— Насыщенно, — я уставился в свою чашку. — Вызов в Приморск. Таверна «Морской Волк». Пять трупов, и все ЧВКшники из «Щита Империи». Расстреляли в упор из мелкокалиберных «пэ-пэшек», некоторым еще ножом в сердце добили. Оружие забрали.

Говорил я ровно, механически. Привычка. Если пропускать каждую смерть через себя, можно довольно быстро свихнуться. Хотя, как показала практика, все, кто работал у нас в патологоанатомической, обычно имели стальные нервы.

Нандор и Шая переглянулись. Лица остались неподвижными, но в глазах что-то мелькнуло.

— ЧВК, — протянул Нандор. — Их народ не жалует, хотя услугами пользуется постоянно.

Его не удивило насилие. Ну да, понятно. Для них это просто люди убивают людей. Не их война. Они свою войну давным-давно отвоевали, а теперь работают на Империю, сидят в своих департаментах, защищают свой народ изнутри системы. Но нас, людей, особо не жалуют, и это чувствуется. Впрочем, я бы на их месте, наверное, тоже.

— А по нашему вопросу… — Нандор оставил фразу висеть в воздухе. — Есть подвижки?

«Наш вопрос». Значит, я уже не один в этом деле. Хорошо. Можно раскрывать карты.

— Есть, — я допил кофе. Пауза. Иногда пауза говорит больше, чем слова. — Мы кое-что предприняли.

Нандор посмотрел мне в глаза. Я выдержал взгляд.

— Я запустил утку, — сказал спокойно. — Через все доступные каналы. СМИ, паблики, форумы. Даже те, где обсуждают котиков. Везде один и тот же вброс: во время вскрытия того эльфа я нашел улику. Важную улику. Что-то такое, что они пропустили. Что-то, что выведет нас прямо к ним.

— Но тела нет, — сказала Шая без осуждения. Просто констатация факта.

— Именно, — кивнул я. — Но они-то не знают, что я мог там найти за время, пока труп был у меня. И проверить не смогут, не высунувшись из своей норы. Они начнут нервничать. Попытаются выяснить, что именно я нашел. Кто-то обязательно наделает глупостей. А мы будем ждать.

Пусть видят, что я не просто жду у моря погоды, а ищу выход из положения и двигаюсь в сторону решения проблем. Я надеялся, что это заставит их считаться со мной. И, если Шая изначально проявляла большую заинтересованность, чем ее брат, то мне было важно укрепить свою позицию в его глазах. Хорошие связи в различных структурах, знаете ли, лишними не бывают.

Что во мне говорило, личные рассуждения или громовская доля сознания, я не очень понимал.

Эльфы молчали. Затем переглянулись. Между ними происходил какой-то разговор без слов, понятный только им двоим. Потом Нандор едва заметно кивнул.

Оценили, значит. План был безумным, мне все об этом уже сказали. Но почему-то я был уверен, что такая провокация должна сработать. Против сумасшедших обычные методы не работают — это они понимали не хуже меня.

Я поставил пустую чашку на стол. Эльфы теперь смотрели на меня по-другому. Не как на провинциального коронера, случайно влипшего в какую-то оккультную херню, а как на человека, с которым можно иметь дело. Может, немного безумного или чересчур рискующего. Однако это не отменяло факта, что мои методы сработали ранее с той же группой «Старешго» и сработают сейчас.

Не проверишь — не узнаешь.

Надеюсь, что именно здесь, в пустом ночном кафе под тусклым светом единственной лампы, за столом, к которому прилипали локти, мы положили начало союзу… пусть временному, но союзу. Странно все это, конечно. Но если начать перечислять все странности с первого дня перерождения, то это даже не входит в первую десятку странных вещей, что случились со мной.

Нандор медленно поднялся, вслед за ним встала и Шая. Он бросил на стол несколько купюр — сумма была явно больше, чем требовалось по счету. Жест был спокойным, уверенным, как и все, что он делал.

Я внутренне усмехнулся. Хотелось бы сказать, что когда я держал его на прицеле, на лице эльфа хоть что-то дрогнуло. Но нет. Даже тогда он был невозмутим, как буддийский монах на иголках.

— Тогда до связи, коронер, — сказал он безразличным тоном. — Надеюсь, ваша идея себя оправдает.

