Проанализировав страничку «Щита» в интернете и принципы, которым следовали в любых ЧВК, я решил сыграть на их кодексе чести. По информации из сети «Щит» действительно славился тем, что своих не бросал никогда. Ни живых, ни мертвых.

А я показал, что разделяю эти принципы — не бросил их павшего собрата, когда мог просто отмахнуться. Проявил должное уважение. И, естественно, ждал, что ко мне отнетсутся также, пускай я и не являлся ни их собратом, ни даже приближенным.

Снова тишина, и на этот раз она была другой. Не холодной, а напряженной. Хорошо. Значит, мои слова дошли до адресата.

— Для нас очень ценно слышать, что вы разделяете наш «кодекс» и принципы, коронер. Что конкретно вам нужно? — он продолжал говорить почти механически, но по словам становилось понятно, что он идет навстречу.

И вот теперь можно сказать, что начался разговор. Настоящий. Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. От следующих слов зависело, будет ли у меня поддержка, или придется рассчитывать только на себя.

— Теперь мне категорически нужна ответная… — хотел сказать «услуга», но счел это слово слишком наглым. — Поддержка. У меня похитили человека. Девушку, мою подчиненную, — я сделал паузу, давая информации усвоиться. — Сделали это люди, которые, судя по их поведению, относятся к криминалу, и хотят заявить о себе. Я думаю не только я, но и вы не хотели бы видеть подобный нежелательный контингент в нашем славном городке. Сегодня в десять вечера у меня с ними встреча.

Я намеренно подал это как общую проблему. Не «спасите мою подчиненную», а «давайте вместе разберемся с нежелательными элементами». Тонкая грань, но важная.

— Вы понимаете, что мы не группировка для разборки с мелкими бандами? Нам репутация дороже.

Ожидаемое возражение. Но в его тоне я уловил не отказ, а попытку прощупать почву. Он хотел понять, насколько серьезно дело, и стоит ли рисковать репутацией компании.

— Я говорю не о корпорации, — я сделал акцент на этом слове, — а о братстве. Я знаю, как у вас все устроено. Ваши люди не бросают своих. И вы же понимаете, что если сюда просочились такие, я скажу без стеснения, морды, то очень скоро они могут начать попытки подминать под себя город. Сомневаюсь, что и вам, и мне, и всем остальным хочется делиться своим хлебом просто за то, что кто-то оказался более наглым.

Понятно, что это волновало его меньше всего. Они ЧВК. Наемники. Им проблемы города до одного места. Закрыли филиал и перекочевали в другое место. Но я пытался аргументировать тем, что это наш город. И борзым чужакам тут не место.

Пауза затягивалась. Не видя лица говорящего, я не мог даже предположить, о чем он думает. Анализирует мои слова, или уже готовит вежливый отказ? Ладони слегка вспотели.

— Хорошо, — наконец сказал мужчина после раздумья.

Я почувствовал, как что-то внутри разжалось, и я беззвучно выдохнул.

— Так как вы помогли нам, мы поможем вам. Будем считать, что мы квиты. Официально я не могу выделить бойцов. Но я могу… поговорить с товарищами Сычева. Возможно, у них найдется свободное время и желание помочь в одном личном деле на свой страх и риск.

Я усмехнулся, несмотря на напряжение. Грамотная формулировка. Официально ЧВК ни при чем. Все остальное — частная инициатива скорбящих по брату бойцов. Юридически безупречно, морально оправданно.

— А насчет информации… — продолжил он. — Похищение — это не наш профиль. Но если в городе появилась новая сила, мы должны о ней знать. Я дам команду своим аналитикам. Если что-то найдут — я вам сообщу.

Бонус, на который я даже не рассчитывал. Информация могла оказаться не менее ценной, чем живая сила. Знать, с кем имеешь дело — половина успеха в любой операции.

— Меня это более чем устраивает, — ответил я, стараясь не дать облегчению просочиться в голос.

— Предварительно встреча в пятнадцать ноль-ноль. Торговый центр «Южный», парковка, уровень минус один. Серый хэтчбек. Вы сразу поймете, что это он. Предварительно потому, что с людьми я еще не общался, — сказал голос. — Но думаю, что проблем не будет.

