Говорят, ещё до Первого Противостояния так поступали все люди. Но тогда голос Всевышнего каждый слышал так же ясно, как теперь — песенку, что играет шарманщик. И всегда можно сориентироваться куда идти, чтобы приблизиться или удалиться от него.

А теперь посторонние удивляются: как у общества может не быть запрещающих законов? Почему братство не разваливается и не вырождается от анархии и вседозволенности? Да потому, что состоит из одних только самостоятельных личностей, а не из вождей и народа. Запретов нет внутри, зато есть границы дозволенного и необходимого. Не разделяя этой дороги, человек просто вываливается из братства, не удерживается в нем, не поспевает за ним.

Мечтая о звании рыцаря, Дик думал, что человек должен делать только то, что ему самому хочется. Став рыцарем, он понял, что отныне должен делать только то, что сам считает правильным, согласно голосу своего сердца. Делать это далеко не всегда тебе "хочется", но не можешь иначе. Иначе — какой же ты рыцарь?

Взрослые исследователи думают, что Дик вступался за каждого, кого видел в беде. Каждого, кто просил его помощи. Так считали не только ученые историки и летописцы, так считали многие люди. Будто, стоит только позвать, и Дик никогда не откажет, ведь честь рыцаря ему не позволит! И они тысячу раз неправы, полагая, что честь в их понятии, может считаться законом для Дика.

Нет и нет. Только сам рыцарь знает, что для него честь, что позор. Глядя со стороны, не понимая законов и языка сердца, люди часто считали, что Дику вообще ничто не указ. Он бросается в бой, не взирая ни на какие препятствия, или уклоняется от него, невзирая ни на какие последствия и уговоры. Почему? Потому что так его левый каблук захотел!

На самом деле, Дик всегда с трудом принимал решения. Даже, если знал точно, что — правильно, он мечтал, чтобы никто не заставлял его говорить "нет" и "да", когда он не хочет.[1] Иногда ему хватало немого взгляда с мольбой, чтобы реагировать моментально, а иной раз самых громких криков: "На помощь! На помощь!" — он будто не слышал.

Однажды поздним вечером, на берегу крепостного рва, в небольшой деревянной сторожке его очень ждали. Ждали люди, которые не знали Дика, но слышали о нем многое. Эти люди думали, что им по пути, и готовились встретить Дика как почетного гостя. Даже как избавителя, как спасителя от беды, нависшей над их городом и королевством.

Здесь собралось тайное общество. Каждый из них рисковал лишиться жизни, если о них узнает не тот человек, кому можно верить. А всё это уважаемые в городе люди, и платить своей кровью в их планы отнюдь не входило.

Снаружи послышался цокот копыт… Нет, не стража. Два гонца, посланных неделю назад за помощью, вернулись вовремя. Сообщники напряглись за круглым столом и прислушивались к шагам снаружи. Тот, кто председательствовал на собрании, подал знак:

— Наденьте маски, господа! Прибыл гость…

Двое верных сынов тайного общества Вольная Бранда провели в дверь молодого странствующего рыцаря. Слишком молодого. На вид ему нельзя дать больше пятнадцати. Но все присутствующие точно знали, что ему лет одновременно меньше и намного больше, чем кажется.

Глаза его закрывал черный платок. Переступив порог, мальчишка без приглашения снял повязку и без всякого интереса оглядел общество заговорщиков, обращая больше внимания на грубые деревянные стены, чем на людей.

— Где мы?

— Добро пожаловать, дорогой рыцарь, — церемонно поклонился ему глава общества — маркиз Леогон — высокий изящный господин в светлом придворном костюме и черной шелковой маске, закрывающей голову и лицо до линии губ. — Вы находитесь в обществе достойных людей, преданных своему королю. Которые очень рады приветствовать в своем узком кругу Благородного Дика!

— Дальше. Место.

— Что? Ах, назвать, где… Западная Эльфала. Долина слёз, — чуть поморщился от сухого делового тона маркиз. — Мы в городе Бранда, столице славного короля Викгента.

— Того, что недавно умер?

— Именно. Если ещё точнее, то мы неподалеку от главной крепости Бранды, в центре города, но на задворках королевского замка.

