— Не удивительно, — хмыкнул я.

Мы прошли еще несколько метров в молчании.

— Я хочу понять, как его найти, — продолжил я, глядя на темные окна домов. — Если он не дурак, а он не дурак, то он сейчас сидит тихо. Но, — я сделал паузу, понизив голос, — если этот сучий потрох не захочет выходить на меня сам, то я знаю, как его выманить. Или, по крайней мере, как найти его нору.

Шая с интересом заглянула мне в глаза.

— И как же?

— Я прихватил с собой друга. Мой бумажный приятель способен чувствовать гримуар доппельгангера на уровне магических связей. Они как близнецы, ну или как две части одного целого. Тянутся друг к другу.

Я остановился и повернулся к ней.

— Мы можем использовать его как магнит или компас. Он приведет нас либо прямо в логово твари, либо туда, где он спрятал книгу. И если в тот момент его там не будет, то мы просто выкрадем фолиант. А дальше… дальше он начнет метаться и точно начнет ошибаться, как ошибался ранее.

Какое-то время Шая молчала, обдумывая услышанное. Она смотрела мне в глаза, покусывая губу.

— Звучит неплохо, — наконец произнесла она. — Теоретически это должно сработать. Но надо быть предельно осторожными, Виктор. Ты не знаешь, чему этот скользкий гад успел научиться за время твоего отсутствия.

— Да, — кивнул я. — Это риск. Я понятия не имею, какой у него теперь арсенал.

И это была правда. Доппельгангер был опасен не только своей мимикрией. Он учился. И он был жесток.

Но…

В памяти всплыла сцена в темном переулке Феодосии. Хватка на горле. Чувство, как из меня уходит жизнь, а потом… тот момент, когда поток развернулся.

Тот энергетический вампир был сильным. Древним, голодным существом, которое жило тем, что выпивало людей досуха. Он был хищником в своей среде обитания. И все же… он испугался.

Он не просто проиграл схватку. Он был в ужасе. Он кричал, что я демон, что я хочу его сожрать.

Я невольно нахмурился, погрузившись в эти воспоминания.

— О чем задумался? — голос Шаи вырвал меня из размышлений. Она внимательно следила за выражением моего лица.

— Помнишь, я у тебя спрашивал про упыря? Ну того, которого мы взяли в Феодосии.

— Так, — насторожилась она. — Судя по тому, что ты жив и стоишь здесь, история закончилась благополучно.

Я кивнул.

— Мне не дает покоя одна странность. Мы с ним сцепились в переулке один на один. Он успел перехватить инициативу, схватил меня за горло и начал пить.

Шая напряглась, ее рука крепче сжала мой локоть.

— Он начал тянуть из меня жизнь, — продолжил я, подбирая слова, чтобы описать то ощущение. — Я чувствовал, как угасаю. Но потом… что-то случилось, и потом развернулся в мою сторону.

Я посмотрел на свои руки. Обычные руки.

— Я чувствовал, как его сила, его энергия перетекает в меня. Это было странно.

Шая слушала меня очень внимательно с лицом человека, который наконец-то услышал подтверждение своим догадкам или домыслам.

— Словно ты сам стал его поглощать? — уточнила она, чуть сузив глаза и как-то хитро, почти с пониманием улыбнувшись уголком рта.

— Что-то в этом роде, — признал я. — Как ты поняла?

— Помнишь, когда ты допрашивал Ворона в подвале? — спросила она. — Я тогда поделилась с тобой энергией, чтобы ты мог проломить его защиту.

— Да, помню.

— Так вот, — она посмотрела мне прямо в глаза серьезным пронзительным взглядом. — Я не знаю ни одного человека, который способен был бы так сильно вытягивать энергию, как ты. Когда я открыла канал, ты не просто взял то, что я давала. Ты втянул это в себя как вакуумный насос, с такой жадностью и мощью, что мне на секунду показалось, будто ты выпьешь и меня тоже, если я не остановлюсь.

Значит, это действительно так. Внутри меня скрывается что-то… что-то помимо старой сущности Виктора Громова и моей души попаданца. Какая-то третья сила? Или это побочный эффект слияния?

— И что это может быть? — спросил я задумчиво.

