Мелькнула мысль прорваться к верхнему порталу, но я понимала – время упущено. Что бы я ни сделала, прошлое не изменить. Я направилась к выходному порталу, единственному пути их возвращения.

К этому моменту гнев уже начал угасать, сменяясь… радостью и… беспокойством.

Радость захлестнула меня, когда у портала я увидела совершенно живого отца. Он только что вернулся. Он заверил меня, что братья и Рон живы, невредимы.

– А где Артем? – спросила я, чувствуя, как тревога снова сжимает сердце. Отец отвел взгляд. В этот миг беспокойство превратилось в ледяной ужас.

– Что с Артемом? – потребовала я, срываясь на крик. – Говори!

– Понимаешь… – отец все еще избегал моего взгляда. – Мы бы все погибли, если бы не Артем… Не знаю, как, но он сумел остановить удар демона, спасти нас… Но сам он… – Отец замолчал, не в силах закончить фразу.

– Он погиб? – прошептала я, замирая от ужаса. Голос сорвался в истеричный крик. – Артем мертв?!

Отчаяние…

– Папа, не молчи! Скажи что-нибудь!

– Он был жив… Но он так обгорел… Не знаю, как он вообще выжил, когда я его увидел… – проговорил отец, все еще избегая моего взгляда.

– Где он сейчас? – потребовала я. – Где мне его искать?

– Его поместили в кокон времени… Он должен быть где-то здесь, в госпитале.

Я бросилась на поиски. К моему удивлению, я нашла его быстро. Его поместили в особую палату для высшего командного состава. Но сейчас он был там один.

Как уже говорилось, палатка эта была из элитных, предназначенная для… что ж, слава богам, что тем, кому она предназначалась, она так и не понадобилась.

Артем лежал в самом углу, словно погребенный под куполом абсолютной тьмы. Осторожно, стараясь не коснуться зловещей сферы, я заглянула под ее покров. В полумраке едва различались черты, но даже так меня ужаснуло его состояние.

Горькая волна подступила к горлу, но слезы словно окаменели, отказываясь увлажнить глаза. Оглядевшись, я придвинула к кровати табурет, села и замерла, словно парализованная.

Время тянулось мучительно медленно. Не знаю, сколько я так просидела, пока полог палатки не дрогнул, и на пороге не возникла главная имперская целительница Зинария.

– Почему вы до сих пор не приступили к его исцелению? – спросила я, устремив взгляд на целительницу. Удивительно, но слова сорвались с губ ровно и спокойно. Собственный бесстрастный голос поразил меня.

– Потому что не могу, – так же невозмутимо ответила Зинария, приблизившись к сфере и заглядывая внутрь.

– Причина? – я искренне изумилась, полагая, что для целительной магии нет преград.

Но Зинария не ответила сразу, попросив подождать остальных.

Кого она имела в виду, стало ясно через десять минут, когда в палатку один за другим вошли мой отец, оба брата, старшая сестра Адель… и Рон.

– Все в сборе? – окинула взглядом собравшихся госпожа Зинария. – Хорошо, тогда начнем. Сейчас Артем жив лишь благодаря магической сфере, остановившей для него время… Попытка исцелить его на месте провалилась: выяснилось, что целительная магия совершенно не оказывает на него никакого воздействия… Он буквально поглощает ее без малейшего положительного эффекта. Единственный способ помочь ему – зелья и медицинская алхимия. Больше того, если бы не его критическое состояние, этого было бы достаточно, чтобы залечить ужасные ожоги. С помощью опытных лекарей мы смогли бы даже восстановить его лицо, убрать все последствия. Но, если сейчас убрать сферу, нет никакой гарантии, что он проживет и часа… – заключила целительница. – А теперь я хочу спросить вас: кто знает, почему на него совершенно не действует целительная магия?

Слова поразили меня словно обухом.

Ну конечно! Как я сразу не догадалась! Если на Артема не действовала боевая магия, то с чего бы исцеляющей быть исключением!

– Не действует боевая магия? – удивленно переспросила Зинария, когда я поделилась своими догадками. – Какая интересная особенность, природа которой вызывает много вопросов… Но об этом можно поговорить позже, – и продолжила задумчиво: – Полагаю, молодой человек и сам не догадывался о своей невосприимчивости к целительной магии. Иначе он не был бы столь безрассуден.

