— Нет. Ты защитила кого-то, бросила вызов, приняла бой и победила. Это законное "крещение".

— Значит, ты мне поможешь?

Дик молчал. И так ясно, что отказать сестре не в его силах. Лео продолжила рассказ.

— Он прибыл вестником одного недружелюбного края. Мятежи у нас редки. Отец легко решает междоусобные споры, но неповиновения собственной власти не терпит. Для королей бунт — будничный постоянный риск, но не для папы! Они не пожелали платить дань, и что-то их не устраивало с границами. Это Темный овраг, между Болотным краем и Паучьим Углом — разбойничье местечко. Государь мог бы раздавить их силой. Они могли устроить бурное сопротивление и перекрыть ему дорогу сразу в два края. Вестник принес условия мирного соглашения. Ему гарантировали неприкосновенность, но государь не удержался.

"Ни один из моих подданных не посмел передать это мятежное послание. Знали, ничто их не спасет от моего гнева! Что ж, рыцарь, я поступлю с вами так же, как поступил бы с любым из своих слуг, не зависимо от знатности его рода. Вините их трусость и свою наивность, что поверили этим презренным негодяям и согласились помочь им!"

— Знакомо, — кивнул Дик. — Дальше.

— Его приговорили к изгнанию. До этого — к позорному столбу, чтобы все запомнили изменника леса и могли выразить свое неуважение. Я это видела. Когда все разошлись, я освободила его. И, заметь, никто мне не мешал… кроме него! Он уверял, что для меня это плохо закончится. И оказался прав.

Но я не хотела, чтобы изгнание закрепили законно. Для странника это беда, я понимаю. Он сам так говорил: "Столб — ерунда, больше бесчестия вашему отцу, чем мне. Не я ведь нарушал закон о переговорах. Пусть люди видят, кто ими правит… Изгнание из леса — хуже. Не могу обещать, что подчинюсь. Я странник, хожу, где пожелаю!"

Я помогла ему бежать. Выкупила у охраны его оружие, и на границе мы расстались.

На прощанье я спросила его имя, а он ответил: "Не скажу. Эхо услышит". Смеялся надо мной. Я думала, у него есть невеста, но, оказалось, нет.

"Тогда, о чем беспокоиться?" А он сказал, что заботится о моей репутации. Наверное, не хотел, чтобы я его искала, — Лео слабо усмехнулась, вспоминая свое приключение. — Но мне это тогда и в голову не пришло! Думала, всё забудется… — горестный вздох лучше всех слов дал понять Дику: увы, надежды не сбылись.

— Дальше.

— С тех пор мне не стало житья от моего братца и его приятелей. Потом и все вокруг узнали. Подружки смеялись за моей спиной, придворные, ещё вчера почтительные, сторонились. Кто дразнил меня, кто осуждал… Они уверены, что я влюбилась в чужака, в бродягу! А при чем тут любовь? Просто помогла человеку. Если бы я любила, то не захотела бы его отпустить, правда?

Дик мотнул головой:

— Нет. Если любят, не могут держать свою пару в клетке. Это союз свободных.

— Во всяком случае, я об этом даже не думала. Где он? Что с ним? Он может о себе позаботиться, он — мужчина. Меня беспокоило, что я стала изгнанницей в собственной стране. Не очень приятно, когда все вокруг тебя презирают. Все те, кто раньше считал тебя первой принцессой.

— А что его величество?

— По-моему, отец ничего не знал. Вернее, он предпочитал не видеть. Ты с ним знаком…

— О, да! Целист трепетно заботится о своей выгоде, — хмыкнул Дик. — Скандал с наследницей ему не нужен. Тоже надеется, все забудут.

— Я не забуду, — Лео непокорно вскинула голову. — Я решила уйти. Лес меня больше не принимает!

— Ты могла бы просить убежища у Трех принцесс. В этом, охотно помогу.

— Нет, Дик, я не хочу. Лесное эхо всюду меня преследует. Я уже пробовала уехать подальше от королевского двора. Бегство не помогло. Когда вернулась, стало ещё хуже. Сильвест явно тосковал без своего любимого развлечения — травить меня, поэтому не знал меры, когда я вернулась от тетушек, с границы Предгорий. Мне и там проходу не давали сочувственные взгляды и доверительные советы знакомых дам. А здесь… Я выдержала почти три дня, но с меня хватит!

— Будешь его искать?

— Не знаю, — пожала плечами Лео. — Он свободен. Не стану его преследовать. Это ужасное чувство, такого никому не пожелаю. Что ты мне посоветуешь?

