бы мог легко проткнуть его клинком и… но у нас не настоящий бой, а всего на всего тренировочный поединок и демонстрация моей силы и возможностей.

Я отступил на шаг, давая ему возможность перевести дух. Нужно было показать, что я не только силен, но и великодушен. Второй мечник, тем временем, поднялся с земли, потирая ушибленный бок. Он выглядел растерянным и злым. Их безупречная синхронность была нарушена, и они не знали, как действовать дальше.

– Достаточно, – произнес я громко, так, чтобы все слышали. – Я думаю, что на сегодня достаточно.

Зрители зашумели. Кто-то был разочарован, что поединок так быстро закончился, кто-то, наоборот, восхищался моей силой и ловкостью. Но больше всего я видел в их глазах уважение. Уважение к человеку, который смог выстоять против двоих, не сломаться и показать свое превосходство.

Таисия, которая тоже присутствовала на этом поединке демонстративно похлопала в ладоши. Она не выглядела разочарованной и раздосадованной проигрышем своих бойцов.

Я опустил меч и поклонился своим противникам. Они ответили тем же, хотя в их поклонах чувствовалась некоторая натянутость. Я понимал их. Они были профессиональными воинами, привыкшими к победам, а тут потерпели поражение. Но это был всего лишь тренировочный поединок, и я не сомневался, что в реальном бою они бы показали себя во всей красе.

Повернувшись к зрителям, я улыбнулся.

– Спасибо за внимание, - сказал я. – Надеюсь, вам понравилось.

И тут слух пронзило яростное:

– Артем… дебил! Ты совсем оборзел? – в голосе Ники клокотала буря. – Что ты тут устроил, придурок? Через час мы должны быть уже в седле, а ты ещё конь не валялся!

Крик резанул, словно внезапная зубная боль.

На пороге стояла Ника, во все своей красе… чтобы её бигуди!

Алое дорожное платье дерзко контрастировало с золотыми элементами боевой брони, наброшенными поверх. За два года она расцвела, и в ней уже не угадывалась та девчонка, что когда-то. Да и у какой девчонки, скажите на милость, грудь четвертого размера? Такое великолепие и глухим доспехом не скроешь. А вот характер… характер становился все более язвительным, с каждым днем обрастая стервозностью.

– Час – это целая вечность, – проворчал я в ответ.

Два года… три дня назад в замке отгремело шестнадцатилетие Ники, и теперь, как и планировалось, мы отправлялись в столицу, в АМ-РИ – академию магии и рыцарского искусства. Учитывая наш с ней опыт, нас автоматом зачисляли сразу на третий курс. И да, я тоже буду грызть гранит науки в этой чертовой академии. На этом настояла мама Зина, которую я все чаще стал называть просто матушкой. И естественно, мне предстояло оттачивать свое мастерство целителя, хотя я не понимал, куда уж дальше его оттачивать?

Позвольте объяснить… Матушка, хоть и покинула Восточный Предел спустя всего неделю после нашего возвращения в Небесный Город, но зато теперь мы с Никой видели её почти каждую неделю – по субботам и воскресеньям – в нашем доме. Все, кто были с нами тогда, получили свои татуировки, те самые, что открывали двери любого портала, ведущего в Зал Порталов. Так что два дня в неделю я оттачивал мастерство целителя под строгим, но любящим взглядом мамы Зины. Она, надо признать, была учителем требовательным и неумолимым. Именно она поставила нас с Никой перед фактом: когда девушке исполнится шестнадцать, мы оба продолжим обучение в Академии Магии – АМРИ. И сегодня этот день настал.

Вместе с нами в Академию отправлялись Ками (бывшая пустая, приемная дочь Калита) и Шери (приемная дочь Ольги). За два года Ками расцвела, превратившись в красивую и вполне адекватную девушку, хоть и немногословную и порой чересчур флегматичную. В ней обнаружился недюжинный талант к фехтованию, и я стал её наставником, помогая этому таланту раскрыться. Конечно, говоря о наставничестве, я слегка преувеличиваю. Я был просто единственным мечником, у которого она еще ни разу не выиграла. Именно поэтому мы чуть ли не ежедневно скрещивали клинки в учебных поединках. Даже Рон и Ольга пару раз умудрились ей проиграть, чего уж говорить об остальных. Калит, её приемный отец, распираемый гордостью, называл её сильнейшей в своём поколении.

