К середине праздника в честь наступления мира, Нор простил свою дочь и ее друга. Отчасти потому, что не мог злиться на Ласку, а она не мирилась с ним, пока он не объявил, что дарует Дику свое прощение. Отчасти Нор пришел в доброе расположение духа потому, что бестиары, сообразив, что никто не знает, что происходило в лагере вестерладцев вчерашней ночью, красочно описывали посольство королевы Владычицы Всех Стихий и ее серой свиты.

Люди хохотали до слез, поднимали кубки в честь Ласки, лучшей королевы на свете, но не все верили в эту историю. Король отказывался ей верить. Во всяком случае, так он говорил.[1]

На следующий день Дик покинул вновь отстроенный замок. Ласка умоляла его остаться, но Дик не хотел лишний раз попадаться на глаза Нору. Он видел, что на этот раз король всерьез задумался о пагубном влиянии рыцаря-бродяги на единственную наследницу Норлада. И, понимая, что привязанность дочки ничем не сломить, будет искать иной способ "приручить" Дика. Он обещал не бросать Ласку и прийти снова, но с грустью думал, что этой светлой дружбе на равных недолго осталось жить…

*****

Они виделись ещё много раз, но самая главная, пожалуй, встреча накануне Ласкиного совершеннолетия. Праздник должен начаться в полночь, с первой секундой наступившего нового дня. В эту ночь Ласка не спала. И не только потому, что волновалась перед важным событием. Она сбросила с балкона очень длинную веревочную лестницу, достававшую до подножия скалы, на которой стоял Норладский замок.

Королева ждала с вечера, с тех пор как стемнело и над лесом взошла красная луна. На ней, как на своем гербе, Ласка неизменно видела силуэт бегущего волка. Но прошло немало долгих минут, пока над перилами каменного балкона появилась рука, а вслед за ней и весь Дик перемахнул в комнату.

— Приветствую мою королеву, — с шутовским поклоном он старался отдышаться и выглядеть менее растрепанным.

— Дик!! Я знала, что ты придешь! — Ласка бросилась ему на шею с такой радостью, словно он влез сюда, чтобы спасти ее из горящего дома.

— Тише, — предупредил он, оглядываясь. — Нет, лестница пусть висит. Мне, возможно, придется покинуть твою спальню весьма поспешно.

— Но как же, я тебя так ждала!..

— Да, ты выросла… На месте твоего папы, построже следил бы за твоими окнами. Ты уже в том возрасте, когда не подобает королеве так запросто принимать гостей в такое время, в таком месте и в таком виде, — он критически посмотрел на ее величество, одетое, кроме ночной сорочки с оборками, только в тонкую домашнюю мантию, в которую Ласка завернулась, прячась от ночной прохлады.

— Ещё не в том, — весело возразила она. — Сейчас только десять! Твой визит будет в рамках приличия ещё два часа.

— И вряд ли продлится дольше, — усмехнулся Дик. — В таком случае, здравствуй!

Он подхватил девочку на руки и закружил по комнате. Ласка целовала его и смеялась. Но королева старалась выражать свой восторг потише, опасаясь разбудить замок раньше времени. Они обменивались новостями, Дик смотрел на нее, наблюдая, как она изменилась. А Ласка любовалась им, радуясь, что Дик совсем не меняется. Зато настроение у него менялось сегодня очень часто. Он казался веселым, а потом становилась видна глубокая грусть. Вскоре Ласка поняла, что Дик не шутит, он действительно не собирается остаться на ее главный день рождения. А ведь праздник продлится не меньше недели. Ласка так рассчитывала эти дни побыть с Диком.

— Хотела пойти с тобой в Волчье ущелье, — печально сказала королева сильваров. — Смотри, какая луна… Знаю, они собрались там и ждут нас.

— В этот раз пойдешь одна. Ты уже будешь взрослой, сможешь приказать охране сопровождать тебя куда пожелаешь.

— Но ведь это наша тайна. Да мне никто и не верит, кроме тебя.

— Волк на вашем гербе не зря, это все знают. Многие помнят прошлую битву… Ты королева, ты сумеешь добиться своего. Все еще поверят тебе, когда сами увидят. Выбери надежного человека, кто не выдаст тебя королю и сможет защитить в случае опасности.

— Но почему не ты, Дик?