— Я не знаю, — Шая как-то слишком буднично пожала плечами, словно мы обсуждали погоду, а не мою потенциальную демоническую сущность. — Мир велик, Виктор. В нем полно загадок. Думаю, это еще одна тайна, которую тебе предстоит разгадать.

Она помолчала, а затем вдруг сменила тему, и ее глаза загорелись совершенно иным, фанатичным блеском.

— Но пока что стоит сконцентрироваться на олимпиаде и втором гримуаре. К слову, — она осеклась, словно только что вспомнила о самом главном. — Дашь почитать?

Я моргнул, перестраиваясь с темы экзистенциального ужаса на бытовую.

— Какой из? — хмыкнул я.

— Оба! — выпалила она. — Ты не представляешь, сколько разного я смогу там узнать! Древние техники, забытые ритуалы, структура астрала… Это же кладезь! В библиотеках МВД такого не найти, там все вычищено цензурой еще сто лет назад. А ехать к родственникам на восток я не горю желанием.

Я посмотрел на нее с нескрываемым удивлением.

— А ты у нас еще тот книжный червь, оказывается. Бургером не корми — дай разного рода книжки почитать старые магические? Я думал, ты больше по полевой работе.

— Ну ты не перегибай, Громов, — фыркнула она, поправляя волосы. — Между сочным бургером и старым пыльным гримуаром я еще, может быть, и задумаюсь. Желудок — это святое. А вот если встанет вопрос между обычным хлебом и гримуаром, то я однозначно выберу второе. Знания — это тоже пища, только для ума.

Я рассмеялся.

— Ясно. Можешь полистать мой хоть сегодня, он со мной в номере. Но предупреждаю: у него скверный характер.

— Характер? У книги?

— Он говорящий, к слову, и очень любит язвить. Считает себя умнее всех живых существ вместе взятых.

— А, — отмахнулась Шая с видом знатока. — Это нормально для одушевленных артефактов. Защитный механизм. Обычно они считают себя самыми умными и важными, хотя эта спесь легко сбивается…

— … засовыванием в темный ящик стола? — подхватил я.

Она посмотрела на меня, одобрительно приподняв бровь.

— Вижу, ты уже догадался. Да. Или в сундук поглубже под замок. Пару дней в темноте и тишине — и они становятся шелковыми и готовыми сотрудничать.

Я усмехнулся.

— Да. Мы с ним уже проходили этот этап воспитания.

В этот момент в кармане моих джинсов снова завибрировал телефон.

Я достал аппарат. Экран светился уведомлением из чата «Идем на Вы».

Ребята не теряли времени даром. В чате уже висело с десяток сообщений, перемежаемых стикерами с микрофонами и бокалами.

Дубов: «Господа! Душа требует песни! Мы нашли отличное место на Арбате. Караоке, отдельные кабинки, звук — бомба!»

Степанова: «Дмитрий, если ты будешь петь Шлепса, я уйду».

Дубов: «Я буду петь всё! Но начну с аперитива. Там еще и японская кухня, говорят, отменная».

Елизарова: «Я за суши. Петь не обещаю, но послушаю».

И финальное сообщение, адресованное лично мне:

Дубов: «Громов, ты где пропал? Пойдешь с нами? Не отбивайся от коллектива, нам нужен бас!»

Я посмотрел на Шаю. Она стояла рядом, с любопытством заглядывая в мой телефон.

— Хочешь познакомиться с моими коллегами? — деликатно спросил я. — У нас тут намечается, скажем так, тимбилдинг.

— Коллегами? — переспросила она. — Что ты имеешь в виду? С теми, с кем ты будешь соревноваться?

— Именно. Из крымской диаспоры приехало четыре человека, включая меня. Мы вроде как нашли общий язык еще на отборочных этапах. Прямо сейчас они собираются пойти в какой-нибудь караоке-бар и поесть суши. Звали всех.

При слове «суши» острые кончики ушей эльфийки едва заметно дрогнули. Я знал эту реакцию. Иногда мне казалось, что, несмотря на ее изящную фигуру, внутри этой девушки живет маленькая черная дыра, способная поглощать пищу бесконечно, особенно если эта еда вкусная и невероятно вредная.

— Суши? — переспросила она. — Настоящие? Или те, где один рис и крабовая палочка?

— Дубов утверждает, что место приличное. А он знает толк в удовольствиях.

Шая на секунду задумалась, взвешивая «за» и «против».