Как только амулет покинул мое запястье, я физически ощутил изменения. Магический «костыль», который искусственно растягивал нашу связь и приглушал ее воздействие, исчез. В груди, где-то в районе солнечного сплетения, мгновенно возникло странное чувство. Связь, стягивающая наши души в один узел, снова натянулась как стальной трос. Я бросил взгляд на Лидию и Алису — они тоже напряглись, инстинктивно прижав руки к груди. Мы стояли совершенно рядом, но, казалось, что за столько дней с артефактами вообще успели забыть, что ощущали.

Шая вернулась к границе окружности, остановившись точно напротив меня. Она еще раз внимательно осмотрела нас троих, проверила горящие свечи, целостность соляных барьеров и чашу с сырой плотью у корней дерева.

— И не нарушайте целостность линий. Можете присесть, — сказала она, крепко сжимая рукописи обеими руками. — Но я еще раз говорю: не покидайте окружность до окончания ритуала.

Она замолчала на несколько долгих секунд. Лес вокруг нас словно вымер. Ветер стих, пламя свечей вытянулось в неподвижные желтые струны. В

— И да помогут нам древнеэльфийские боги и Мировая Энергия, — тихо, но с абсолютной отчетливостью произнесла эльфийка.

Шая начала читать слова с бумаги.

Я, признаться, ожидал совершенно иного. Еще свежа была в памяти сцена в коллекторе Феодосии, когда культисты проводили свой варварский обряд. Там были рваные, лающие фразы, утробное рычание, гортанные выкрики, от которых вибрировали внутренности. Я подсознательно готовился к чему-то подобному.

Но ничего подобного не произошло. Как и подобало носителю истинно эльфийской речи, Шая произносила заклинание совершенно иначе. Текст лился с ее губ плавно, непрерывно, напоминая монотонное журчание воды по гладким камням. В этом не было ни агрессии, ни угрозы. Буква цеплялась за букву, слог перетекал в слог, слово растворялось в следующем слове без малейшей паузы.

Я не понимал ни единого звука из того, что она говорила, но процесс оказался пугающе завораживающим. Эта речь обволакивала разум. Ритм заклинания растягивался и тянулся, словно густая патока, методично убаюкивая сознание.

В какой-то момент я осознал, что мои веки наливаются свинцом, а картина ночного леса перед глазами начинает смазываться. Контуры деревьев потеряли резкость, пламя свечей вытянулось в дрожащие желтые нити.

Мое тело показалось мне неестественно легким. Мышцы расслабились, гравитация перестала давить на плечи. Возникла стойкая иллюзия, что подошвы моих ботинок больше не касаются мха, что я вот-вот оторвусь от земли и меня унесет куда-то вверх, за кроны елей, прямо в открытый космос.

Я попытался сопротивляться. Напряг мышцы ног, моргнул, стараясь сбросить наваждение и сфокусировать взгляд на медной чаше с потрохами, но это не сработало. Веки тяжелели. Физическая оболочка становилась все более невесомой.

В следующее мгновение я понял, что визуальный контакт с реальностью окончательно потерян. Лес исчез. Я больше не стоял в кругу из соли. Возникло ощутимое чувство стремительного подъема. Я двигался вверх, сквозь невидимые слои пространства, пока не достиг зоны полной, абсолютной тьмы.

Там, по законам физики, должен был царить космический холод и вакуум. Но температура оставалась нейтральной, а легкие продолжали исправно расширяться и сжиматься, хотя я не чувствовал потока воздуха в носоглотке. Я просто рефлекторно дышал по привычке.

Вокруг царила темнота. Ни единого фотона света.

В голове мелькнула циничная мысль: почему каждый раз, когда в дело вступает хваленая эльфийская магия, все заканчивается кромешным мраком? Разве их искусство не должно ассоциироваться с природой, светом, первородной чистотой и добром? На деле же — это всегда погружение в слепую пустоту.

— Где мы-мы-мы-ы-ы-ы? — раздался внезапный звук.

Голос срезонировал в пространстве, породив многократное, затухающее эхо, словно мы находились внутри гигантской стальной цистерны. Я рефлекторно повернул голову в сторону источника звука. Направление определить удалось безошибочно. Это была Алиса.