Помимо этих двух девушек, с нами в Академию отправлялась Ольга, младшая сестра матушки и приемная мать Шери. Ей предстояло на несколько лет стать наставницей для юных дев-рыцарей, обучая их искусству владения клинком.

Довершали наш небольшой отряд две девушки… две «боевые горничные», как я их прозвал. Они и вправду ехали с нами в качестве прислуги.

Итак, наш отряд, направляющийся в Академию, состоял из одного меня и целых шести красавиц. Не завидую тем безумцам, что попытаются привлечь их внимание.

В моей комнате, которую сегодня я покидал надолго, если не навсегда, меня дожидался Кузя, мой пушистый домовой, ставший неотъемлемой частью жизни. Хранительница, с легким сердцем отпустила его и Нафаню с нами… и вот уже два года они ведут свою необъявленную войну с местными горничными. Дело в том, что Кузя и Нафаня, словно два бдительных стража, перестали пускать прислугу в мои и Никунины покои, самостоятельно поддерживая в них идеальную чистоту. Оказывается, оба владели магией, незаметно творя чудеса порядка. И, словно привередливые аристократы, они придирчиво проверяли каждую постиранную вещь, порой заставляя горничных перестирывать белье вновь и вновь. В общем, между ними и обитательницами замковых прачечных шла тихая, но ожесточенная борьба за чистоту и порядок.

– Господин, ваша одежда готова! – объявил Кузя, едва я переступил порог комнаты.

– Спасибо, малыш! – поблагодарил я домового, принимаясь переодеваться.

Для меня была приготовлена белая кожаная рубашка, искусно сшитая с кольчужной прослойкой из мифрила, способной остановить клинок. Золотые нити, вышитые на ней, свидетельствовали о моем высоком статусе целителя. Очередной подарок моей матушки, созданный руками столичных мастеров. Поверх рубашки я надел черную куртку, украшенную металлическо-золотой вязью, не только радующей глаз, но и служащей надежной защитой. Металлические вставки прикрывали жизненно важные органы, превращая куртку в подобие рыцарского доспеха, усиленного тонким кольчужным слоем. Правда, вместо обожаемой секиры, за спину пришлось повесить боевой клинок. Он был украшен драгоценными камнями, но оставался смертоносным оружием… и тоже подарком матушки. От боевой брони с орлом и секирой я, разумеется, не отказался. Она покоилась в подпространстве, созданном артефактом-наручем, позволяя мне в мгновение ока менять один облик на другой. Правда, в этом случае все догадаются, что я – тот самый князь Бегемот, о котором по империи ходят невероятные слухи. Нечасто встретишь целителя, вооруженного демонической секирой.

Я вздохнул. Знал бы кто, как я ненавидел это прозвище, которое с легкой руки одного вредного дворфа прилипло ко мне, словно банный лист. А ведь эта сволочь была крайне довольна своей выходкой и даже не пыталась это скрыть.

Переодевшись, я бросил взгляд в зеркало и… ничего. За два года я свыкся со своим новым отражением. Волосы потемнели, но в глубине все еще мерцало золото. Глаза, утратив былую небесную синеву, тоже потемнели, словно море перед бурей. В остальном же я будто сбросил десяток лет, внешне став ничуть не старше своей подопечной. Но как сказала мама Зина – это нормально и после того исцеления, где я заново обрастал кожей, нечто подобного и следовало ожидать.

Воспользовавшись моментом, Кузя, словно проворный зверек, вскарабкался по куртке и юркнул в капюшон, затаившись там. Домовой покидал это место вместе со мной, это было естественно. Я оглядел комнату, в которой провел столько лет, и… не увидел ни одной своей вещи. Все, что когда-то принадлежало мне, давно перекочевало в Небесный город, в мой новый дом. Ника поступила так же, понимая, что если и вернется в этот замок, то лишь в качестве дорогой гостьи.

Суккубы, госпожа Белл и Мина, уже покинули замок, обосновавшись в Небесном городе. Белла посвящала все свободное время заботам о внуке. Вместе с ней ушла Джулия и еще пятеро горничных. Остальные, большая часть прислуги, со временем переберутся в земли рода Адамадовых вместе с герцогом. А их место займут новые лица.