В трубке повисла тишина, нарушаемая лишь шорохом. Он тяжело вздохнул. Я прямо представил, как он сейчас морщится, прикладывая пальцы к глазам и массируя веки, проклиная тот день, когда связался со мной.

— Хоть бы раз ты позвонил и просто позвал меня выпить пива в бане, — проворчал он устало. — Нет, вечно у тебя: трупы, магия, спасите-помогите.

— Еще станется, — пообещал я. — Пиво с меня, ящик. Кажется, случилось что-то по вашей части. Лидия сказала звонить именно тебе.

— Понял. Уже выезжаем. Группу подниму по тревоге.

Корней отключился.

Я медленно опустил руку с телефоном. Тишина кухни, еще минуту назад казавшаяся уютной, теперь давила на уши.

Все. Больше я ничего сделать не мог. Я за тысячи километров от Феодосии. Я не могу телепортироваться к ним, не могу закрыть собой, не могу ударить магией. И на кой-только черт они туда полезли…

Воображение рисовало страшные картины: Алиса в лапах какого-нибудь монстра, Лидия, лежащая без сознания…

Придется заняться делом, чтобы не сойти с ума.

Я снова взял телефон и открыл его, глядя на темный экран. Хотелось набрать Лидию. Просто услышать, что они живы, что помощь пришла. Но что я ей скажу? «Держись»? «Жди подмогу»? О, небо, я даже не знаю, что там происходит! Мой звонок может выдать их, отвлечь в критический момент. Нельзя.

Я выругался сквозь зубы.

Нужно было переключиться. Решить ту проблему, которая здесь, под рукой, и на которую я могу повлиять.

Я нашел в контактах номер Шаи и набрал.

Она взяла трубку через два гудка.

— Да? — ее голос был спокойным и деловым.

— Забыл тебе часы отдать, — сказал я, стараясь говорить ровно. — Те самые, отцовские. Артефакт. Встретимся?

— Заедешь за мной? — спросила она. — Адрес помнишь?

— Да. Ко скольки?

— Мм… давай через полчаса. Я как раз закончу с бумагами.

Я посмотрел на часы. Времени было достаточно.

— Мне как раз к тебе ехать столько примерно с учетом пробок.

— Вот и отлично. Жду.

— До встречи.

Я убрал телефон в карман, чувствуя холод металла от часов, лежащих там же. Этот проклятый механизм чуть не убил моего отца. Теперь он отправится в хранилище спецслужб, где ему и место.

По крайней мере одну проблему я сегодня закрою. А с остальным… будем надеяться на Корнея и удачу.

Я вышел из кухни и направился к выходу.

— Палыч, буду поздно.

— Как скажете, молодой господин.

Поездка до Министерства Внутренних Дел заняла чуть больше получаса. Припарковавшись у монументального здания с колоннами, я достал телефон и набрал короткое сообщение: «Я на месте».

Ответ прилетел почти мгновенно: «Заходи, я скажу охране».

Я вышел из машины, поправил пиджак и, прихватив трость, поднялся по широким ступеням.

На проходной меня встретил хмурый дежурный.

— Я к Аль’к Шатир.

Он, сверившись с компьютером, молча кивнул и пропустил через турникет.

Шая ждала меня у лифтов. Она выглядела уставшей, но собранной, в строгой форме, которая ей шла ничуть не меньше, чем вечернее платье или плащ оперативника.

— Привет, — сказала она, нажимая кнопку вызова лифта. — Идем. Нам на четвертый.

— Привет, — кивнул я. — Как день?

— Безумный, — коротко ответила она. — После ночной зачистки бумаг гора, начальство на ушах. Но мы справились.

Лифт бесшумно поднял нас на нужный этаж. Коридоры МВД были длинными, пахли казенной мебелью и кофе. Люди в форме сновали туда-сюда, не обращая на нас внимания.

Мы подошли к массивной двери с табличкой «Архив спецхранения». Шая приложила пропуск к считывателю, набрала код на панели. Замок щелкнул, и дверь отворилась.

— Прошу, — она жестом пригласила меня внутрь.

Помещение архива напоминало банковское хранилище. Ряды металлических шкафов, стеклянные витрины с подсветкой, столы с микроскопами и сканерами.

Но самое главное было не в мебели.

Войдя внутрь, я едва не споткнулся. Воздух здесь был… плотным. Он вибрировал, гудел как высоковольтная линия.

— Ого, — вырвалось у меня.