Я записал детали на листке бумаги, проговаривая их про себя. Три часа дня, подземная парковка, серый хэтчбек. Запомнил.

— Господин Громов, — голос стал серьезнее, почти предупреждающе. — Надеюсь, вы понимаете, на что идете. Мои люди — профессионалы, но если ситуация выйдет из-под контроля…

— Я все понимаю, — перебил его. — И осознаю ответственность.

— Тогда до связи, коронер.

Он положил трубку.

Я посмотрел на экран телефона, после чего отложил его на стол. Получилось. Черт возьми, получилось! У меня есть поддержка. Профессиональная, опытная поддержка людей, которые знают свое дело.

Но облегчение смешивалось с новой тревогой. Теперь на кону стояло не только спасение моей подчиненной, но и жизни бойцов «Щита», которые согласились мне помочь. Если что-то пойдет не так, если мой план провалится — их смерть тоже ляжет на мою совесть, и на мою репутацию перед «Щитом». И неизвестно, чем это кончится. Тот же «Щит» может обвинить меня в их смерти.

Спустившись вниз, я застал девушек в холле. Они пили чай и тихо переговаривались, но, завидев меня, сразу замолчали.

В их взглядах читалось напряжение — то самое, которое появляется у людей в преддверии чего-то неотвратимого. Лидия сжимала чашку белыми от напряжения пальцами, а Алиса нервно крутила локон волос. Классические признаки стресса. Я их понимал — ситуация действительно была далека от обычной.

— Ну что? — спросила Лидия, и, хотя она пыталась говорить ровным тоном, легкая дрожь в голосе выдавала волнение.

Интересно. Обычно она держалась куда увереннее. Значит, действительно переживает. Не за меня, конечно — за себя и свое будущее. И это вполне логично в сложившихся обстоятельствах.

— Я связался с «Щитом Империи», — сказал я, подходя к ним. — Объяснил ситуацию.

— И что? Они послали тебя? — спросила Алиса.

— Не совсем, — ответил я, внимательно наблюдая за их реакциями. — Они согласились помочь. Но неофициально.

Девушки переглянулись, и я прочитал в их взглядах смесь удивления и скепсиса. Лидия слегка приподняла бровь — верный признак того, что она пытается оценить достоверность моих слов. Алиса же откровенно хмурилась.

— Не понимаю. Зачем им это? — пробормотала Алиса. — Какой им смысл влезать во всю эту историю?

— Я оказал им услугу, — объяснил я спокойно. — Они возвращают долг. У них свои понятия о чести, с которыми стоит считаться и уважать.

Кажется, что для девушек это ничего не значило. И я не был удивлен, потому что в ЧВК царила сугубо «мужская» логика. Я бы даже сказал, что несколько «пацанская» или даже «дворовая», что не было ни хорошо, ни плохо.

— В три часа дня у меня встреча с их людьми, — продолжил я. — А до тех пор у нас есть время. Мое предложение насчет того, что два дня в неделю мы будем уделять вашим желаниям, Алиса, к сожалению, сегодня отменяется.

— Понятное дело, — вздохнула она. — В такой ситуации я бы и сама никуда не поехала.

Разумно. Значит, инстинкт самосохранения у нее работает нормально.

Остаток утра прошел в напряженном ожидании. Девушки пытались отвлечься — читали книги, листали журналы, но я видел, как они то и дело бросают на меня встревоженные взгляды. Словно ждали от меня каких-то объяснений или заверений.

Но объяснять было нечего. План прост: встретиться с людьми из «Щита», обсудить детали, а вечером отправиться на встречу с похитителями. Все остальное зависело от обстоятельств и удачи. А удачу, как известно, не планируют.

Время шло медленно, словно вязкий мед. Каждый взгляд на часы показывал, что прошло всего несколько минут с последней проверки. В такие моменты начинаешь понимать, почему военные говорят, что ожидание — самая трудная часть любой операции.

Ровно в два часа дня мы втроем вышли из дома. Седан плавно катил по городу, и с каждым километром напряжение в салоне нарастало. Я чувствовал это почти физически — как будто воздух становился все гуще.