Бррр. Уж лучше по уже сгоревшему лесу ходить по твердой почве, нежели снова на невидимой платформе парить над магмой.

Мы вышли на широкую круглую площадь. Судя по расположению остатков строений, это был смысловой и географический центр деревни, где прямо посередине выжженного пространства возвышался деревянный монумент.

Точнее то, что от него осталось.

Исполинский ствол древнего дерева, очищенный от коры и покрытый глубокой, сложной резьбой. На уцелевшей стороне угадывались строгие лица эльфийских воинов, рунические надписи и сцены из старых легенд. Другая половина тотема превратилась в черный дымящийся уголь. Огонь сожрал часть истории этого лесного народа, оставив лишь изуродованный обрубок.

Даграль обошел монумент, ткнул обухом секиры в дымящееся основание и хмуро покачал головой. Спецназовцы рассредоточились по периметру площади, взяв под прицел все возможные выходы.

Сундраил остановился в нескольких метрах от памятника. Он обводил взглядом пустые, сгоревшие дома, словно ожидая, что сейчас из пепла поднимутся его собратья или выйдут к нему из темных углов.

— Никого нет… — удивленно и совершенно потерянно проговорил Сундраил. Голос эльфа, искаженный мембраной респиратора, звучал глухо.

И я, честно говоря, до сих пор не мог поверить в то, что эльф не догадался, что могло случиться. Неужели у них не было такого отлаженного механизма, как у дварфов? Неужели из поколения в поколение они не передавали предания, что, мол, вот, если случится такая оказия, то делайте то-то и то-то.

— Да, — ответил я не менее озадаченно, останавливаясь рядом с ним.

Я окинул взглядом площадь, анализируя расположение очагов возгорания. Деревянные постройки сгорели не хаотично. Огонь явно распространялся от внешнего радиуса к центру. Дикие звери, даже мутировавшие под воздействием пыльцы, не умеют использовать огонь. Мы видели на что они способны и склонность к пиромантии там явно не могла развиться.

— Создается ощущение, что они подожгли деревню, чтобы выиграть время, — озвучил я свои выводы, внимательно изучая почву у основания монумента. — Иначе я не могу объяснить, зачем это было делать и почему нет ни одного тела.

С точки зрения тактики выживания, это был единственный логичный шаг. Стена огня создает непреодолимый тепловой барьер для зараженной фауны, уничтожает запаховые следы и сбивает ориентировку. Эльфы поняли, что не смогут удержать периметр против бесконечной волны мутантов, не чувствующих боли, и приняли решение об эвакуации, отрезая противнику путь пламенем.

— Куда они могли уйти, Сундраил? — спросил я, поворачиваясь к нему.

Эльф не ответил. Он продолжал осматриваться по сторонам и задирал голову, вглядываясь в кроны деревьев, которые огонь не успел уничтожить. Видимо, он искал секретные знаки, сигнальные ленты, замаскированные наблюдательные пункты… да хоть что-то, что могло указать на присутствие его собратьев. Но никого, кроме нашей группы, здесь не было. Увы, но поселение было абсолютно мертво.

Бывший командир радикалов, готовый резать глотки во имя свободы своего народа, сейчас рассыпался на глазах, столкнувшись с реальностью, где этого народа просто не осталось на привычном месте.

И чем это так его выбило из колеи, все равно не ясно. Ну ушли с насиженного места, чтобы спастись. Да, бросили все, да потеряли историческую ценность, но ведь все должны быть живы. Должны же быть?..

— Я… — выдал он сдавленно, не опуская головы. — Я не знаю…

Его паника была мне совершенно не нужна. В таких ситуациях потеря концентрации проводником ведет к гибели всей группы. Любое существо, что поддалось истерике, начинает совершать фатальные ошибки. Мне нужно было жестко и быстро вернуть его в реальность.

Я сделал шаг вперед, встав с ним рядом впритык. Сокращение дистанции до минимальной — базовый психологический прием, заставляющий собеседника переключить внимание на угрозу или авторитет прямо перед собой.

— Думай, — сказал я серьезно и холодно. — Они точно должны были куда-то уйти.

Я не сводил с него глаз, блокируя его попытки отвернуться и продолжить бессмысленный осмотр пустых крон.

