— Интересная система, — пробормотал я, вертя браслет в руках. — Стильно, модно, молодежно.

Я надел часы на левую руку. Браслет сам подогнался по размеру, мягко обхватив запястье. Застежка щелкнула магнитом. Удобно.

Но старая привычка, выработанная годами жизни в двух мирах, никуда не делась. Я поднес запястье к глазам, внимательно рассматривая гаджет. Камеры вроде нет. Микрофон? Возможно. GPS-трекер? Наверняка.

— А не отслеживают ли они, куда я двигаюсь, и не подслушивают ли меня? — спросил я вслух, обращаясь к пустоте комнаты.

Вопрос был риторическим. На таком мероприятии, организованном на государственном уровне, контроль — это часть программы. Им нужно знать, где находятся участники. Чтобы не сбежали, не напились до состояния нестояния и не вляпались в историю перед стартом.

Но одно дело контроль перемещения, и совсем другое — прослушка.

Я прикрыл глаза, делая глубокий вдох. Мир вокруг привычно потерял цвета, превратившись в серую схему. Я переключился на магическое зрение.

Энергетические потоки в комнате были спокойными.

Я посмотрел на часы. Ничего.

В энергетическом спектре они выглядели как обычный кусок пластика, металла и микросхем. Слабое свечение от батареи, тонкие нити электрических цепей. Никаких магических закладок, никаких подозрительных уплотнений эфира или следов чужой воли. Если это и была слежка, то чисто техническая, без примеси магии.

И уж тем более никаких темных клубящихся дымков, способных вытянуть жизнь по капле.

— Часы как часы, — констатировал я, возвращаясь в обычное состояние. — Ну не разбирать же их по винтикам, в конце концов?

Сломаю, и дисквалифицируют еще. А искать «жучки» отверткой — это уже занятие для параноиков уровня шапочки из фольги. Будем считать, что Большой Брат просто приглядывает, чтоб я не потерялся.

Я сел на кровать.

Два дня.

Сорок восемь часов свободы в городе, где где-то бродит существо, укравшее чужое лицо, и где живет единственная эльфийка, которая знает обо мне правду.

Я достал телефон. Палец привычно скользнул по экрану, открывая мессенджер. Чат с Шаей висел в топе.

Быстро набрал текст:

«Привет. Я уже в Москве. Заселился, получил вольную на два дня. Встретимся?»

Нажал «Отправить».

Сообщение улетело, отметившись одной галочкой. Я откинулся на подушку, глядя в потолок. Теперь оставалось только ждать ответа.

Хотя, зная Шаю, она найдет время. Любопытство — ее вторая натура, а я сейчас — самая большая загадка в ее жизни.

Лежать в номере и гипнотизировать потолок было невыносимо. Энергия, накопленная в дороге, требовала выхода, а мозг — смены картинки. Стены, пусть и оклеенные дорогими обоями, все же давили.

Я накинул куртку и вышел на улицу.

Территория комплекса, которую я мельком оценил по дороге к корпусу, при ближайшем рассмотрении оказалась не просто большой. Она без преувеличения была огромной. Необъятный город-сад, отгороженный от шумной Москвы высоким забором и невидимым куполом тишины.

Я неспешно брел по аллеям, вымощенным брусчаткой, и с каждым шагом мое удивление росло.

Архитектура здесь была странной смесью дореволюционного ампира и современного хай-тека, но, как ни странно, это не резало глаз. Жилые корпуса прятались в зелени вековых лип и голубых елей. Садовники, коих тут, судя по всему, был целый штат, явно знали свое дело: газоны были подстрижены под линейку, кусты сформированы в идеальные геометрические фигуры, а опавшая листва исчезала с дорожек быстрее, чем успевала коснуться земли.

Я прошел мимо спортивного кластера. Небольшие, но, судя по оборудованию, упакованные по последнему слову техники залы с панорамным остеклением. Беговые дорожки, эллипсоиды, зоны свободных весов — все новенькое, блестящее хромом.

Чуть дальше, за живой изгородью, блестела гладь открытого бассейна с подогревом. Пар поднимался над водой, создавая сюрреалистичную картину: осень, промозглый ветер, и голубая лагуна посреди Москвы.

Но больше всего меня впечатлила зона СПА.

