Эльф замолчал на пару секунд, давая мне осознать разницу в психологии целых рас.

— И вот, спустя пару веков мы сидим с тобой за этим столом в центре Москвы и обсуждаем эту проблему, — продолжил он. — Вот только кто-то из нашего народа понял, что мир изменился и надо адаптироваться, чтобы жить дальше. А кто-то в лесах до сих пор считает, что надо продолжать созерцать звезды, но исключительно на той территории, которую они уже никогда не смогут вернуть физически. Это просто невозможно. Невозможно вести войну, не имея своего тяжелого производства, промышленного снабжения и неисчерпаемых ресурсов. А тем более учитывая тот факт, что от имперских пуль эльфы истекают кровью точно так же, как люди, и умирают так же быстро. Из-за физиологических особенностей рождаемость у нашего народа в разы ниже человеческой. Мы не можем восполнять потери. Такова цена долгой жизни.

Я слушал его и ловил себя на довольно странной мысли.

Никогда бы не подумал, что Нандор является таким глубоким знатоком эльфийской истории и социологии. Со времен нашего первого, весьма напряженного знакомства еще в Феодосии, когда они следили за мной из машины, он казался мне просто суровым профессионалом своего дела. Отличным оперативником МВД, метким стрелком, хладнокровным спецагентом, прагматичным борцом за права своего народа внутри государственной машины. Но никак не профессором исторических и философских наук.

— То есть, ты хочешь сказать, что всему виной банальная упертость? — прямо спросил я, резюмируя его длинную речь. — Если откинуть в сторону всю ту лирику про созерцание звезд и память предков, которую ты сейчас рассказал.

Нандор кисло улыбнулся. Ему явно не понравилось мое упрощение, но спорить с фактами он не стал.

— Рассуждая примитивными человеческими критериями — да.

Я скрестил руки на груди и ухмыльнулся ему в ответ. Терпеть снисходительный тон я не собирался.

— А высокие эльфийские критерии, надо полагать, говорят, что это священная борьба за абсолютную свободу?

— Да, — твердо ответила Шая, не дав брату вставить слово и лишив нас возможности начать браниться, как это бывало прежде. Она посмотрела на меня. — Именно поэтому, лично мое мнение заключается в том, что этому конфликту на данном этапе нет ни конца, ни края. Компромисс невозможен, пока живы идеалы старого мира. Но давайте вернемся к сути. Брат Виктора предположительно находится у «Лесных братьев». Соответственно, он хочет его оттуда вытащить.

— Это я уже понял, — сказал Нандор, переведя взгляд на сестру, а затем снова на меня.

— Есть какие-нибудь реальные возможности уточнить, правда ли он находится у них, и не является ли это письмо банальным обманом? — задал я главный вопрос, ради которого и инициировал эту встречу. — Мне нужны гарантии, прежде чем я сделаю хоть один шаг в их сторону.

Нандор задумался. Он взял чашку, отпил немного остывшего кофе и медленно поставил ее на блюдце.

— Сомневаюсь, что смогу дать тебе стопроцентную гарантию прямо сейчас, — честно ответил он. — Структура радикалов децентрализована. Но я могу аккуратно поспрашивать у своих коллег по ведомству с запада. У них есть своя агентура и свои каналы получения информации. Но ничего конкретного я тебе не обещаю.

— Было бы неплохо, — я кивнул, принимая его условия. В моем положении любая зацепка была на вес золота. — И на том спасибо.

— Сочтемся, коронер, — Нандор слегка прищурился. В его глазах я заметил странный блеск, который явно не сулил ничего хорошего. — К слову, я слышал, что ты успешно прошел все бюрократические процедуры, получил лицензию мага, и теперь твои способности абсолютно легальны на территории Империи.

— Верно, — подтвердил я, не понимая, к чему он клонит.

Нандор перевел взгляд на Шаю.

— Так это… — задумчиво протянул эльф, обращаясь к сестре.

— Что? — недоумевала Шая, слегка нахмурившись.

— Почему мы не можем обращаться к нему, как к независимому специалисту для проведения допросов?

Повисла пауза.

