Если началась война, то нужно надевать броню.

«Гримуар», — позвал я мысленно. — «Слышишь меня?»

Ответ пришел мгновенно, четкий и ясный, словно книга ждала этого момента.

«Слышу, подселенец. Громко и отчетливо. Вижу, ты попал в переплет. Что, местные нравы пришлись не по вкусу?»

«Не время для сарказма. Мне нужна помощь».

«О как заговорил. Помощь нужна».

«Прекрати паясничать. Ты видел, что случилось. Тут, похоже, каждый второй — латентный Гарри Поттер с садистскими наклонностями. Мне нужна защита. Я помню, что читал что-то про защитную технику. Ту, которая расходует много сил, но позволяет отгородиться от внешнего воздействия. Коротко объясни суть и не нуди, а то точно эльфийке отдам на детальное изучение, и она тебя на цитаты разберет!»

Угроза подействовала. Гримуар фыркнул, но тон сменил на деловой.

«Ладно, ладно. Не кипятись. Речь о „Второй Коже“. Суть проста, но исполнение требует ювелирной точности».

«Инструкцию. Быстро».

«Заставь свою энергию выйти из резерва, но не выбрасывай ее вовне. Облеки ею все свое тело. Представь, что ты ныряешь в жидкое стекло. Создай тонкий, непрерывный защитный слой, который станет экраном. Он должен прилегать к тебе вплотную, повторяя контуры тела. Это закроет тебя от прямых воздействий: проклятий, ментальных щупов, энергетических ударов. Они будут соскальзывать».

«Понял».

«Но предупреждаю, Виктор, — голос книги стал серьезным. — Это очень энергозатратно. Экран должен быть активным постоянно. Он будет жрать твой резерв куда быстрее, чем ты привык. Если ты потеряешь концентрацию хоть на мгновение, если где-то слой станет тоньше — тебя пробьют. А если переборщишь с плотностью, то силы закончатся за пять минут. Баланс. Нужен идеальный баланс».

Выбора не было.

«Справлюсь», — отрезал я.

Я закрыл глаза на секунду, делая глубокий вдох.

Неизвестно, что проще — быстро исправить увечье, которое мне нанесут, или держать концентрацию под нагрузкой. Но если уж меня решили проверить на прочность, я буду играть от обороны. Я не дам им шанса даже коснуться меня.

Я обратился к своей психее. Энергия пульсировала в солнечном сплетении теплым шариком.

Мысленно потянув энергию, я заставил ее течь не по каналам, а наружу, сквозь поры. Это было странное ощущение — словно меня обдало ледяным ветром и одновременно окунуло в горячую ванну.

Я представил, как серо-фиолетовая субстанция обволакивает меня. Ноги, торс, руки, шея, голова. Я «одевался» в броню. Слой должен быть тонким, но непроницаемым. Зеркальным.

В ушах зазвенело. Мир вокруг стал чуть глуше, словно я надел шлем.

«Держи, — скомандовал гримуар. — Не давай ей рассеиваться. Замкни контур».

Я замкнул.

Щелк.

И открыл глаза. Реальность вернулась, но теперь я чувствовал себя иначе. Тяжелее. Плотнее. Резерв начал пустеть — медленно, но ощутимо, как вода вытекает из пробитой бочки.

«Нормально, — подумал я. — На оставшиеся двадцать минут хватит».

Я вернулся к тесту. Время шло.

Вопрос № 45. «Признаки острой смерти при гистологическом исследовании миокарда…»

Ответ: Фрагментация волокон, волнообразная деформация. Галочка.

Вопрос № 46. «Смертельная доза этилового спирта в крови…»

Ответ: 5–6 промилле. Галочка.

Я работал как автомат. А, В, С, А, В… Мозг переключался между задачами: «прочитать-ответить» и «держать щит». Это требовало колоссального напряжения, лоб покрылся испариной, но я держал ритм.

В зале стояла напряженная тишина, изредка нарушаемая покашливанием. Но теперь я знал, что эта тишина обманчива. Вокруг шла невидимая битва. Кто-то пытался сбить концентрацию соседу, кто-то насылал головную боль, кто-то пытался подсмотреть ответы магическим взором.

И вот оно случилось.

Я почувствовал это затылком.

Странное мерзкое ощущение, словно кто-то стоит у меня за спиной и дышит в шею холодным воздухом. Словно скользкое мокрое щупальце коснулось моего затылка и начало медленно, ощупывая поверхность, искать вход.