Я огляделся. На полках стояли футляры, шкатулки, контейнеры — все подписанные, опечатанные. И от каждого из них тянулся тонкий шлейф энергии.

Шая хмыкнула, заметив мою реакцию.

— Впечатляет?

— Мягко сказано, — ответил я. — Я думал, подобные места должны быть спрятаны в бункерах на глубине километра, а не в центре Москвы, где мимо ходят толпы зевак.

— К нему не так просто добраться, как ты думаешь, — сказала она, проходя вглубь зала. — Тут стоит десять уровней магической защиты. Плюс физическая охрана, плюс системы безопасности. Всем левым здесь не место.

Я переключил зрение на магический спектр.

Мир вспыхнул. Стены, пол, потолок — все было оплетено сложнейшей паутиной защитных заклинаний. Руны светились, пульсировали, переливались всеми цветами спектра. Это был не просто бункер, а крепость, построенная из чистой магии.

— Да уж, — пробормотал я, моргая, чтобы вернуть зрение в норму. — Серьезный подход.

Я медленно пошел вдоль рядов, читая таблички под экспонатами.

«Кольцо „Шепот Бездны“. Изъято при аресте главы секты „Сыны Тьмы“, 1894 год. Класс опасности: А. Вызывает безумие при контакте».

«Ритуальный нож ацтеков. Материал: обсидиан. Использовался для жертвоприношений. Содержит остаточную энергию душ».

Я остановился у небольшого стеклянного куба, внутри которого лежал обычный на вид гребень для волос.

— А это что? — спросил я, указывая на него. — Выглядит безобидно.

Шая подошла ближе.

— Гребень графини Батори, — пояснила она. — Если верить легенде, она расчесывала им волосы после своих процедур. Любая женщина, которая им воспользуется, начинает стареть в десять раз быстрее.

— Мило, — скривился я.

Прошел дальше. Взгляд зацепился за массивный свинцовый контейнер с надписью: «Фрагмент метеорита „Тунгусский гость“. Радиоактивен. Магически нестабилен».

— А здесь что? — кивнул я на соседнюю полку, где под стеклом лежал высушенный человеческий палец.

— Палец святого… или не очень, — пожала плечами Шая. — Некроманты любят такие штуки. Можно поднять мертвеца, имея лишь фалангу.

— Увлекательно, — хмыкнул я. — Прямо лавка ужасов.

— И не говори. Но я искренне рада, что имею к ним минимум отношений и редко сюда захаживаю. Хотя таких штук и у моего народа было валом, и как раз в скором времени архив пополнится большой коллекцией Ворона. Благодаря тебе многое удалось найти и изъять.

— Рад помочь.

Она улыбнулась и кивнула в ответ.

Мы подошли к свободному столу в конце ряда. На нем стоял открытый свинцовый футляр, обитый изнутри красным бархатом.

— Давай сюда, — сказала Шая. — Я уже зарегистрировала их в системе. Осталось только положить.

Я достал часы. Они блеснули в свете ламп. На секунду мне показалось, что я чувствую их холод даже на магическом уровне, а не просто кожей.

Шая захлопнула крышку, щелкнула замками и повесила пломбу.

— Все, — выдохнула она. — Здесь они никому не навредят.

Мы вышли из архива и спустились на лифте. Шая расписалась в журнале на проходной, сдав ключи.

— Закончила? — спросил я, когда мы вышли на улицу.

— Да, — она потянулась, расправляя плечи. — Смена закрыта. Теперь я гражданское лицо.

Мы подошли к машине. Я открыл перед ней дверь.

Шая села, я обошел капот и занял водительское место.

— Ну и куда теперь? — спросила она, поворачиваясь ко мне. В ее глазах плясали лукавые огоньки. — Домой я не хочу, спать тоже. Есть предложения?

Алиса стояла, сжимая в руках спинку старого стула так, что побелели костяшки пальцев, а ногти, казалось, вот-вот вопьются в дерево и раскрошат его на мелкие кусочки. Её била крупная, неуемная дрожь. Не столько от могильного холода, пропитавшего чердак, сколько от того запредельного напряжения, которое выкручивало каждую клетку её тела наизнанку.

Магическое зрение, которое она удерживала на чистом упрямстве и адреналине, высасывало силы быстрее, чем вытекающая из артерии кровь. Громов ведь предупреждал. Он говорил, что резерв новичка смехотворен, а игры с психеей опасны. Но слышать предупреждения это одно, а чувствовать, как сама жизнь утекает прочь, превращая тело в ватную куклу — совсем другое.