— Кгхм… — Шая неловко откашлялась. Она явно не ожидала такого прямого и прагматичного вопроса от брата, тем более в моем присутствии. У нее явно не было заготовленного ответа на подобное предложение.

— А я когда-то говорила, что мы не можем этого делать? — наконец, нашлась она, пытаясь сохранить лицо.

— Я просто поинтересовался, — пожал плечами Нандор, словно речь шла о найме сантехника, а не мага. — С его уникальными навыками и теперь уже полным официальным одобрением от государства мы же можем привлекать его к следственным мероприятиям? Закон этого не запрещает. А на практике это колоссально упростит нашу работу во многих сферах, особенно там, где подозреваемые предпочитают молчать.

Я сидел, приподняв брови, и молча смотрел на эльфов, которые прямо при мне обсуждали, как именно они будут использовать мои способности в интересах Министерства Внутренних Дел.

— Меня спросить не забыли? — поинтересовался я, прерывая их диалог.

Оба эльфа одновременно повернули головы и посмотрели на меня.

— Ну мы же тебе помогаем, — логично заметил Нандор, и в его голосе не было ни капли смущения. — Пока что я лишь вслух предполагаю, как ты можешь помочь нам в ответ, если возникнет такая служебная необходимость. И заметь, Виктор, в делах Особого Отдела ты уже и так в курсе.

Я тяжело вздохнул, глядя в остывший кофе. Крыть было нечем. Нандор был прав. Отношения со спецслужбами — это всегда палка о двух концах. Ты просишь у них ресурс, они просят твой.

Вот уж действительно. Назвался груздем, полезай в лукошко.

— Значит, договорились, — кивнул я, подводя итог нашему специфическому бартеру. — Тогда узнайте, что там творится, и дайте мне знать. Если получится выяснить, что мой брат действительно жив и находится у них, тогда я подумаю, что делать дальше.

Нандор смотрел на меня несколько секунд, словно взвешивая мои слова. Его темные глаза оставались непроницаемыми, но в позе чувствовалась легкая напряженность.

— Вот тебе мой совет, Виктор, — негромко, но веско произнес эльф, чуть наклонившись над столом. — Если у тебя есть возможность решить этот вопрос без кровопролития — реши его именно так.

Я приподнял бровь, глядя на оперативника Особого Отдела.

— И ты видишь варианты такого решения? — прямо спросил я.

— Да, — так же прямо ответил Нандор. — Просто выкупи брата. Собери нужную сумму, организуй безопасную передачу и забери его. Тихо и чисто.

Я медленно покачал головой. Слышать подобное от сотрудника имперских спецслужб было по меньшей мере странно, но, с другой стороны, он оставался эльфом. И где-то глубоко внутри он, возможно, не желал, чтобы имперский спецназ сровнял с землей очередной лесной лагерь его сородичей, пусть и радикально настроенных.

— И это, по-твоему, без кровопролития? — я усмехнулся, но веселья в этом звуке не было. — Это инвестиция в оружие и провизию, которые они потратят, чтобы убивать моих сограждан. Имперских солдат, жандармов, случайных людей, оказавшихся не в том месте. Если бы у эльфов существовали официальные благотворительные фонды, которые помогали бы нищим, мирным эльфам — я бы с удовольствием туда задонатил. Но при твоем раскладе выходит, что я стану прямым спонсором радикальной террористической группировки. Не самое лучшее достижение в послужном списке, не находишь?

Нандор выслушал мою тираду и ни на секунду не смутился. Он просто пожал плечами, откидываясь на спинку стула.

— Я лишь дал совет, основываясь на статистике выживаемости заложников при штурмах, — ровно ответил он. — Как именно поступать — дело твое.

— Справедливо, — согласился я.

Мы расплатились за кофе. Я оставил на столе несколько купюр, покрывающих счет и чаевые, после чего мы поднялись и направились к выходу.

На улице нас встретил привычный столичный шум и прохладный, влажный ветер. Небо все так же хмурилось серыми тучами. Шая и Нандор остановились у края тротуара и синхронно достали сигареты. Я стоял рядом, ожидая, пока они докурят, и наблюдал за проезжающими мимо машинами.