Дик недоверчиво усмехнулся:

— Если не врёте и по первому требованию называете точное место, то зачем соблюдать такую секретность в дороге? — И спросил ещё суше, обращаясь только к маркизу: — Что надо?

Леогон расплылся в улыбке. Под маской видны только его рыже-пшеничные усики и волевой подбородок. И ещё крепкие мелкие зубы. По всем манерам это человек светский, для которого легче проткнуть себе язык раскаленной иглой, чем говорить прямо то, что он думает. Но маркиз прилагал все старания.

— Мы нуждаемся в вашей помощи, рыцарь. Дело в том… Оставьте, пожалуйста, оружие у двери и присоединяйтесь к нашему столу. Мы поясним суть происходящего в королевстве, и тогда наша просьба будет вам лучше понятна.

Дик взялся за рукоять меча:

— Сперва дайте слово, что я свободен и в безопасности.

— Но ведь мы уже…

— Ваше слово, — непреклонно потребовал Дик лично у Леогона.

— Да, разумеется, в этом доме и в этом обществе вы — в безопасности, рыцарь.

Дик повесил в углу пояс с ножнами меча и лесного кинжала и подошел к столу. Но не сел, остановился возле ближайшего края, чтобы хорошо видеть присутствующих. Маркиз также остался стоять.

— Дальше.

— Если кратко изложить самую суть (как я понял, вы не сторонник долгих церемоний), то в нашем королевстве — переворот. После смерти Викгента, единственным наследником и по крови, и по завещанию остался его внук. Увы, несовершеннолетний. Но, предчувствуя, что ему недолго осталось, старик Викгент, к счастью, настоял на церемонии коронации. Условной, конечно. Без нее бы мальчишку вообще близко к престолу не подпустили!

Викгент умер. Естественно, назначили временного управителя из числа близких соратников покойного короля. Однако, сразу стало ясно, что совершеннолетия юного наследника герцог Стовольд ждет с единственной целью: заставить мальчика подписать отречение от короны и надеть ее на себя. Мы — сообщество неравнодушных Вольная Бранда, прилагали все силы, чтобы помешать этим низким планам. Но, увы…

Неделю назад король стал совершеннолетним. И теперь находится в заложниках у герцога Стовольда, который угрожает убить его, если грамота об отречении не будет подписана к концу этой недели. Наследник содержится под стражей здесь, в крепости. Мы надеемся на ваш легендарный опыт и вошедшую в пословицу доблесть… Верим, вы найдете способ устроить ему побег. С нашей стороны вы получите любое содействие, только прикажите! Когда юный наследник престола будет в безопасности, дальнейшее уже наше дело… Мы рассчитываем на вашу помощь, рыцарь.

— Напрасно.

Вольнобрандцы за столом зашумели, недовольно переглядываясь.

— Разве не ваш девиз: "За всех, нуждающихся в защите"? — вкрадчиво спросил глава общества, Леогон.

— Мой. Но ваше дело, моим не станет.

— Отчего же? — удивился маркиз.

— Давно не участвую в заговорах, к которым не примкнул добровольно.

— Но ведь мы как раз и предлагаем вам, рыцарь…

— Вот и говорю… Нет.

Заговорщики помрачнели.

— Может, дело в деньгах? — маркиз Леогон опасался обидеть этим вопросом Благородного Дика.

— Да, неплохо бы внести… тысяч десять золотых в фонд Братства Дороги за то, что оторвали меня от дел. Возможно, именно сейчас кому-то нужна моя помощь, — живо ответил Дик. Но сидящие за столом не поверили, что их гость говорит серьезно.

— Это шутка, рыцарь?

— Нет. Деньги братству вовсе не помешают. Да и вы могли сделать что-то полезное.

Подняв ладони, Леогон успокоил начинающееся волнение. И с кислой миной признался, что у Вольной Бранды нет таких денег.

— Разумеется, они у вас есть, — спокойно возразил Дик. — У каждого по отдельности или вскладчину. Но вы отнюдь не рассчитывали потратить столько на исполнение своего плана. Поэтому и позвали меня.