— Я не всегда рядом. Зачем столько ждать, если можешь ходить в ущелье хоть каждый день?

— Ты и правда считаешь, что я уже взрослая? — с надеждой спросила Ласка. — Не потому что такой закон, а ты сам так считаешь?

Дик вздохнул, выражая этим сожаление, что не может ответить "нет".

Ласка показала ему свои новые драгоценности, рассказывала о своей жизни, в которой веселые только мысли, а дни без него тянулись так скучно… Она спрашивала Дика о дальних странах, в которых он бывал, о его дорогах и приключениях. Он отвечал неохотно, потом увлекался и рассказывал какой-нибудь забавный случай в дороге. Ласка могла слушать его бесконечно, но время быстро бежало и колокол на башне тихонько отзвенел одиннадцать раз, только пробуя голос перед громовым праздничным звоном. Потом послышался ещё один тихий перезвон без счета: последние полчаса до полуночи.

Дик поднял голову, когда услышал сигнал, и посмотрел на подружку так, словно уже попрощался.

— У меня завтра праздник, а ты уходишь!.. — упрекнула она.

— Хотел бы остаться, Ласка. Хотел бы поздравить тебя при всех, танцевать с тобой… Ничего не имею против именинного пиршества. Но знаешь ведь, как относится ко мне Нор. Стоит нам появиться в тронном зале, взявшись за руки, сесть за стол рядом, по обе стороны от короля, и твой папа на весь Норлад объявит о нашей помолвке.

— Я провалюсь сквозь землю! — фыркнула Ласка.

Дику было невесело.

— Ты ничего не сможешь сделать, моя королева.

— Но я встану и во всеуслышание скажу, что не хочу быть твоей женой! Пусть лучше это испортит праздник папе, чем всю жизнь нам!

— Тебе не поверят, — бледно улыбнулся Дик. — Взрослые всегда решают за нас. А если сам откажусь… Нор меня не убьет, конечно… Я спас твою жизнь, значит, смертная казнь в Норладе мне не грозит. Но твой папочка придет в ярость и отправит меня навечно в изгнание. Больше не сможем видеться… По крайней мере, открыто. Лучше не попробую именинный пирог, чем никогда не увижу свою королеву!

Ласка сердито дернула его за волосы:

— Ты всегда смеешься надо мной, Дик, а ведь я уже выросла!.. И могу понять, что ты прав.

Дик засмеялся открыто:

— Ты не выросла! У тебя есть ещё законные полчаса детства!

— Ты не бросишь меня?

— Как можно? Останусь, пока не услышу колокол.

Уласса сидела в торце высокой кровати. Носки ее домашних туфелек едва доставали до пола. Дик устроился у ее ног, на медвежьей шкуре. Он всегда, если им позволяла обстановка, сидел на полу, ниже королевы. Ласка любила гладить его волосы и обнимать за шею. Но могла и дернуть за ухо при случае. Дику разрешалось щелкать на нее зубами, грозя укусить. Пока девочка была совсем крошкой, король смотрел на дочкино пристрастие сквозь пальцы, понимая, что иначе Уласса вообще не достанет до своего друга. Но с течением времени стал ворчать, что это поведение недостойно королевы и оскорбляет их почетного гостя. На полу возле трона сидят только собаки или шуты!

Дик отвечал, что шут — единственная придворная должность, которую он мог бы занять, не оскорбив свою честь. Поэтому в домашней обстановке, без чужих глаз, король не мог им запретить эту игру. Дик знал, что для Ласки он не только друг, для нее он вроде дикого зверя, приходящего из леса, чтобы поиграть с ней. Когда малышка, не глядя, проводила ему пальчиками по волосам, она вспоминала своего волка.

Сейчас Дик смотрел в окно на черный пушистый лес, где лунные лучи так же гладили сосновые верхушки, как густую серебристую шерсть. Ласка нежно потрепала его за ухо, прося повернуться.

— О чем ты думаешь, Дик?

— О тебе.

Она так глубоко заглянула ему в глаза, что Дику на миг стало страшно, что подружка может узнать его мысли. Он никогда не решился бы сказать это вслух, но Ласка действительно поняла.

— Ты не хочешь терять меня?

Он отвел глаза:

— Не будем обсуждать мои желания… Завтра — твой день. Имеет значение только то, чего хочешь ты.