А значит, он действительно может пойти на всё. Если он поймет, что не уйдет отсюда живым или свободным — он нажмет на кнопку, просто чтобы громко хлопнуть дверью и забрать меня с собой в ад.

Не сводя напряженного, немигающего взгляда с доппельгангера, я краем глаза, на самой границе периферического зрения, уловил движение за его спиной.

Сквозь редеющую толпу гостей, которые уже начали инстинктивно расступаться, чувствуя неладное в нашей напряженной стойке, скользила фигура в изумрудном вечернем платье.

Виктория.

Она кралась сзади, бесшумно ступая по паркету, несмотря на туфли на каблуках. В ее опущенной правой руке тускло поблескивала тяжелая бутылка из-под шампанского, перехваченная за горлышко.

Я мгновенно вспомнил тот вечер у темной остановки, где она хуком сложила здорового мужика одним ударом. Вспомнил о ее Родовой Силе, о том, как она умеет на короткий промежуток времени вливать кинетическую энергию в свои мышцы, делая удары сокрушительными. Если ей удастся подобраться вплотную… Если она со всего размаху опустит это толстое стекло на его череп и хоть на долю секунды обескуражит его… этого окна мне должно хватить, чтобы вырвать детонатор или вырубить его магией.

Мне нужно было только одно. Тянуть время и максимально отвлекать его внимание на себя, заставив смотреть мне в глаза.

— И что, подорвешь себя вместе с нами? — спросил я прямо, вложив в голос изрядную долю презрительного сарказма, делая нарочито расслабленный шаг в сторону, чтобы заставить его чуть повернуться ко мне, подставляя затылок Виктории. — Не боишься, что сдохнешь вместе со мной? Ты же трус, прячущийся за чужими лицами.

Моя копия недобро осклабилась. Губы на лице сложились в мерзкую самоуверенную гримасу.

— О-о-о, хо-хо-хо, — протянул он лающим смешком, от которого барон Дубов, стоявший рядом, наконец-то начал трезветь и медленно пятиться назад. — Раз уж у меня не вышло то, что я планировал изначально, то поверь, забрать тебя вместе с собой доставит мне невероятное удовольствие. Ты даже не представляешь, как я…

Он не договорил.

Виктория подобралась как следует близко. Я видел, как напряглись мышцы ее открытой спины под тонким изумрудным шелком. Она резко замахнулась, вложив в удар весь свой вес, и со всего размаху опустила бутылку на его голову.

Я стиснул зубы, ожидая услышать спасительный звон разлетающегося вдребезги толстого стекла и, возможно, глухой треск лопающейся затылочной кости.

Но ничего не случилось.

Доппельгангер, обладающий какими-то первобытными инстинктами хищника, уловил движение воздуха за своей спиной и нечеловечески быстрым движением развернулся на пятках и выбросил левую руку вверх.

Его пальцы, словно стальные тиски, перехватили запястье девушки буквально в миллиметре от своей головы. Бутылка замерла в воздухе.

— Плохая девочка, — процедил он сквозь зубы, голос звенел от злобы.

— Нет! — выкрикнул я, мгновенно переключая зрение на энергетический спектр.

Мир обесцветился, вспыхнув потоками душ. В свободной руке Мастера, той самой, которой он только что держал детонатор, с ужасающей скоростью концентрировался плотный, пульсирующий шар энергии.

Не тратя ни секунды на замах, он коротко, почти небрежно ударил этим энергетическим сгустком Виктории прямо в живот.

Никакого громкого хлопка в физическом мире не последовало. Был лишь глухой звук удара плоти о плоть, но на энергетическом уровне это выглядело так, словно в нее выстрелили из пушки.

Воздух с сиплым булькающим хрипом вырвался из ее легких. Глаза девушки широко распахнулись от невыносимой боли, которую невозможно было описать терминами анатомии. Она задохнулась, лицо мгновенно посерело. Выронив бутылку, которая со звоном покатилась по паркету, Виктория обхватила себя обеими руками, судорожно сгибаясь пополам, упала на колени, а затем тяжело завалилась набок, сотрясаясь в беззвучных конвульсиях.

Ждать больше было нельзя.

