— Кончено понимаю, — кивнул я. — Лидия как?

— Лидия в порядке. Вон, сидит, книгу читает, — Алиса кивнула куда-то в сторону. — Передает тебе привет и говорит, чтобы ты не опозорил нас перед столичными снобами.

— Передай ей, что я постараюсь соответствовать высоким стандартам Феодосийской коронерской службы, — усмехнулся я.

Мы помолчали пару секунд, просто глядя друг на друга через экраны.

— Ладно, Алиса, — сказал я, взглянув на часы на запястье. — Буду закругляться. Время позднее, а завтра у нас старт финального этапа. Нужно выспаться, чтобы голова была свежей. Не знаю, что они там нам приготовили, но чувствую, будет жарко.

— Конечно, — посерьезнела она. — Иди отдыхай. Мы держим за тебя кулачки. Ты справишься, Виктор. Ты лучший.

— Спасибо на добром слове. Спокойной ночи, рыжая. Лидии тоже пожелай спокойной ночи.

— Спокойной ночи! — она помахала рукой в камеру. — Пиши, как освободишься!

Экран погас. Я положил телефон на тумбочку и откинулся на подушку.

Ровно без десяти десять холл главного административного корпуса уже гудел как растревоженный улей. Сотни лучших коронеров Империи, выспавшихся, позавтракавших и отутюженных, переминалась с ноги на ногу, бросая друг на друга оценивающие взгляды.

Мы с крымской командой держались вместе. Дубов нервно поправлял манжеты. Мария, кажется, прислушалась к словам Дмитрия и сегодня выглядела немного живее, а Виктория с непроницаемым видом изучала лепнину на потолке, хотя я видел, как ее пальцы слегка подрагивают. Я же просто ждал. Мандража не было.

Ровно в 10:00, секунда в секунду, высокие двустворчатые двери в дальнем конце зала распахнулись. Гул голосов мгновенно стих.

На сцену поднялся тот самый генерал, что встречал нас в первый день. Его шаг был упругим, мундир сидел безупречно, а орденские планки тускло поблескивали в свете люстр. Он подошел к микрофону, окинул собравшихся тяжелым, но доброжелательным взглядом.

— Доброе утро, дамы и господа, — его голос раскатился под сводами. — Рад видеть всех в добром здравии. Надеюсь, вы успели как следует отдохнуть, насладиться гостеприимством нашего комплекса и привести мысли в порядок.

Он сделал короткую паузу, позволив вежливой улыбке тронуть губы.

— Мы дали вам время на акклиматизацию и расслабление. Но, как говорится, делу время, а потехе час. Час потехи истек. Пришло время показать, кто на что способен. Пришло время доказать, что вы не зря носите звание элитных коронеров, прошедших тройной отсев.

Улыбка исчезла с его лица, сменившись суровым выражением

— Первый этап начинается прямо сейчас. Прошу всех проследовать за этим мужчиной.

Генерал широким жестом указал в сторону бокового прохода, где, словно из воздуха, материализовался очередной безликий представитель Министерства. Серый костюм, невыразительное лицо, папка в руках — стандартный набор бюрократа, от которого веет тоской и инструкциями.

— Прошу за мной, — сухо произнес он, не повышая голоса, но его услышали все.

Толпа качнулась и потекла следом за провожатым. Мы прошли через длинную анфиладу коридоров, миновали несколько постов охраны и оказались перед массивными дверями, больше напоминающими вход в банковское хранилище.

Представитель приложил карту-пропуск, набрал код, и створки бесшумно разъехались в стороны.

Мы вошли в зал.

Помещение поражало своими масштабами. Это был огромный круглый амфитеатр, купол которого уходил высоко вверх. Окон не было, но искусственное освещение заливало пространство ровным, белым, почти хирургическим светом.

В центре зала стояли столы. Обычные, одиночные парты, за которыми мог поместиться только один человек. На каждом столе ничего, кроме таблички с номером и шариковой ручки, а рядом обычный стул.

— Занимайте места, — скомандовал сопровождающий, проходя в центр зала, где возвышалась небольшая кафедра.

Началась суета, люди принялись рассаживаться кто куда. Мне досталось место во внешнем круге, сектор двенадцать. Дубова занесло куда-то в центр, Виктория оказалась слева от меня через ряд.

