Я промолчал. Какие тут могли быть слова? Я просто сделал то что должен был.

— Какие у вас планы дальше? — спросил я, меняя тему.

— Главный подозреваемый сбежал, но культисты разбиты, — вмешалась Шая. Она достала из кармана плаща тонкую сигарету, прикурила от изящной серебряной зажигалки. Огонек на миг осветил ее бледное, сосредоточенное лицо. — Нам предстоит еще много работы, если учесть, что это существо умеет менять личины, — она сделала паузу, и не по-женски дважды затянулась длинными затяжками, от чего тонкая сигарета почти мгновенно истлела. — В любом случае, — она отщелкнула окурок пальцами в сторону, и он огненной дугой прочертил темноту, — будем контактировать. Нравится вам это или нет.

— Могу сказать, что какие бы чувства вы ко мне ни испытывали, это взаимно, — ответил я. Фраза получилась двусмысленной ровно настолько, насколько я хотел. Пусть сами решают, что я имел в виду.

Шая одарила меня долгим, изучающим взглядом, а потом перевела его на брата.

— Ты пешком сюда шел, что ли?

— Естественно, — буркнул Нандор. — Мне не нужны были лишние глаза.

Эльфийка тяжело вздохнула, выпуская остатки дыма из легких.

— Господин коронер, не подбросите нас до города?

— Подброшу, — кивнул я. — Но сначала надо закрыть вопрос.

Я достал телефон, нашел в контактах «Черный крест ✠» и нажал вызов. Корней ответил почти сразу.

— Виктор, я начинаю замечать, что твои ночные звонки обычно не сулят ничего хорошего. Что там? — сказал он сходу.

— Присылаю координаты, — сказал я без предисловий. — Нужны твои люди. Те, кто сможет забрать тела оккультистов.

— Тела? — в его голосе прозвучало удивление.

— Да, Корней. Именно тела. Мертвых. Можете эти заслуги полностью приписать инквизиции как блестяще проведенную операцию по искоренению ереси и адептов черной магии. Мне не особо важно, как вы это обставите, но дело надо закрыть. Подробности расскажу позже.

— Громов, и с каких пор ты стал такой альтруист, а?

— Да хрен его знает. Жил себе спокойно-мирно, а потом полезла всякая нечисть в наш город. И что мне прикажешь, в стороне сидеть? Уж нет, уволь. Так что, машина будет?

— Скоро будем. Координаты только перепроверь, еще не дошли.

— Щас гляну. Жду вас тут.

Я сбросил вызов, отправил геолокацию и убрал телефон. Теперь оставалось только ждать.

Мы стояли у машины, и время снова замедлило свой бег. Луна вынырнула из-за туч, залив мертвую старую своим серебристым светом. Через пятнадцать минут из-за поворота показался фургон. Черный, без окон, с заметным золотым крестом на дверце.

Он остановился рядом с нами. Дверь открылась, и на асфальт спрыгнул Корней. Он был бледен, все еще не до конца оправился от ранения, но в его глазах уже горела прежняя сталь. Он окинул взглядом меня, потом эльфов, задержался на входе в подземелье.

— Что ж, — сказал он тихо. — Похоже, у вас была веселая ночка.

— Не то слово, — ответил я, пока люди из инквизиции начинали заходить с мешками и носилками в темноту коллектора.

— Кто-то может проводить до места? — уточнил Корней. — А то петлять по подземке, мягко говоря, ни времени, ни желания.

— Пойдемте, — сказал я, после чего мы с Мастером Инквизиции и его подчиненными сходили один раз к месту, где случилось побоище. Когда мы вошли в помещение, Корней присвистнул.

Через несколько минут зал был залит светом мощных тактических ламп. Картина предстала во всей своей уродливой полноте: разбросанные по полу тела в черных балахонах, застывшие в неестественных позах смерти. Стены, испещренные рунами, которые теперь, при ярком свете, казались просто выцарапанными рисунками из сумасшедшего дома.

Алтарь в центре теперь был холодный, пустой, сбросивший с себя всю зловещую магию. Он превратился в обычный кусок камня, заляпанный кровью и воском.

— Интересно, — сказал Корней так тихо, что я едва его расслышал. Слово это было лишено всякого любопытства. Как если бы патологоанатом произнес: «Любопытный случай некроза». Вроде бы ничего нового, но удивление возникло.

