Этот пункт особо меня насторожил и повеселил одновременно. Выходит, все маги, которых официально регистрировало Министерство и которым оно выдавало заветную лицензию на право пользоваться своими способностями, автоматически становились фактически военнообязанными. По сути, резервистами элитных боевых подразделений. Интересно Империя решила подгрести всех магов под себя и ненавязчиво, мелким шрифтом на последней странице прописать такие вот пункты в стандартной бумажке. Хочешь колдовать легально — будь готов пойти живым щитом за престол.

Мужчина напротив, заметив мою долгую паузу, слегка склонил голову.

— Что-то нашли интересное, Виктор Андреевич? Или вы скрупулезный до зубного скрежета человек? — учтиво поинтересовался он.

Я оторвал взгляд от текста и посмотрел ему в глаза.

— Люблю знать, чего от меня хотят взамен на подпись. Вдруг вы мне подсовываете документы о передаче имущества под видом лицензии, — отшутился я, беря ручку со стола.

Он понимающе покивал, и уголки его губ слегка дрогнули.

— Похвально. Очень похвально. Знаете, многие даже не читают, что им подают за бумаги, просто ставят крестики, радуясь, что процесс идет. А потом, спустя годы, искренне удивляются, откуда у них берутся сумасшедшие кредитные задолженности, внезапные повинности перед Империей и прочие неприятные оказии.

— Именно, — подтвердил я его слова.

Я прошелся ручкой по всем страницам, размашисто ставя свои подписи во всех указанных местах, не пропуская ни одной галочки. Завершив, я пододвинул стопку обратно к чиновнику.

Он принял бумаги, сноровисто проверил наличие всех подписей, после чего взял со стола массивную автоматическую печать. Раздалась серия громких щелчков. Он отштамповал символ министерства на каждом листе и скрепил бумаги мощным канцелярским степлером.

— Отлично. Еще минуту, — сказал он.

Мужчина встал со стула и подошел к какому-то громоздкому аппарату, занимавшему дальний угол кабинета. Устройство выглядело как сложный гибрид типографского станка и сейфа. Он стал нажимать на кнопки на панели управления, затем вернулся к своему компьютеру и, быстро пробежавшись пальцами по клавиатуре, явно отправил какие-то зашифрованные пакеты данных на этот чудо-агрегат. Внутри машины раздалось мерное, нарастающее жужжание. Замигали индикаторы. Затем добавилось тихое шипение стравливаемого давления и ощутимая вибрация, от которой мелко задрожал пол.

Мы минут пять просто молча наблюдали за этим механическим таинством, не проронив ни слова, пока аппарат, наконец, не издал короткий писк и не затих.

Мужчина поднялся, подошел к нему, вытянул из узкого приемного слота небольшой плоский прямоугольничек, затем вернулся ко мне и положил его на стол, прямо передо мной.

— Значит, — произнес он, глядя в свои записи, а затем переведя взгляд на меня. — Магия душ. Управление психеей.

— Верно, — подтвердил я.

Он задумчиво постучал пальцем по столешнице.

— Интересно. Я здесь работаю двадцать лет и никого, кроме действующих инквизиторов с подобными специфическими навыками, я не встречал. Для гражданских это закрытая зона. А у вас, — он опустил глаза и посмотрел на мои документы, лежащие в папке, — ранг «А».

Я лишь слегка пожал плечами, всем своим видом показывая: мол, ну, так сложились обстоятельства, ничего не попишешь.

— Наверное, нашему миру пора бы идти дальше, а не жить устоями прошлых веков, — философски заметил я, глядя на чиновника.

Он хмыкнул, и в этом звуке было много невысказанного.

— Видимо, Его Императорское Величество посчитал так же, раз вас направили сюда в таком срочном и индивидуальном порядке. В любом случае, — он протянул прямоугольничек через стол ко мне, — поздравляю. Теперь вы официально зарегистрированный маг с лицензией.

Он протянул мне правую руку. Я ответил на жест, крепко пожав его ладонь, а затем взял свою «лицензию» со стола и внимательно на нее посмотрел.

