Лидия медленно повернула голову к Алисе.

— Не пожалеет, — абсолютно спокойно согласилась Лидия. — Более того, он будет счастлив выписать любой чек. Но я не хочу брать у него денег.

Алиса непонимающе заморгала, приоткрыв рот, но Морозова не дала ей перебить себя.

— Мы помирились, да. И я ценю это, — продолжила Лидия, чеканя каждое слово так, чтобы смысл дошел до нас обоих. — Но если я сейчас приду к нему, объясню все положение, то начнется все то, о чем я даже думать не хочу. Снова разговоры о высоком, об аристократии. Начнутся требования искать себе партнера среди таких же зануд и заносчивых снобов.

Она сделала короткую паузу, глубоко вздохнув.

— И впоследствии, при малейшем разногласии, я могу получить закономерные упреки. Мне напомнят, что на меня тратили ресурсы целого рода, а я — неблагодарная дочь, которая смеет перечить. Или, что еще хуже, отец, вложив в мою силу капитал, снова решит, что вправе распоряжаться моей жизнью. Я через это уже проходила. Хватит с меня. Я сама разберусь.

Слушая ее речь, я ловил себя на мысли, что на сто процентов разделяю логику и позицию.

До конца своему предку она не доверяла, и на то были веские причины, выжженные годами сложного воспитания. Аристократия крайне редко дает деньги или власть просто так, из чистой родительской любви. Любая крупная финансовая помощь в этих кругах — это всегда скрытый контракт и невидимый поводок на шее.

Лидия только-только сбросила один ошейник, и вполне закономерно, что она совершенно не хотела по собственной воле надевать на себя другой, пусть и сотканный из родственных уз и денег.

Настаивать на том, чтобы она переступила через свои принципы, рассказала все родителям и договорилась об оплате, я не собирался. В конце концов, она взрослая женщина, способная нести ответственность за свои решения.

Если же в будущем ситуация с обучением застопорится из-за нехватки средств и она решит обратиться за помощью ко мне, в чем я, зная уровень ее гордости, сильно сомневался, то я отказывать не стану.

— Я тебя понимаю, — ровным тоном произнес я.

Лидия резко перевела взгляд на меня. В ее голубых глазах мелькнуло искреннее удивление. Казалось, она внутренне готовилась к тому, что я, как мужчина и временный глава нашей небольшой группы, начну читать ей лекции о пользе семейных капиталов и нерациональности ее упрямства, но вместо этого получила внезапно одобрение и поддержку.

Морозова приоткрыла губы, собираясь что-то ответить, но затем просто закрыла рот и коротко, с чувством достоинства кивнула, принимая мои слова.

— В любом случае, раз мы здесь закончили, то давайте выдвигаться обратно? — сказал я, меняя тему и возвращая нас к насущным проблемам.

А проблем было по горло.

Ситуация Лидии с Министерством успешно разрешилась, но мои собственные заботы только начинали набирать критическую массу.

Мне предстояло вернуться в особняк и решить тяжелый вопрос с Андреем Ивановичем. Отец был на взводе и, движимый родительским отчаянием, рвался ехать в леса спасать первенца самостоятельно, что было равносильно самоубийству. Помимо этого, нужно было выйти на связь с Нандором и Шаей. Мне требовалось понять, насколько глубоко столичные эльфы вообще погружены в дела партизан на западных границах, и есть ли у них там оперативная агентура. Ну и, конечно, назревал серьезный разговор с моим формальным руководством по поводу моих дальнейших действий.

Лезть в одиночку в западные леса, на территорию, которую контролируют хорошо обученные, вооруженные эльфийские фанатики, чтобы вытаскивать оттуда брата — это чистой воды идиотизм. Я не отряд элитного спецназа. В лесу пуля снайпера, спрятанная растяжка или стрела убивают мага так же эффективно, как и обычного человека.

А значит, для решения этой задачи мне нужен ресурс. Серьезный силовой и информационный ресурс, которого у меня в личном распоряжении нет, но который в избытке имеется у Империи.

В голове возникла амбициозная, граничащая с наглостью мысль: а не напроситься ли мне на личную аудиенцию к Императору Федору?