– Да нет, – хмуро произнес Руди. – Он как раз все знал… Он сам мне об этом говорил несколько месяцев назад.

– Что? – я вздрогнула. – Почему мне никто не сказал?

– Ну, во-первых, Артем сам просил никому не говорить… А во-вторых, что бы это изменило? Он все равно поступил бы так, как поступил, – пожал плечами Руди.

***

Артем.

Нет, я ей-богу закричу! – как поется в одной известной песне, и я был готов последовать этому примеру. Лестницы… они стали моим тихим проклятием, моей персональной пыткой.

И вот, снова эта бесконечная вереница ступеней, теряющаяся где-то в облачной кутерьме. Куда она ведет? Где ее конец?

– Да сколько можно! – сорвалось у меня, и я обернулся. Но за спиной не было ничего, кроме бездонной пропасти, манящей ледяным прикосновением. С неохотой, ворча себе под нос, я начал свое восхождение. Куда еще идти? Ведь там, наверху… похоже, финал моего пути. И раз меня снова приглашают, грешно отказываться.

Я помнил обжигающий адский жар, плавивший легкие в крике. Помнил, как огонь лизал кожу, стирая грань между жизнью и смертью. Поэтому не питал иллюзий: жив я или мертв – вопрос оставался открытым.

Обидно… ведь я только начал смаковать вкус этой жизни, только начал ощущать ее полноту.

Тяжелый вздох сорвался с губ, и я продолжил восхождение в никуда.

Кажется, час спустя, миновав пелену облаков, я увидел его – хрустальный дворец. Нечто совершенно иное, не похожее ни на что, виденное прежде.

– Ничего себе! Даже красиво! – пробормотал я, любуясь открывшимся видом. Оглянулся. На этот раз никто не подгонял, и лестница не исчезала. Насладившись моментом, я направился к дворцу. Не хотелось выслушивать упреки в медлительности.

Переступив порог хрустального великолепия, я оказался в сверкающем коридоре. Замер, пытаясь определить направление, и вдруг уловил слабые, неясные звуки, доносившиеся из глубины. Без колебаний я двинулся навстречу этим звукам.

Чем ближе я подкрадывался к источнику звука, тем острее становилось предчувствие – соваться туда явно не стоило. По тону голосов, по их ядовитым переливам, там плелась настоящая змеиная возня на тему "кто из большая дура".

…– Дура ты, сестра! – гремел до боли знакомый голос… но не Шутницы… а её сестры, той самой, кого я знал под прозвищем "Хранительница Всех Дорог". – Я же тебе говорила, с защитой ты перегнула палку!

– Сама дура! – огрызнулась Шутница. – Будь защита послабее, сейчас бы и разговаривать было не о чем!

Я замер у громадных, наглухо закрытых дверей, разрываясь между любопытством и инстинктом самосохранения. Ввязываться в перепалку Богини и… бывшей Богини? Увольте! Как говорится, я не трус, но я очень осторожный. И потому, на цыпочках, стараясь не издать ни звука, отступил от дверей и рванул к балкону, который приметил по дороге. Там и пережду.

Божественный вид… на белоснежные кудри облаков. Право слово, на эту небесную пастораль можно смотреть вечно. Никогда не наскучит. Да к тому же, это так успокаивает.

А спустя какое-то время…

– Долго нам тебя ещё ждать? – голос Шутницы, раскатом грома, пронёсся по дворцовым коридорам.

Я вздрогнул от неожиданности, нервно огляделся и, чертыхаясь, поплёлся к залу. Общаться совершенно не хотелось. Да ещё этот умиротворяющий пейзаж навеял щемящую грусть. Почти что стало жаль себя, бедного и несчастного. Пришлось тряхнуть головой, отгоняя наваждение.

И вот я снова у тех самых дверей, из-за которых доносилась яростная ругань сестёр. На этот раз створки были слегка приоткрыты, в образовавшуюся щель я бочком и просочился. Вопреки ожиданиям, зал не поражал своим размахом. В центре стояло три огромных кресла, два из которых занимали Шутница в алом платье и Хранительница – в золотом. Глядя на них, я безоговорочно поверил, что они сёстры. Даже причёски у них были до смешного похожи.