— Не знаю-аю-аю-ю-ю… — тут же отозвалась Лидия.

Ее голос прозвучал с другой стороны, и эхо точно так же унесло окончание слова куда-то вдаль, в бесконечную пустоту.

На фоне этой сюрреалистичной картины в памяти неожиданно всплыл старый, абсолютно идиотский и неуместный анекдот про партизан, прячущихся в колодце, которым немцы предложили бросить гранату, а те эхом ответили: «может, не надо?». Мозг, лишенный привычных визуальных ориентиров, пытался защититься от стресса черным юмором. Я подавил неуместную усмешку.

— Стойте там, где стоите, — сказал я строго. Мой голос тоже размножился эхом, заполнив пустоту металлическим тембром.

— Так мы же не в круге, — тут же возразила Алиса, в интонациях которой проскользнула паника. — Наверное, это снова какое-то испытание, как в прошлый раз, когда Шая делала нам браслеты. Нужно что-то сделать…

— Все равно. Стой там, где ты есть, — жестко перебил ее я. — Физического круга нет, но концептуально мы можем все еще находиться в своих секторах. Никаких лишних движений.

Какое-то время мы стояли в полной тишине, не шевелясь. Зрение бесполезно сканировало мрак, не находя ни единой точки опоры.

И вдруг атмосфера изменилась.

Странный звук привлек мое внимание. Я замер, сосредоточившись. Это было похоже на дыхание. Очень тихое, размеренное движение воздуха. Проблема заключалась в том, что источник этого звука находился не там, где стояли Алиса или Лидия.

Он находился ровно за моей спиной.

Меня накрыло липкое параноидальное чувство. Инстинкты взвыли, требуя немедленно, очень резко обернуться, выставить блок или ударить наотмашь. Но рациональная часть мозга приказала замереть. Резкие движения в незнакомой астральной среде — верный путь к ошибке.

Я не стал оборачиваться. Вместо этого обратился к своим спутницам.

— Девочки, — сказал я предельно спокойным тоном, не меняя положения тела.

Они обе повернулись ко мне. Пространство здесь подчинялось чужим законам, и теперь, когда мое внимание было направлено на них, их лица проступили из темноты бледными пятнами.

По мгновенно изменившимся выражениям я понял одну простую вещь: мне ничего не казалось. Моя паранойя была полностью оправдана. Там за моей спиной ДЕЙСТВИТЕЛЬНО что-то было.

— Виктор… — сдавленно прошептала Алиса. Она прикрыла рот трясущимися руками, ее глаза неестественно расширились. — Там… там…

— Успокойся, — приказал я. Ледяной холодок уже пробил затылок, а по спине прокатился табун мурашек. Тело инстинктивно приготовилось к бою, хотя я даже не понимал, с чем предстоит драться. — Что там? Опиши.

Лидия не проронила ни слова. Она просто молча смотрела поверх моего правого плеча. Я видел, как она тяжело, прерывисто дышит, как нервно расширяются и сужаются крылья ее носа.

Я не успел задать следующий вопрос.

Что-то невыносимо холодное опустилось на оба моих плеча одновременно. Ощущение было таким, словно мне на ключицы положили два куска промышленного льда, обладающего колоссальным физическим весом.

Я скосил взгляд вниз и вбок.

На моем плече, выступая из густой тьмы за моей спиной, лежала кисть. Четыре длинных, неестественно тонких пальца. Или когтя. Они не имели четкой текстуры кожи или чешуи, они состояли из спрессованного мрака, чернее окружающей нас пустоты.

Пальцы из тьмы сжались, впиваясь в меня.

Меня дернуло. Рывок был такой чудовищной силы, что мне показалось, будто мои кости и мышцы сейчас с хрустом разорвет на части. Меня потащило назад, во мрак, с огромной скоростью.

— Викто-о-о-ор…

— Не-е-е-е-ет!

Два женских крика ударили по барабанным перепонкам. Голоса Алисы и Лидии исказились, слились в единый вопль, который начал стремительно удаляться, растворяясь в бесконечном пространстве.

Рывок закончился также быстро, как и начался. И кто бы мог подумать, что я окажусь снова там, где уже бывал ранее.

— Кажется, я уже говорил, что мы снова встретимся? — раздался мужской голос.