Деревья вдоль широких проспектов стояли почти голыми, покачивая черными ветками под порывами ветра, который недвусмысленно намекал на то, что скоро в этот мир придут настоящие холода.

«Зима близко», — подумал я про себя и невольно ухмыльнулся, выруливая со стоянки.

В голове тут же всплыли забавные ассоциации из моей прошлой жизни. Очень надеюсь, что с приходом этой самой зимы где-нибудь на северных границах Империи из-под снега не полезут какие-нибудь местные белые ходоки, ледяные зомби и прочие отмороженные проблемы. Потому что с моей нынешней удачей и тенденцией влипать в эпицентр любой чертовщины, решать эти проблемы со стопроцентной вероятностью придется именно мне, просто потому, что больше, как обычно, будет некому.

Пора себе уже нашивку сделать «кто, если не я».

Да уж, прав был дядюшка Бэн, когда напутствовал молодого Питера Паркера фразой о том, что большая сила — это всегда большая ответственность. Знал же что-то мудрый старик, как пить дать знал, раз выдал такую философскую базу прямо перед тем, как почил во бозе. Вот и я теперь сижу с этой «большой силой», а взамен получаю полный спектр развлечений: от разборок с древними монстрами до планирования спецопераций с самим Императором.

Лавируя в потоке машин, я направил «Имперор» в сторону элитной столичной клиники, где сейчас находился Андрей Иванович.

Когда я припарковался у парадного входа и вошел внутрь, меня накрыло мощнейшим чувством дежавю. Совсем недавно я уже точно так же прибегал сюда, несясь по этим самым коридорам, чтобы буквально вытащить отца с того света, когда из него тянули жизненную энергию проклятые часы, подаренные ушлой молодой любовницей. И вот я снова здесь, снова спасаю главу семейства Громовых.

Я подошел к стойке ресепшена, дежурно улыбнулся симпатичной медсестре, уточнил номер палаты Андрея Ивановича и, получив короткие указания, направился к лифтам.

В индивидуальной палате царил полумрак. Тихо и ритмично пикали приборы контроля жизнедеятельности, отсчитывая ровный сердечный ритм. Отец полулежал на многофункциональной кровати, прикрыв глаза. Выглядел он бледным, но дыхание было спокойным, а показатели на мониторах у изголовья светились зеленым цветом. Состояние действительно стабилизировали.

Я тихо прикрыл за собой дверь и сделал пару шагов вглубь палаты. Услышав шорох, отец медленно открыл глаза и повернул ко мне голову.

— Как ты? — негромко спросил я, подходя ближе и присаживаясь на стул для посетителей рядом с кроватью.

— Порядок, — глухо, но вполне уверенно отозвался отец, слегка поморщившись, когда попытался поудобнее устроить руку с подключенной капельницей. — Годы берут свое, Виктор. Мотор и нервная система уже не вытягивают таких резких эмоциональных поворотов. Раньше бы я после такого только пуще прежнего бы разъярился, а сейчас вот… чуть в ящик не сыграл от одного вида.

— А Палыч? — поинтересовался я, вспоминая, что старый управляющий тоже был там, когда прислали видео с Дмитрием.

— Палыч — кремень, — с ноткой искреннего уважения отметил отец, и на его измученном лице появилась слабая, но теплая улыбка. — Этот старый лис еще меня переживет, вот помяни мое слово.

Он тихо и немного хрипло рассмеялся, но смех этот быстро угас, уступив место тяжелой тревоге, которая никуда не делась из его глаз.

— Ты уже видел? — спросил он, и я понял, что речь идет о видеоролике с братом.

— Видел, — кивнул я. — И не только я.

Отец удивленно заломил бровь.

По дороге сюда я долго думал над тем, как бы помягче подать отцу информацию, чтобы он снова не начал трястись, не накручивал себя и не заработал повторный криз. Но, глядя на него сейчас, я понял, что юлить и подбирать красивые слова бессмысленно. Подать информацию максимально прямо — это самое разумное, что можно было сделать.

— Я был у Императора, и он в курсе нашей ситуации, — сказал я, глядя ему прямо в глаза.

Эффект превзошел все ожидания. Лицо у Андрея Ивановича вытянулось. Морщины на его лбу собрались в глубокие складки, а рот слегка приоткрылся от неподдельного шока.