Бревенчатый сруб русской бани, массивный, основательный, с резными наличниками. Рядом приземистое здание хаммама с характерным куполом. Вывески обещали массаж и прочие радости жизни, о которых простой коронер из уездного города N может только мечтать, разглядывая глянцевые журналы.

Я остановился, сунув руки в карманы, и огляделся.

В голове крутился один и тот же вопрос: «За чей счет банкет?»

Империя, конечно, велика и обильна, но казна не бездонна. Обычно государство экономит на спичках, требуя отчет за каждый потраченный рубль. А тут — аттракцион неслыханной щедрости. Тренажеры, бассейны, мраморные холлы… Все это стоит бешеных денег. И все это предоставлено нам, простым смертным из глубинки, совершенно бесплатно.

Ради чего?

Чтобы показать, как Родина любит своих сынов? Сомнительно. У Родины любовь обычно выражается в грамотах и внеочередных званиях, а не в турецких парных.

Чтобы замылить нам глаза? Чтобы мы расслабились, размякли в теплой водичке и потеряли бдительность перед тем, как нас начнут просеивать через сито финального отбора?

Мысли роились в голове, но ответов не было. Одни догадки, и одна другой конспирологичнее.

Я хмыкнул и покачал головой.

Смысла ломать над этим голову сейчас не было никакого. Дареному коню, как говорится, в зубы не смотрят, даже если этот конь смотрит с прищуром в ответ. Я здесь, у меня есть доступ ко всем этим благам, и было бы глупо ими не воспользоваться. В конце концов, когда еще представится шанс пожить жизнью столичного мажора за казенный счет и не округлять глаза потом за счета за электричество?

В этот момент в кармане брюк ожил телефон. Короткая, требовательная вибрация вырвала меня из размышлений о бюджетах Империи.

Я вытащил аппарат. Экран загорелся, разгоняя начавшие сгущаться сумерки.

Сообщение.

Шая: «Привет. Я свободна. Где встретимся?»

Губы сами собой растянулись в улыбке. Просто, коротко и по делу. Как я и люблю. Никаких «как доехал», «как погода». Сразу к сути.

Я быстро набрал ответ.

Я: «Давай я заеду, а там пусть будет сюрприз».

Отправил.

Сюрприз — это всегда хорошо. Это интрига. Это возможность увидеть искреннюю эмоцию. Да и, честно говоря, я еще сам не решил, куда именно мы поедем. Но в Москве вариантов миллион, что-нибудь придумаю по дороге. Завезу ее в какой-нибудь местный «Макдональдс», чтобы побаловать фастфудом, о которого у нее обычно аж глаза сверкают, а затем можно и в кино или еще куда. Разберемся.

Ответ прилетел почти мгновенно, словно она держала телефон в руках.

Шая: «Уговорил».

Я убрал телефон обратно в карман. Настроение, и без того неплохое, взлетело на пару пунктов вверх. Вечер обещал быть интересным. Шая, Москва, свобода… И никаких трупов. Идеально.

Нужно было возвращаться в номер. Принять душ, переодеться во что-то менее официальное, чем дорожный костюм, и вызвать такси.

Я резко, не глядя, развернулся на каблуках, намереваясь быстрым шагом направиться к своему корпусу. Мысли уже были там, в городе.

И в этот самый момент мир качнулся.

Удар был глухим и жестким. Плечо в плечо.

Я врезался в кого-то, кто стоял или проходил буквально в полушаге за моей спиной. Столкновение было настолько неожиданным и сильным, что меня развернуло на месте. Ноги заплелись, и я едва удержал равновесие, взмахнув руками, чтобы не рухнуть на брусчатку.

Человек, в которого я влетел, отшатнулся, не устояв на ногах.

С самим проникновением на мероприятие проблем не возникло. Александр Борисович, при жизни бывший человеком педантичным и до тошноты системным, хранил все документы в одной папке на рабочем столе. Мастеру потребовалась всего одна ночь в сыром, пахнущем плесенью подвале заимки, чтобы вытрясти из угасающего сознания донора все необходимые коды доступа.

Это было грязно ио утомительно. Человеческий разум — хрупкая штука, и при грубом вмешательстве он ломается как сухая ветка. Приходилось действовать аккуратно, послойно снимая память, чтобы не повредить нужные файлы. Где лежит приглашение? В верхнем ящике. Где паспорт? Во внутреннем кармане пиджака. Как зовут кота? Барсик.