По размерам, фактуре и плотности пластика она до боли напоминала обычное водительское удостоверение из моего прошлого мира и была подобного формата. С левого края, поверх голографических символов защиты, на владельца смотрела его же собственная физиономия. Рядом значилась фамилия с инициалами, четко пропечатанный тип магии и крупная буква, обозначающая мой высокий ранг.

Я покрутил кусок пластика в пальцах, осознавая вес этого маленького документа.

— И что, теперь я свободен? — спросил я, поднимая взгляд на чиновника.

Мужчина слегка поджал губы и иронично поднял брови.

— Ну, живя в Империи, сомневаюсь, что вы в принципе можете именоваться свободным человеком.

Я искренне хохотнул, оценив точность и циничность формулировки.

— И как вы только попали в подобное ведомство с такими высказываниями? — спросил я с легкой улыбкой.

Он хохотнул в ответ, покачав головой.

— Вот за это и попал, и никуда дальше выбраться не могу. Не смею вас больше задерживать, Виктор Андреевич. Всего доброго.

— Взаимно.

Я забрал лицензию, аккуратно сунул ее во внутренний карман пиджака, ближе к сердцу, и покинул помещение. Дверь кабинета закрылась. Я направился по светлому коридору к лифту, спустился вниз, миновал пост охраны и наконец-то вышел из массивного здания наружу.

Холодный ветер тут же забрался под воротник. Серые облака сгустились над столицей, и день планомерно перетекал в вечер.

Я достал телефон, открыл приложение и быстро нажал кнопку вызова такси до пансионата Коронерской Службы. Приложение выдало, что машина будет через три минуты.

Сунув руки в карманы брюк, я стал ждать, глядя на сплошной поток автомобилей, несущихся по проспекту.

Черный седан комфорт-класса плавно вынырнул из потока и остановился у тротуара, мигнув аварийкой. Я открыл заднюю дверь, забрался в салон, и машина тут же плавно тронулась с места.

Откинувшись на спинку сиденья и глядя в тонированное окно на мелькающие витрины и спешащих по своим делам пешеходов, я наконец-то получил возможность спокойно обдумать произошедшее.

И чем дольше я анализировал свой визит в Министерство, тем больше вопросов у меня возникало. В голове упорно не сходились детали.

Я мысленно вернулся к тому моменту, когда ставил подписи на распечатках в пятьсот третьем кабинете. В официальной бумаге, скрепленной министерской печатью, черным по белому было прописано мое обязательство являться на переоценку потенциала и проверку стабильности резерва ровно раз в году.

Но.

Буквально вчера ночью, в закрытом кабинете, глядя мне прямо в глаза, Император Федор II озвучил совершенно иные сроки. «Тебе нужно будет раз в полгода проходить полную пересдачу и аттестацию», — сказал он.

Раз в год по бумагам. Раз в полгода по словам монарха.

Разница была существенной, и этот диссонанс не давал мне покоя. Что из этого является приоритетным? Чего мне следует придерживаться: юридически заверенного документа, на котором стоит моя подпись и печать профильного ведомства, или устного распоряжения человека, который одним своим указом может переписать любой закон в этой стране?

Ситуация выглядела как классическая бюрократическая ловушка. Если я приеду через полгода, как велел Император, клерки в Министерстве могут просто развести руками, посмотреть в базу и заявить: «Граф, у вас по регламенту явка только через шесть месяцев, вы нарушаете график работы ведомства, идите гуляйте». И они будут правы, потому что действуют по инструкции.

А если я не приеду через полгода, опираясь на подписанный договор, Император, чьи аналитики наверняка будут отслеживать мои перемещения, может воспринять это как акт неповиновения. Как попытку уклониться от его личного контроля. И последствия такого «недопонимания» могут оказаться куда серьезнее, чем просто выговор.

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как от этих размышлений начинает гудеть голова.

Надо было, конечно, спросить об этом у того чинуши в строгом костюме, который выдавал мне лицензию. Уточнить, почему слова первого лица государства расходятся с их типовыми бланками. Но, положа руку на сердце, я сильно сомневался, что рядовой, пусть и высокопоставленный, клерк был в курсе моих ночных бесед с самодержцем. Скорее всего, он бы просто вытаращил глаза и начал бы ссылаться на устав. А привлекать лишнее внимание к тому, что я обсуждал с Федором II условия своего существования в обход стандартных процедур, мне совершенно не хотелось.