— У кого ты был? — переспросил он севшим голосом, явно решив, что у него начались слуховые галлюцинации на фоне медикаментов.

— У Императора, — спокойно, словно речь шла о походе в булочную, повторил я. — Не задавай сейчас вопросов в стиле «как», «зачем», «почему» и так далее. Просто прими это как данность, с которой нам теперь предстоит работать. Он в курсе нашей ситуации, он дал свое личное добро, и мы уже работаем над тем, чтобы вытащить Димку оттуда.

Отец задышал чаще, пытаясь осознать масштаб сказанного.

— Но… но как⁈ — все-таки не выдержал он, проигнорировав мою просьбу. — Как ты вообще к нему попал⁈

Я не смог сдержать улыбки.

— Я же попросил не задавать лишних вопросов, — мягко осадил я его. — Твоя единственная и главная задача сейчас — меньше нервничать и перестать трястись понапрасну. Процесс запущен, люди работают.

Отец обиженно надул губы, мгновенно растеряв весь свой шок и превратившись в классического ворчливого родителя, которого учат жизни.

— «Понапрасну», — фыркнул он, отвернувшись к окну. — Вот будут у тебя свои дети, тогда, может быть, и поймешь меня. А пока не умничай.

— Вот когда будут, тогда мы обязательно поднимем с тобой этот увлекательный вопрос снова и обсудим методы воспитания, — легко парировал я, не давая ему увязнуть в сентиментальности. — А сейчас, я тебя очень прошу, просто выслушай меня. Мы изучаем проблему. Я тебе рассказал об этом визите не просто так, чтобы похвастаться своими связями, а чтобы ты четко понимал масштаб того, на каком уровне мы решаем этот вопрос. Это не дворовые разборки за гаражами и не местечковый криминал. В нашей проблеме участвует фактически вся Империя, лучшие умы и ресурсы государства. Поэтому, я тебя умоляю, отдыхай, слушайся врачей и поскорее возвращайся в дом здоровым. Твоя помощь нам тоже будет очень нужна.

Отец тяжело вздохнул, глядя на свои руки.

— Да чем я могу помочь-то в таком деле, — с горечью отозвался он. — Старый я уже стал для всех этих приключений, войн и шпионских игр.

— Разберемся, — я ободряюще хлопнул его по здоровому предплечью, в которое не была воткнута игла. — Для тебя у меня тоже задания найдутся, не переживай, без дела сидеть не дам. Отдыхай пока. Я поехал домой, мне еще надо девчонок успокоить, Палыча в чувство привести, ну и над некоторыми насущными вопросами покумекать в тишине.

Андрей Иванович послушно покивал.

— Доброй ночи, пап, — сказал я, поднимаясь со стула.

— И тебе, сын, — тихо ответил он, прикрывая глаза.

Я вышел из больницы, когда на улице уже была ночь. Сев в машину, я неспешно поехал по полупустым столичным проспектам, наслаждаясь возможностью просто побыть наедине со своими мыслями.

Когда я загнал автомобиль на территорию имения и вошел в особняк, дом был тих. Свет горел только на мягких светильниках в коридорах, вдруг кому захочется в уборную. Естественно, я не стал никого будить, чтобы торжественно сообщить, что «все под контролем» и показательно их успокоить. Людям нужно было выспаться после пережитого стресса, а мои разговоры посреди ночи только взбудоражили бы их заново.

Я тихо поднялся к себе в комнату, скинул уличную одежду и сразу же подошел к рабочему столу. Отперев нижний ящик, я вытянул оттуда два увесистых тома и бросил обе книги на широкую кровать, а затем завалился к ним рядом.

— Значит так, я однозначно уверен, что ты меня прекрасно слышишь, — произнес я вслух, обращаясь к своему старому знакомцу.

— Я-то слышу, — тут же сварливо отозвался мой гримуар прямо в моей голове.

— Да ты-то понятно, кто бы сомневался, — хмыкнул я. — А вот твой загадочный друг напрочь отказывается контактировать и вести светские беседы. Не хочешь мне помочь его расшевелить? У нас тут, знаешь ли, наметился небольшой кризис, и мне бы очень пригодились знания, которые в нем заперты, а просить свою подругу переводить его весь — так и до конца ее жизни, не то, что моей, можно ждать.