— Так что, пожалуйста, — голос пристава стал назидательным. — Полистай там какие-нибудь учебники, Виктор. Освежи теорию. И если у нас получится пройти отборочный этап, то будет замечательно. Мне лишняя галочка в отчетности тоже не помешает, а тебе — плюсик в карму и новые холодильники.

Я скривил морду лица в неопределенной эмоции, которую при большом желании можно было бы интерпретировать во что-то вроде «как скажете, господин пристав, ваша воля для меня закон».

— Обещать ничего не буду, — сказал я, вставая. — Я практик, а не теоретик. Но попробую. Темы известны?

— Нет, — спокойно ответил Докучаев, возвращаясь к своим бумагам. — Все, что касается коронерской службы. Анатомия, танатология, судебная медицина, законодательство.

— Мгм… — многозначительно выдал я.

— Мгм, — подтвердил Докучаев с той же интонацией.

— Мгм… — снова покивал я, делая вид, что глубоко задумался.

— Да иди уже, — махнул он рукой. — В общем, освежи память, удели внимание. Не опозорь нас.

Я уже взялся за ручку двери, но замер.

— А когда? — уточнил я по срокам. — Месяц? Неделя?

Докучаев поднял на меня глаза. В них читалось легкое сочувствие.

— Завтра.

— Что? — я обернулся. — В смысле — завтра?

— Завтра придет инспектор, при котором ты будешь сдавать тест.

— Кто-то еще будет?

— Нет. Вы и инспектор.

Я усмехнулся. Ситуация становилась все более абсурдной.

— Это что, каждому, кто сдает этот тест, будет приставлен персональный надзиратель? У Империи настолько много свободных чиновников, что они могут позволить себе такую роскошь?

— Человек просто будет смотреть, чтобы ты не списывал, Виктор. Процедура такая. Обеспечение честности и прозрачности.

Я хмыкнул.

— Ясно. Честность и прозрачность. Любимые слова наших чиновников. Хорошо, к которому часу мне готовить свою голову к экзекуции?

— К полудню. Освободи график.

— Хорошо. Меня оповестят?

— Да, я пошлю секретаря за тобой. Или сам позвоню.

— Могу идти дальше работать?

— Иди. Но лучше все-таки подготовься. Хотя бы морально.

Я кивнул и вышел из помещения.

В коридоре было тихо. Я шел обратно к себе, размышляя о предстоящем. Олимпиада… Звучало как бред, но за этим бредом маячили вполне реальные деньги для службы. И если для этого нужно всего лишь решить пару тестов под присмотром какого-то столичного крючкотвора, то для меня это не составит труда. Все же, в прошлой жизни я был человеком медицины и в этих вопросах я буду чувствовать, как рыба в воде.

А вот что касается юридических вопросов… тут я очень надеюсь, что Виктор Андреевич меня не подведет и что он в свое время хорошо выучил коронерский устав.

Оставшуюся часть рабочего дня я провел в за моноблоком и старыми, потрепанными томами Коронерского Устава, которые нашел в шкафу, где они стояли, наверное, еще задолго до того, как пристав Докучаев появился на свет.

Чтение юридической литературы — это особый вид мазохизма. Канцелярский язык Империи был тяжеловесным и изобиловал такими оборотами, от которых нормальный человеческий мозг сворачивался в трубочку, умоляя о пощаде.

«В случае обнаружения признаков насильственной смерти, кои могут быть трактованы двояко, надлежит…» — и дальше три страницы текста о том, что нужно просто позвонить уряднику. Почему-то такие вот формы напоминали видеоряды на ютубе из моего мира, где человек десять часов к ряду резал воду из-под крана или, например, час в шутливой, но максимально серьезной манере объяснял, как создать папку на рабочем столе. И это не шутка, если задаться целью, то их можно спокойно найти в открытом доступе.

Продираясь через дебри параграфов, я освежал в памяти структуру службы, субординацию, права и обязанности. К моему удивлению, память Виктора Громова услужливо подкидывала нужные фрагменты. Видимо, когда-то, еще до того, как утопить свою карьеру в бутылке, он действительно учился, и учился неплохо.

Когда с бюрократией было покончено, я перешел к самому главному — медицине.

