Сейчас не время для куртуазных расшаркиваний и просьб в стиле «Ваше Императорское Величество, не соблаговолите ли…». Если Федор Годунов хочет получить мои навыки и готовность лезть в пекло ради спасения Империи, он обязан обеспечить безопасность ряда людей, которые составляют мою единственную реальную привязанность в этом мире. Девчонки и родня. Я не позволю бросить Лидию, Алису, Отца и Палыча с братом под открытым небом на произвол судьбы.

Мы подошли к двойным дверям, секретарша отступила на шаг и я, не дожидаясь приглашения, нажал на ручку, войдя в помещение.

Картина внутри не изменилась. Император, Белозеров, Шувалов и Игнатиус по-прежнему сидели за столом, обсуждая что-то вполголоса. На плазменной панели продолжалась трансляция — оседающая на города искрящаяся пыльца и неразорвавшиеся белые шары, которые, обволоченные пламенем, неслись в сторону планеты.

При моем появлении разговоры стихли.

— Граф Громов, — спокойно произнес Федор II, подняв на меня взгляд. — Как все прошло? Дозвонились?

— Дозвонился, Ваше Величество, —ровно ответил я, проходя к столу и упираясь в него пальцами. Моя поза была далека от почтительной, но соблюдение протокола сейчас волновало меня меньше всего на свете. — И получил критически важную в нашем с вами положении информацию. Информацию, которая объясняет, почему дварфы забились в свои шахты, и что именно означает «вековая тоска» и одичание существ из эльфийской легенды.

Лицо Белозерова моментально напряглось.

— Говорите, Громов. Четко и по существу, — скомандовал он.

— Эта светящаяся пыль, которая сейчас сыплется с неба по всему миру, — я ткнул пальцем в экран трансляции, — Неопределенная форма нейротоксина, чьим поражающим фактором является контакт через дыхательные пути. Любое разумное существо, оказавшееся на открытом воздухе и надышавшееся этим, начнет терять рассудок. Инкубационный период или время воздействия мне точно не известны, но дварфийский протокол выживания предписывает немедленную герметизацию всех помещений сроком на десять дней.

В возникшей паузе никто не проронил ни слова. Шувалов побледнел, пальцы Игнатиуса замерли на четках. Даже Император на мгновение прикрыл глаза, осознавая масштабы озвученной катастрофы. Миллионы людей по всей Империи прямо сейчас находились на улицах. Возвращались с работы, гуляли в парках, стояли в пробках с открытыми окнами. И сирены гражданской обороны включили только недавно.

— Вы уверены в достоверности этого источника? — тихо спросил Федор II, хотя по нему было видно, что то, что он услышал, даже у него вызвало мгновенную изжогу, мигрень и желание уйти куда-нибудь подальше, чтобы не разбираться с проблемой.

И я его прекрасно понимал.

— Абсолютно. Дварфский фольклор передает алгоритмы выживания из поколения в поколение. И они прямо сейчас замуровываются под землей. И именно это было в их посланиях ко всему своему народу наверху: собирать лахи и чесать домой. Но я пришел не только для того, чтобы поделиться этим.

Я выпрямился, глядя Императору прямо в глаза.

— Ваше Величество. У меня в Феодосии остались два человека. Девушки. Алиса Бенуа и Лидия Морозова. Они не отвечают на звонки. Учитывая характер поражающего фактора, они могли находиться на террасе дома, когда все это началось.

— Граф, сейчас по всей стране обрываются линии связи, сети перегружены паническими звонками населения… — попытался вклиниться Шувалов, выступая в роли голоса холодного разума.

— Мне плевать на перегрузку линий, министр, — я оборвал его на полуслове, даже не повернув головы, продолжая смотреть на монарха. — Я обращаюсь к вам с личной просьбой, чтобы немедленно к моему дому в Феодосии был отправлен отряд сил специального назначения. Обязательное условие: все бойцы должны быть в замкнутых системах дыхания высшего класса, с фильтрами или баллонами. Противогазы обязательны. Ни сантиметра открытой кожи или вдоха уличного воздуха. Они должны зайти на территорию, проверить дом и найти девушек. Если девушки внутри и в порядке — перекрыть все окна и вентиляцию. Если они на улице или без сознания, то эвакуировать в герметичное помещение и оказать помощь.