Он кивнул сначала мне, потом девушкам, и, не оглядываясь, направился к выходу. Шая помедлила на мгновение. Она встретилась со мной взглядом. В очередной раз. И в ее темных глазах на долю секунды мелькнуло что-то… сложное, как мне показалось, почти что личное.

Затем она едва заметно улыбнулась и последовала за братом. Звякнул колокольчик. Они ушли, оставив после себя запах сандала, сирени, крыжовника и еще больше вопросов.

Мы тоже поднялись. Дорога до прозекторской пролегала через замершие сейчас промышленные кварталы. Редкие фонари выхватывали из темноты ржавые заборы, глухие стены цехов, железнодорожные пути.

«Имперор» катил по пустым улицам, его фары прорезали густой мрак. Я вел машину, но мысли гуляли по кругу. Пять душ, которые еще не успели слиться с единым потоком энергии. И я знал, что должен их услышать. Хотя, вернее будет сказать, что я банально хотел знать, что там случилось, и кто их убил.

Когда мы свернули на подъездную дорогу к моргу, я издалека увидел его. Черный угловатый силуэт катафалка, стоявший прямо у входа. Его габаритные огни тускло светились в темноте. Рядом, на мокром асфальте, темнели несколько бесформенных куч.

Я припарковался в нескольких метрах. Фары моего «Имперора» выхватили из мрака всю сцену целиком. Два санитара, здоровенные лбы в рабочих комбинезонах стояли, прислонившись к машине, и лениво курили, пуская в ночной воздух кольца сизого дыма. А у их ног, прямо на грязном, мокром асфальте, лежали пять черных мешков.

Ну и че за херня тут происходит? Я смотрел на эту картину и не мог поверить своим глазам, сам не заметив, как сжал руль до скрипа кожи. Они просто… выгрузили их и стояли. Почему? Что случилось?

— Сидите здесь, — бросил я девушкам, выключая двигатель.

Вышел из машины. Ночной ветер тут же дернул полы пиджака. Я шел к ним, и каждый мой шаг отдавался гулким влажным шлепком в пространстве.

Они заметили меня, когда я был уже в нескольких метрах. Лениво отбросили окурки, которые со шкворчанием утонули в луже возле урны.

— А… господин коронер, — протянул один из них, тот, что повыше.

— Что здесь происходит? — спросил я с таким недоумением на лице, глядя на лежавшие черные мешки, что даже самый далекий тугодум бы понял, о чем речь. Я надеялся, что они были хоть немного умнее.

— Так это… — замялся второй, коренастый, с лицом, похожим на недопеченный блин. — Привезли, как вы и велели. А тут… стол-то один, а их — пятеро. Куда их класть-то? Не на пол же.

Я замер. Просто замер, глядя на их непрошибаемые лица. На эти два образца человеческой глупости и лени. Они привезли пять трупов и не знали, что с ними делать, потому что в морге только один секционный стол. Эта логика в своей абсурдности была почти гениальной.

Я медленно, очень медленно, выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— И поэтому вы уложили их на землю, я верно понял? — спросил я, переводя взгляд с одного на другого. — А холодильные камеры вам нахрена, спрашивается? Лоточки с гречкой там хранить?

Они переглянулись. На их лицах отразилось смутное, запоздалое понимание. Словно до них только что дошло, что, кроме секционного стола, в прозекторской есть еще кое-какие полезные помещения.

Я подошел к тяжелой стальной двери и, достав из кармана ключ, с лязгом провернул его в замке.

— Открыто, — сказал я, не оборачиваясь. — Заносите.

Они неуклюже, кряхтя, подхватили первый мешок и потащили его внутрь. Я стоял, глядя им в спину. Руки сами собой сжались в кулаки. Хотелось врезать. Каждому. Не сильно. Просто чтобы вправить мозги. Но я сдержался. Это было бесполезно.

— А вы чего тут так поздно, господин коронер? — я посмотрел на мешки на асфальте, потом на них. На лице одного читалась праздная любознательность, на лице второго — легкая степень дебильности.

— Как задницей чувствовал, что без меня не справитесь, — съязвил я. В этот момент из «Имперора» вышли девушки и подошли ко мне. — Заносите уже.