Интернет пестрил онлайн-тестами для студентов-медиков и практикующих врачей. Я открывал их один за другим. Сначала немного подтормаживал, но с каждым вопросом, с каждым знакомым термином темп моих ответов начинал ускоряться. Видимо, мозг подбирался к старым нейронным связям и выуживал знания, что пылились без надобности годами.

«Синдром Мэллори-Вейсса характеризуется…» — разрыв слизистой оболочки в области пищеводно-желудочного перехода. Ответ выскакивал в голове раньше, чем я успевал дочитать варианты.

«Триада Бека при тампонаде сердца…» — гипотония, набухание яремных вен, глухие тоны сердца. Элементарно.

Я прогонял себя по анатомии, физиологии, патологической анатомии. Знания, вбитые в меня в прошлой жизни годами зубрежки и практики, никуда не делись. Они просто спали, ожидая, когда их позовут. Алексей Воробьев, кем я был когда-то, был хорошим специалистом. И теперь этот специалист просыпался, расправлял плечи и довольно хмыкал, щелкая сложные диагностические задачки как орешки.

Конечно, были моменты, где я запинался. Фармакология, например, шагнула вперед, да и названия некоторых препаратов в этом мире отличались. Но тут включалась логика. Действующее вещество, группа, механизм действия — и правильный ответ находился методом исключения.

Домой я вернулся с гудящей головой, но раз просили подготовиться, то буду делать это дальше.

Ужин прошел мимо меня — я механически закидывал в себя еду, продолжая мысленно классифицировать виды странгуляционных борозд.

Когда стемнело, я спустился в гостиную. В камине весело трещали дрова, наполняя комнату уютом и теплом. Алиса и Лидия сидели на диване, укрывшись пледами. Алиса что-то рисовала в блокноте — судя по всему, схему проводки для верфи, а Лидия читала книгу.

— Дамы, — обратился я к ним, привлекая внимание. — Мне нужна ваша помощь.

Девушки синхронно подняли головы.

— Нужно кого-то закопать? — невинно поинтересовалась Алиса.

— Или воскресить? — добавила Лидия.

— Почти. Нужно провести экзекуцию моего мозга. Я готовлюсь к завтрашнему тесту, и мне нужен спарринг-партнер. Я дам вам планшет с вопросами и ответами. Ваша задача — гонять меня по ним. Быстро, без пауз, вразнобой.

— По каким еще тестам?

— Завтра у меня экзамен по коронерской службе. Некогда сейчас объяснять, давайте перейдем к сути, пожалуйста.

Лидия отложила книгу и с интересом посмотрела на меня.

— Блиц-опрос? — уточнила она. — Звучит заманчиво. Люблю проверять чужие знания.

— Я буду следить за временем! — Алиса тут же отбросила блокнот и достала телефон, открывая секундомер. — Сколько секунд на ответ?

— Давай пять, — решил я. — В реальной ситуации времени на раздумья нет.

Я передал Лидии планшет, на котором был открыт большой сводный тест по анатомии и судебной медицине. Она пробежала глазами по списку, ее брови одобрительно приподнялись.

— Ну что ж, граф, — она приняла строгий вид, поправив несуществующие очки на переносице. — Надеюсь, вы готовы. Алиса?

— Готова! — рыжая держала палец над кнопкой «старт».

— Время пошло.

Лидия начала без раскачки, как у Тины Канделаки в передаче «Самый Умный».

— Сколько костей содержит человеческое тело в норме у взрослого человека⁈

Я ответил мгновенно, не задумываясь:

— Двести шесть. Однако цифра может варьироваться. У многих людей есть добавочные кости, например, сесамовидные, или сращение некоторых позвонков. Но классический ответ — двести шесть.

— Принято, — кивнула Лидия, не давая мне передышки. — За что отвечает парасимпатическая нервная система⁈

— За восстановление запасов энергии, — отчеканил я. — Снижение сердечного ритма, стимуляция секреции пищеварительных желез, сужение зрачков. Режим «отдыхай и переваривай».

Алиса одобрительно кивнула, глядя на секундомер.

— Три секунды! Отлично.

— Дальше! — скомандовала Лидия, листая список. — Анатомия черепа. Турецкое седло — это?!.