— Граф Громов, — стальным тоном начал Белозеров, тяжело поднимаясь с кресла. — Вы забываетесь. Вы находитесь в присутствии Императора и требуете отвлечь элитные тактические ресурсы государства для решения ваших личных проблем, когда у нас рушится система управления и население подвергается угрозе массового сумасшествия!

— Я ничего не забываю, Евгений Степанович, — парировал я, не отступая ни на шаг. — Очень сомневаюсь, что вы оставили своих близких людей прямо сейчас прохлаждаться во дворе, наслаждаясь прекрасным видом неба, не правда ли? — возможно это звучало резко и даже ядовито, но мне было не до этикета. — Я знаю, что нужен империи и знаю, что на верном пути решения проблемы, может и не самым кратчайшим путем. Именно поэтому я обращаюсь с ЛИЧНОЙ просьбой, чтобы моих родных и близких проверили и эвакуировали. Точно также нужно поступить с моим отцом, дворецким и братом.

— Ваш брат был в гарнизоне, — ответил Шувалов. — Они одни из первых получили информацию.

Взгляд Белозерова потемнел. Начальник тайной полиции собирался открыть рот, чтобы рявкнуть что-нибудь в мой адрес и продолжить тираду о том, что «да кто ты такой, да сякой»… в общем, классические переходы на личности. Но Император спокойно поднял ладонь, останавливая своего подчиненного.

Монарх смотрел на меня несколько долгих секунд.

— Евгений Степанович, — ровно произнес Федор II, не сводя с меня пристального взгляда. — Отдайте приказ крымскому управлению СБРИ и московскому сформировать группы, обеспечить высший уровень химической и биологической защиты изолирующего типа, а затем выдвинуться по адресу графа Громова в Феодосии и Московской области. Задача проста: осмотреть дома и обезопасить гражданских. Статус докладывать мне лично на стол каждые пятнадцать минут с момента прибытия.

— Ваше Величество, — начал он, резко повернувшись в сторону императора. Его лицо побагровело, глаза выпучились, а лоб покрылся испариной. — Да это же…

— Евгений Степанович, — хладнокровно повторил император. — Это МОЯ личная просьба, — на слове «моя» Федор Горудов сделал акцент, а затем медленно продолжил говорить.

Белозеров недовольно поджал губы, но послушно кивнул.

— Слушаюсь, Ваше Императорское Величество.

Начальник СБРИ развернулся к своему терминалу спецсвязи и начал быстро вводить коды допуска для отправки зашифрованной директивы.

Я медленно выдохнул, чуть расслабив плечи.

Тяжело, конечно. Очень тяжело соблюдать выдержку, терпеть колючие взгляды и при этом понимать, что я требую фактически нереального в условиях, когда у меня из козырей… ну… шиш да ни шиша.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — сказал я, возвращая тону должную почтительность, и тяжело опустился на свободный стул.

Император слегка кивнул, переключая внимание на общую карту страны, высветившуюся на одном из боковых мониторов.

— Пока не за что, граф, — отозвался император. — Мы еще не обнаружили ваших родных и близких, но я предупреждаю, доступ к нам, если они будут найдены на улице, мы обеспечивать не будем. Неизвестно каким образом болезнь передается, передается ли вообще и что будет с зараженными.

— Есть еще, кое-что, Ваше Величество.

Император не сдержался, хмыкнул, осмотрев всех присутствующих.

— Еще какая-нибудь просьба? Может, какую-нибудь прелестную дриаду хотите на вечер?

— Было бы неплохо, — не удержался я от встречной колкости, которая могла мне стоить головы. — Но мы должны связаться с дварфами и эльфами. Последние нужны как все имперские, так и лесные, потому что эти расы ведают про «выброс тьмы» куда больше нашего.

— Граф Шувалов, — повернулся император к начальнику МВД.

— Слушаю.

— Похлопочите над вопросом, где все наши эльфийские друзья из высших слоев. Маги, ведуны, знатоки, ученые… скажите, что они все сейчас нужны империи, что приняла их и обеспечила комфортными условиями проживания. Мы не просим вернуть долги. Мы просим встать рядом с нами, чтобы спасти этот мир.