Телепатия. Или ментальная атака.

Кто-то нарисовался. Кто-то решил, что я легкая добыча, или просто захотел проверить, что у меня в голове. Ответы? Страхи? Или просто желание вызвать паническую атаку, чтобы я выронил ручку и завалил тест?

Щупальце давило. Оно искало щель в моем сознании, пыталось протиснуться вчерепную коробку.

«Тук-тук, есть кто дома?» — я словно услышал чужой, беззвучный шепот.

Хрен тебе, сволочь.

Мой щит среагировал мгновенно. Энергия в месте контакта уплотнилась, став твердой, как алмаз.

Ментальное щупальце ткнулось в преграду. Раз. Другой. Оно скользило по моей «второй коже», не находя зацепки. Я чувствовал его разочарование и удивление. Агрессор не ожидал сопротивления. Он думал, что я обычный человек.

«Занято!» — мысленно рявкнул я.

И, не удержавшись, добавил немного своей, «архитекторской» злости в щит. Я заставил энергию в точке контакта не просто отразить удар, а дать сдачи.

Сконцентрировавшись, я сделал выпад, схватил своей энергией это щупальце и от души дернул. Была бы возможность — вырвал бы с корнями.

Сзади, через два ряда, кто-то тихо, сдавленно ойкнул и зашипел от боли.

Я не обернулся. Не подал виду.

«Своей головой думай, урод».

Я продолжил отмечать ответы, не сбавляя темпа. А, С, В, А…

Щит держался. Резерв таял, но я знал, что выстою. Пусть они там хоть перегрызут друг друга, но ко мне в голову никто не залезет и никакой порчи не нашлет.

Время поджимало. Оставалось пятьдесят вопросов.

«Давай, Виктор, — подгонял я сам себя. — Работай».

Пока моя рука механически ставила галочки в нужных клетках, периферическое зрение фиксировало творящийся вокруг хаос. Это было похоже на сюрреалистичный фильм ужасов, где действие происходит в полной тишине.

В трех рядах от меня молодой парень, до этого бодро строчивший ответы, вдруг замер. Его правая рука, сжимавшая ручку, дернулась в спазме и одеревенела. Я видел, как побелели костяшки его пальцев, как вздулись вены на предплечье. Он с ужасом смотрел на свою кисть, которая отказывалась повиноваться, словно превратилась в камень.

Он попытался перехватить ручку левой рукой, разжать сведенные судорогой пальцы, но тщетно. Они словно срослись с дешевым пластиком корпуса. На его лбу выступил крупный пот, губы беззвучно шевелились, проклиная невидимого врага, но он продолжал сидеть, пытаясь писать скрюченной, непослушной клешней.

Чуть дальше, в секторе слева, творилось и вовсе нечто странное. Мужчину в строгом костюме начал бить озноб. Его колотило так, что парта ходуном ходила, издавая тихий стук. Лицо несчастного приобрело синюшный оттенок, а изо рта при каждом выдохе вырывались густые клубы пара, словно он сидел не в теплом зале, а на морозе в минус тридцать.

Он пытался обхватить себя руками, согреться, но магический холод, окутавший его, ослаблял волю и способность мыслить. Ручка выпала из его трясущихся пальцев, покатилась по столу и упала на пол, но он даже не попытался ее поднять — его зубы выбивали дробь в ритме ирландских танцев.

Я видел тонкие, едва различимые нити воздействий, перекрещивающиеся в воздухе над залом. Проклятия, сглазы, ментальные блоки — все это летало над нашими головами, находя своих жертв. Но пока маг не проявлял себя совсем уж явно, пока не вставал и не начинал размахивать руками, выкрикивая заклинания, или пока у жертвы не начинала хлестать кровь фонтаном, как у того бедолаги в начале, никто никого не дисквалифицировал.

Выживает сильнейший. Или хитрейший. Или тот, у кого защита лучше.

Моя «вторая кожа» гудела от напряжения. Я чувствовал, как о нее бьются чужие взгляды и поисковые импульсы. Резерв таял, но я держался. Оставалось немного.

Сто сорок девять.

Сто пятьдесят.

Вопрос о трупном высыхании. Элементарно.

Я с нажимом поставил последнюю галочку, поставил точку в конце бланка и отложил ручку. Выдохнул, чувствуя, как горячий воздух покидает легкие.