— Идти домой. Братству не нужна война с Целистом. Что могу, это найти твоего крестного и передать, что просишь помощи. Если он решится похитить тебя, буду участвовать. Но сам играть роль похитителя принцессы… — Дик представил, что в таком случае растрезвонит лесное эхо о нем. Слухи и так уже сватали за него не одну принцессу и вообще, каждую спасенную им девчонку.

— Я не смогу дождаться вас одна, — тихо проговорила Лео. — Меня уже скоро саму забросают камнями…

— Твой рыцарь предупреждал, — печально улыбнулся Дик. — Надо соображать, кого целуешь перед глазами Большого леса!

Они расположились на ночлег возле костра. Дик охранял тревожный сон дочери лесного царя, которая теперь не чувствовала себя в безопасности в собственном доме. Ни птицы, ни звери, ни деревья не стали ее врагами, но не скрывали место пребывания своей госпожи от других. Для своего народа лес — прозрачен. В нем не укрыться от погони. Дик хотел открыто явиться к Целисту и потребовать у того уважения к выбору дочери. Имея дело с лесом, Дик предпочитал драку, суд, что угодно, только не бегство.

Если стража до сих пор не явилась, можно считать, Дик убедил всех в своем намерении вернуть Лео в тень изумрудного плаща ее отца. При дворе Целиста уже наверняка известно, что непокорная принцесса встретила странствующего рыцаря и провела ночь у его костра. Но эхо не расскажет, кто это. Кроме слуг Трех принцесс, лесная живность не слишком отличает Дика от прочих гостей леса. Похоже, с утра следует ждать официального визита принца Сильвеста, который заранее казался Дику довольно неприятным типом.

Утром никто не появился. Сообщники успели наскоро позавтракать и обсудить план действий.

— Идем к переходу, — сказал Дик на ухо Лео. — Если ты странница, тоже его увидишь. Сможешь пройти одна.

— А ты?

— Пойду к государю.

— Один уже ходил! — сердито напомнила Лео. — Нет, я останусь. Может, смогу помочь.

— Одному уже помогла, — тихо засмеялся Дик, засыпая круг костра землей и ветками.

Они прошли через неширокую полосу леса, делая вид, что гуляют и радуются солнечному утру. Переход на дальнем краю очень большой поляны. К нему надо спускаться с пологого склона по нежному весеннему ковру.

— Вот они! Окружай! Лови! — пять всадников на белых лошадях возникли на опушке. И вихрем понеслись с холма.

— Бежим! — дернула Дика за руку Элеонора. Пришлось подчиниться. Сам не желая убегать, странник хотел довести свою спутницу до перехода.

— Не уйдешь! — азартно кричали в спину. — Смотри, какой молоденький охотник! Теперь на тебя самого охотятся! Нравится? — похоже, издали они приняли темный костюм Дика за лесной, а не рыцарский.

— Сестричка, стой! Куда ты так спешишь? — издевался, подгоняя коня, первый из преследователей. Юный красавец в зеленом, с золотыми волосами и развевающимися за плечами крыльями шелкового плаща.

__________________________________________________________________________

[1] (прим. Лины) Уверяет, всегда так слышал, это не многолетняя тренировка. Из-за этого с первой встречи с великими принцессами и первым знакомством с лесной страной, за Диком закрепилась прочная репутация скандалиста и грубияна. Почти все гости леса пропускают огромную часть оскорблений мимо ушей, не успевая их разобрать в птичьем щебете и переливах волшебных голосов. Принцы леса отнюдь не привыкли, чтобы их ловили за язык чужаки. А Дик делал это постоянно, даже когда ещё не выучил общелесной. Точно так же их слышит Ромашка. Но она теряется в смыслах, поэтому всё равно не могла ничего возразить, пока там жила. И лесная песнь на нее тоже не действует. Это редко встречается.

По этой причине упорно ходит легенда, что у Дика в роду были предки из лесной страны. Его слух и редкостная хитроумная дипломатичность дают им основания так утверждать. На самом деле, лесному народу неохота терпеть обиды от чужака. Но полиция выпила у него столько крови, для определения принадлежности (ведь Дик никогда не настаивал на дворянстве, а для стражей закона оно имеет большое значения, им надо знать границы дозволенного), что никаких сомнений быть не может, он — симплис. То есть, просто человек. Без примеси какой-то особенной крови на протяжении многих поколений. У него карточка совсем белая, кроме ячеек званий, конечно. Даже у меня пятнадцать процентов разных примесей, помимо того, что наши предки из Цветочного мира, мы хомо-флорес. Дик тоже имеет там почетное гражданство, впрочем, как почти везде.