Когда все уселись, в зале стихло.

Представитель министерства положил папку на кафедру, обвел аудиторию скучающим взглядом и, не тратя времени на прелюдии, озвучил условия первого экзамена.

— Итак, коллеги. Первый этап. Теоретический блиц. Перед вами будет поставлена задача ответить на сто пятьдесят вопросов.

По рядам пробежал шепоток. Сто пятьдесят. Много, но терпимо для квалификационного экзамена. Обычно на такое дают часа три, а то и четыре.

— У вас есть ровно полчаса, — закончил фразу чиновник.

Шепот сменился гулом. Кто-то нервно хохотнул.

— Полчаса⁈ — выкрикнул кто-то с задних рядов. — Это же двенадцать секунд на вопрос! Это невозможно! Даже прочитать не успеешь!

Представитель поднял руку, призывая к тишине. Его лицо оставалось бесстрастным.

— Полчаса на то, чтобы ответить на все, — отчеканил он. — Условия жесткие, но справедливые. В реальной практике, на месте массовой катастрофы или в условиях эпидемии, у вас не будет времени листать справочники. Решения должны приниматься мгновенно.

Он обвел нас ледяным взглядом.

— Правила следующие. Вы должны ответить на все сто пятьдесят вопросов. Неважно — правильный ответ или нет, знаете вы его или сомневаетесь. Все поля в бланке должны быть заполнены. Пропуски не допускаются.

Он сделал шаг вперед.

— По истечении тридцати минут работы будут изъяты. Тот, кто не успел заполнить все пункты, кто оставил хотя бы одно пустое поле — выбывает из соревнования немедленно. Автоматическая дисквалификация. Скорость мышления — такой же инструмент коронера, как и скальпель.

В зале повисла гнетущая пауза. Люди переваривали услышанное. Двенадцать секунд на принятие решения… тяжело.

— Однако, — голос чиновника стал вкрадчивым, — если кто-то из вас сейчас подумал, что можно схитрить… Что можно просто проставить галочки наугад, «крестиком», лишь бы заполнить бланк и уложиться в тайминг…

На его лице возникла улыбка, которая не предвещала ничего хорошего.

— Смею вас разочаровать. После проверки, если количество правильных ответов не достигнет определенного, весьма высокого порогового значения, вы также будете исключены. Мы ищем профессионалов, а не генераторы случайных чисел. Ошибаться можно. Гадать — нельзя.

Классическая вилка. Спешишь — ошибаешься. Думаешь — не успеваешь. Идеальный стресс-тест.

— А вопросы… — раздался неуверенный голос откуда-то справа. — Вопросы развернутые или тестовые, с вариантами ответов?

Мужчина на кафедре медленно повернул голову к говорившему.

— Увидите, — бросил он коротко. — Вопросы у всех одинаковые.

В этот момент боковые двери открылись, и в зал вошли ассистенты — молодые люди в униформе с пачками запечатанных конвертов в руках. Они быстро и бесшумно двинулись по рядам, раскладывая перед каждым участником плотный пакет.

Я смотрел на белый прямоугольник перед собой. Сто пятьдесят вопросов. Тридцать минут.

Интересно, для чего он сказал, что вопросы у всех одинаковые? Неужели… неужели они намекают, что можно пытаться списывать? Или того хуже, чтобы те, у кого есть Дар, начали использовать его и выводить оппонентов из строя?

Бред. Зачем собирать светил имперской коронерской службы, лучших из лучших, чтобы затем устроить подобное испытание, где начнется магическая потасовка?

— Вскрывайте конверты и заполняйте титульный лист. ФИО, город, — озвучил мужчина, глядя на свой хронометр.

По залу пронесся сухой треск разрываемой бумаги. Сотня рук одновременно вскрыла пакеты. Я достал бланк. Титульный лист был стандартным. Я быстро вписал: «Громов Виктор Андреевич. Феодосия».

Отложил ручку и посмотрел на представителя. Тот стоял, подняв левую руку, глядя на циферблат наручных часов.

Стрелка неумолимо приближалась к отметке.

— Половина одиннадцатого, — констатировал он.

Его рука резко опустилась вниз, словно давая отмашку на старте «Формулы-1».