Учитывая нашу недавнюю встречу тет-а-тет во дворце, после инцидента с Доппельгангером, и тот факт, что монарх лично дал мне индульгенцию на легальное существование в качестве мага, доступ к его канцелярии у меня, теоретически, был открыт.

Я мог бы явиться к нему, положить на стол письмо от диверсантов и напрямую описать проблему с «Лесными братьями», похитившими наследника древнего аристократического рода. А затем, возможно, предложить план действий.

Зачем мне действовать самому, рискуя собственной головой и жизнями близких мне людей, если я могу привлечь всю мощь государственной машины? Тем более государства, в котором я живу, плачу налоги и которое уже много лет ведет изматывающую, вялотекущую и, откровенно говоря, безуспешную борьбу с этими самыми радикальными эльфами на своих окраинах.

У Империи есть ресурсы, о которых я могу только мечтать. У них есть регулярная армия, разветвленная агентурная сеть и спутниковая разведка. Если правильно подать координаты, то они сделают всю грязную работу сами.

Попробуем убить двух зайцев одним махом: и Дмитрия из плена вытащим, и серьезную государственную проблему с радикалами решим чужими руками. Прагматично ли это? Абсолютно. Жестоко по отношению к противнику? Вполне. Но в играх, где на кону стоят жизни, сантиментам места нет.

Я моргнул, выныривая из своих стратегических размышлений, и посмотрел на Лидию, возвращаясь в реальность коридора Министерства.

— Да, я здесь все сделала, — подтвердила Морозова, поправляя ремешок сумки на плече. Ее взгляд окончательно прояснился и стал по-деловому собранным. — Мне сказали, что все протоколы запущены. По возвращении в Феодосию со мной свяжутся из местного управления и дадут контакты наставника для начала тренировок.

— Вот и хорошо, — сказал я и поднялся. Мои суставы тихо хрустнули после долгого сидения в статичной позе. Я окинул взглядом девушек, убеждаясь, что они готовы. — Тогда поехали.

Обратный путь до особняка прошел в относительной тишине. Лидии требовалось время, чтобы переварить произошедшее. Я же обдумывал стратегию, которая начала вырисовываться в моей голове во время ожидания.

Как только ворота имения закрылись за автомобилем, а двигатель «Имперора» затих, мы вышли на улицу. Лидия и Алиса, коротко попрощавшись, сразу направились в гостевое крыло. Им действительно нужен был отдых, а мне предстоял тяжелый разговор.

Я не стал задерживаться в холле. Скинув верхнюю одежду, я быстрым шагом поднялся на второй этаж и направился прямо к кабинету отца.

Дверь была плотно прикрыта. Я коротко постучал и, не дожидаясь ответа, нажал на ручку.

Андрей Иванович сидел за своим столом. Плотные шторы на окнах были задернуты, и единственным источником света в просторном помещении служила настольная лампа с зеленым стеклянным плафоном. В тусклом свете лицо отца казалось еще более осунувшимся и бледным, чем утром. Его правая рука лежала на мышке, а указательный палец бесконечно прокручивал колесико. Судя по всему, отец бесцельно скролил ленту, листая новости, убивая время.

Я закрыл за собой дверь, подошел к столу и сел в кресло напротив.

— Девочки вернулись? — глухо спросил отец, даже не подняв глаз.

— Да. Ушли к себе в комнаты отдыхать, — ответил я. — Я обдумал ситуацию, пока ждал девушек и, кажется, у меня есть план.

Отец, наконец, оторвал взгляд от монитора и посмотрел на меня.

— Я внимательно тебя слушаю, Виктор.

Я немного подался вперед, опираясь предплечьями о край стола. Говорить нужно было четко, оперируя исключительно фактами и логикой, чтобы не дать отцу снова скатиться в эмоции.

— Мы не будем играть по их правилам, — твердо начал я. — Пытаться выйти на контакт с радикальной группировкой в одиночку, тащить в западные леса мешки с наличными и надеяться на их честное слово — это путь в никуда. Они преступники. У них нет понятий о чести. Мы сделаем иначе. Я планирую задействовать государственные структуры.