— Мгм, — мрачно ответил я.

Больше говорить было не о чем. Картина говорила сама за себя. Мы вернулись наружу, в прохладу ночного воздуха.

Корней прислонился к стене фургона, достал сигарету. Его руки слегка дрожали, когда он подносил к ней зажигалку. Видимо, слабость в теле еще до конца не прошла.

Мы стояли и молча ждали, пока его люди методично, одного за другим, выносили из коллектора черные, тяжелые мешки и грузили их внутрь фургона.

— Мне страшно представить, кто все эти люди, когда мы снимем с них капюшоны и начнем опознавать, — наконец произнес он, выпустив струю дыма. Дым медленно таял в неподвижном воздухе. — Пекари, чиновники, лавочники. Обычные граждане, которые днем улыбаются соседям, а по ночам режут глотки во славу какой-нибудь мерзости.

— Как минимум один из них — урядник Ковалев, — сказал я ровно. — Думаю, он и был тем, кто слил информацию лже-Вяземскому, и тот успел уйти из дома до нашего налета.

Корней медленно повернул ко мне голову. В его глазах отразился огонек сигареты. Он не стал задавать вопросов, а просто принял этот факт, добавив его к десяткам других, из которых состояла его работа.

— Ясно, — только и сказал он.

Когда последний мешок скрылся в фургоне, я счел свою миссию выполненной. Попрощался с Корнеем, оставив его заниматься инквизиторской работой — перевозка, оформление, отчетности и прочие формальности.

Мы с эльфами молча дошли до моего «Имперора». Дверцы открылись и захлопнулись почти беззвучно. Я сел за руль. Шая, не говоря ни слова, устроилась на заднем сиденье, Нандор сел рядом со мной. На лицах девушек застыло немое удивление, но ни одна из них не произнесла ни слова. Вопросов было слишком много, и они понимали, что сейчас не время их задавать.

— Куда подкинуть? — спросил я, заводя двигатель.

— Просто до города, — ответил Нандор, глядя прямо перед собой, на разбитую дорогу. — Дальше разберемся.

— Как скажете.

Машина тронулась. Сначала наш путь лежал через такие же безлюдные, темные улицы. Скелеты заводских корпусов провожали нас взглядами пустых оконных проемов и словно махали повисшими на одной петле створками.

Сомневаюсь, что мне когда-нибудь еще захочется сюда заехать, но зарекаться нельзя было. Кто знает куда еще вынесет служба?

Но постепенно пейзаж за окном менялся. Появились первые признаки цивилизации — одинокий красный глаз светофора, светящийся в пустоту на перекрестке. Затем редкие уличные фонари. Их свет казался теплым и живым после мертвенного сияния луны и мрака.

Мы въехали в спящий город. Дома с темными окнами хранили чужие сны. Но кое-где еще горел свет, и за тонкой тканью занавесок угадывалась жизнь — кто-то читал, кто-то смотрел кино, кто-то просто не мог уснуть.

Мимо пронесся почти пустой ночной автобус. В его освещенном салоне фигура кондукторши в синей униформе клевала носом. На одной из улиц мы миновали парочку, прижавшуюся друг к другу в тени старого платана. Они о чем-то тихо шептались, и их смех, легкий и беззаботный, донесся до нас через приоткрытое окно. Они были в своем маленьком, отдельном мире, которому не было дела ни до культистов, ни до тварей, меняющих облик.

Из-за поворота донесся глухой, утробный пульс басов. Ночной клуб. У входа толпилась молодежь, яркое пятно лилового и малинового света выхватывало из темноты их смеющиеся лица, голые плечи девушек, блеск бокалов в руках. Жизнь продолжалась.

Я плавно проплывал мимо, невольно подмечая детали.

Подъехав к центральной площади, я остановился.

— Приехали.

Эльфы вышли из машины. Нандор обернулся, его лицо в свете городских огней уже не казалось таким бледным и измученным.

— Еще раз спасибо, коронер.

— На связи, — только и сказала Шая.

Они не стали прощаться. Просто повернулись и зашагали по тротуару, две высокие, стройные фигуры, которые через мгновение растворились в переулках ночного города.