— Куда могли пойти все твои сородичи, если бы больше бежать некуда было? — повторил я вопрос, чеканя каждое слово.

Он опустил голову, посмотрел себе под ноги на слой серого пепла, словно пытаясь найти ответ в остатках разрушенных домов. Прошло несколько долгих секунд.

Затем Сундраил резко поднял голову с широко распахнутыми глазами, будто пришедшая мысль ему самому казалась дикой.

— Это невозможно. Нет… невозможно, Громов, — он сделал короткий шаг назад, упираясь спиной в обугленное основание монумента. — Они могли податься только к дриадам, — произнес эльф срывающимся голосом. — Но они бы их не пустили!

Услышав это, Даграль, стоявший неподалеку, лишь тяжело хмыкнул, перенося вес на здоровую ногу.

— С чего ты взял? — вклинилась Шая.

Эльфийка подошла ближе, вставая по левую руку от меня. Она смотрела на радикала с откровенным непониманием.

— Мы все дети леса, — продолжила она убеждающим тоном, пытаясь воззвать к логике. — Пускай дриады и более суровы на нашем фоне, но они же тоже разумные существа, в конце концов. Перед общей бедой они могли пойти навстречу.

Логика Шаи мне была ясна, поскольку я и сам придерживался подобной. Да что там я… весь мир пытался сейчас действовать на одной, как говорится, волне, помогая друг другу.

Перед лицом тотального уничтожения, когда с неба сыплется токсичная пыль, а лесная фауна превращается в зомбированных чудовищ, старые территориальные споры или расовая неприязнь должны отходить на второй план, а выживание видов требует компромиссов.

Но слова Шаи подействовали на Сундраила как искра на бочку с порохом.

— Да скорее всех перерезать, как скот они могли бы, а не руку помощи протянуть! — выплюнул он, подавшись вперед.

М-да… ох уж эти радикально настроенные ячейки. Все у них плохие, одни они хорошие. Ох ты ж мой остроухий д’Артаньян… знал бы ты, как глубоко заблуждаешься.

Он смотрел на Шаю с нескрываемым презрением, а в искаженном лице сейчас читалась вся ненависть лесного фанатика к тем, кто покинул чащу ради жизни в человеческих городах.

— Что ты вообще знаешь про наши устои в лесу, если сама давно здесь не живешь⁈ — прошипел он.

Для него Шая была предательницей, городской выскочкой, рассуждающей о вещах, в которых ничего не понимает. В мире лесных радикалов дриады не были мудрыми духами природы из детских сказок. И судя по всему Сундраил был абсолютно уверен, что его сородичи, попытавшись найти убежище в их рощах, нашли там лишь быструю смерть.

Воздух между ними накалился, Шая инстинктивно сжала челюсти, ее рука легла на рукоять пистолета-пулемета.

Мне не нужны были их идеологические споры о чистоте эльфийской крови и знании лесных устоев, посколькумМы находились в эпицентре зараженной зоны, со всех сторон окруженные мутантами, с ограниченным запасом фильтров в респираторах.

Я сделал резкий шаг вперед, вклиниваясь между Шаей и Сундраилом, отрезая их друг от друга.

— Тон смени, — угомонил я эльфа. Я навис над ним, используя разницу в габаритах. — И не веди себя, как истеричка, — продолжил я, отсекая все его эмоции. — А давай двигай ногами туда, где могли твои укрыться.

Я смотрел в его расширенные зрачки.

— Если у дриад, то веди к дриадам. Так даже проще.

Мне действительно было плевать на то, насколько суровы дриады. Артефакт находился у них и если остатки эльфийского поселения стянулись к их границам, значит, нам нужно идти именно туда. Это решало сразу две проблемы: мы находили сородичей Сундраила и выходили прямо к цели нашей экспедиции.

— Да это самоубийство! — выкрикнул Сундраил, не желая сдаваться.

Я шагнул еще ближе. Между нашими лицами осталось не больше десяти сантиметров.

— У нас был уговор, — я понизил голос до шепота, глядя ему прямо в глаза.

Меня начинало откровенно раздражать то, как быстро из храброго предводителя, готового бросать вызов Империи, он превратился в забитую мышь перед лицом старых лесных баек. В камере гарнизона он жал мне руку, требуя клятв. И раз уж мы договорились, то я отступать не собирался.