Я сделал резкий выпад вперед, концентрируя в пальцах правой руки заряд психеи. Я не целился в голову, чтобы не убить его сразу, если детонатор был с «кнопкой мертвеца». Я целился ему в плечо, надеясь парализовать руку.

Я «выстрелил» маленьким, но невероятно плотным шаром энергии.

Доппельгангер даже не отскочил. Он просто презрительно скривил губы и небрежным взмахом своей левой руки, отбросившей Викторию, встретил мой снаряд.

Шар моей психеи срикошетил от его ладони, словно теннисный мячик от бетонной стены, и с шипением растворился в воздухе, ударившись о мраморную колонну и оставив на ней невидимую в обычном спектре, но дымящуюся проплешину.

Отбил! Он просто его отбил!

Мои глаза расширились от потрясения. Это что, реально можно так сделать⁈ Я был уверен, что от энергетического удара можно либо увернуться, либо выставить пассивный щит, как моя «вторая кожа», но чтобы вот так, физическим жестом отклонить вектор чужой магии…

— Медленно, Громов, — издевательски бросил он, и в его руке вспыхнул новый багровый шар, куда большего размера, чем тот, что достался Виктории. — Очень медленно.

Он выкинул руку в мою сторону, словно бросая копье.

Я даже не пытался выставить блок. Рефлексы, вбитые в меня изнурительными тренировками с Лидией и Феликсом Рихтеровичем сработали быстрее мыслей.

«Уход с линии атаки!» — прозвучал в памяти строгий голос учителя фехтования.

Я резко отскочил в сторону, совершая глубокий вольт. Смертоносный сгусток пронесся в волоске от моего плеча, обдав волной могильного холода.

Проблема заключалась в том, что всё это время я учился воздействовать на психею других, учился бить, рвать каналы, лечить, восстанавливать. Но я никогда не учился активно защищаться в дистанционном бою. Единственный раз, когда я использовал «вторую кожу», был на теоретическом экзамене, где я отражал слабые, скрытные ментальные щупы. Хватит ли этой энергозатратной пленки, чтобы отразить такой концентрированный убивающий удар? Я сомневался. А проверять это на собственной шкуре не было никакого желания.

И тут случилось то, чего я опасался больше всего.

Выстрел Мастера, промахнувшись мимо меня, полетел дальше в толпу.

Он влетел в грудь какого-то тучного пожилого мужчины в орденах, который как раз обернулся на шум.

Мужчина не отлетел назад. В физическом мире не было кинетического импульса. Он просто застыл на месте, его глаза выкатились из орбит, а из горла вырвался жуткий клекочущий хрип. Он рухнул на живот прямо на заставленный едой стол, раскинув руки, стягивая за собой белоснежную скатерть вместе с горами красной икры и хрусталем.

— Упс, — издевательски прокомментировал Мастер, хищно осклабившись, глядя на дело своих рук. — Это ты, к слову, виноват, Громов. На его месте должен был быть ты, — назидательно цедил он.

И вот тогда началась паника.

Грохот падающей посуды, вид бьющегося в агонии чиновника и скулящая на полу Виктория стали катализатором. Элита имперской медицины, аристократы и бюрократы забыли о манерах. Кто-то пронзительно закричал. Сотни людей одновременно бросились к выходам, создавая давку, сбивая друг друга с ног, скользя на пролитом шампанском.

А мы с Мастером остались в центре этого водоворота.

Он не собирался убегать, явно желая закончить начатое.

Второй багровый шар сорвался с его руки.

Я бросился вправо, перекатываясь через перевернутый стул. Ткань костюма жалобно треснула на колене. Энергетический снаряд ударил в пол там, где я был секунду назад, оставив на паркете ожог.

Я вскочил на ноги, формируя в обеих руках по небольшому заряду, и швырнул их один за другим, словно стреляя по-македонски.

Мастер легко ушел от первого, качнув корпусом, а второй снова отмахнул тыльной стороной ладони, словно назойливую муху. Его движения были плавными в отличие от моих рваных рывков.

«Держи дистанцию, Виктор! Ноги работают!» — снова всплыл голос Рихтеровича.

Я отступал, маневрируя между падающими людьми и разрушенными столами. Это до одури напоминало сражение на дуэли. Только вместо звонких рапир в воздухе летали сгустки смертоносной магии.