Разбудила его Зольда.

— Дик! Дальше плыть нельзя. Там люди!..

— Охотники?

— Нет, рыбаки. Я вижу в лесу широкую просеку и усадьбу на горке.

Дик, беспечно зевая, приподнялся на локте.

— Пришло время попрощаться с нашим плотом, — сказал он. — Перебираемся в лодку.

Пока его спутницы наряжались, Дик осторожно сошел на берег. Богатая усадьба с обжитым спуском к реке стоит совсем близко. Ее прекрасно видно сквозь полог лиан. Берег с полоской песка расчищен от бревен и зарослей водяных цветов. К нему вели каменные ступени, на которых расположились полдюжины рыбаков с удочками.

Лодку давно очистили от наростов ракушек и лиан. Из веток с развилкой на конце, переплетенной лианами, заблаговременно сделали весла. Две молодые барышни, затеняя лица кружевными зонтами, заняли места на носу и на корме лодки, их мальчишка-слуга сел на весла. Лодка открыто прошла по широкому длинному озеру, мимо лестницы и мраморного фасада далекого дома.

— А мне нравилась наша норка, — Зольда проводила взглядом копну ветвей и сухой травы, в которой мало кто смог бы угадать шалаш на плоту. — Там тесно, зато она защищала нас.

— Мне тоже жаль покидать наш временный приют, — тихо заметила Амаринна. — Маскарад защитит нас от людей, но как мы теперь проведем ночь? Стоит реке сузиться, сюда снова полезут все ядовитые и хищные твари.

— К вечеру высадимся в городе, надеюсь, — успокоил их Дик. — Море уже недалеко, — он работал веслами, чувствуя, как каждый взмах приближает их к освещенной солнцем широкой набережной. Через три часа вдали в самом деле показался порт. Вместо того, чтобы грести ещё азартнее, видя, что цель близка, Дик остановил лодку, пришвартовав ее к дереву. Взял свою рубашку, достал иголку и старательно зашивал длинные разрезы и дыры.

— Зачем тратить время? — удивилась Зольда. — В городе купишь новую. У нас ведь есть золото.

— Это мое удостоверение свободного человека, — отозвался Дик. — Не могу сопровождать вас в костюме странника, он слишком привлекает внимание. Барышни вроде вас не выйдут на прогулку одни, значит, должен идти рядом и нести сумку. Но у свободных слуг из приличных домов одежда должна быть целой.

— Позвольте, я зашью, — попросила Амаринна.

— Благодарю, — отказался Дик. — Для вас есть гораздо более сложное задание, госпожа. Постарайтесь говорить мне "ты".

Амаринна пообещала. Дик перекусил нитку, наспех выстирал рубашку и сразу надел. В жару она высохнет моментально. Ластиковую куртку и сапоги он аккуратно свернул и спрятал в сумку.

В городе они появились безупречной группой свободных людей: слуга сопровождал двух молоденьких барышень. Они прошли по набережной, обращая внимание только на корабли и витрины, не боясь ни стражей порядка, ни назойливых нищих, и направилась в центр города в поисках гостиницы. Устроив их в приморском отеле "Вензель", Дик вернул себе полный костюм странника и направился в ближайший трактир. Там превратил золотые украшения в деньги; одолжил новую рыцарскую рубашку (на Юго-Востоке нет специальных магазинов, выручали только трактиры) и передал эстафету для отца Зольды и Амаринны, который давно и безуспешно разыскивал пропавших дочерей.

Оказалось, корабль, нанятый специально для их спасения, и поисковая команда недавно пришли в этот город. Но отправились южнее, вдоль полуострова. Если послать гонцов, вернутся через двое суток. Самое большее, через неделю. О поджоге плантации Цабелиуса в городе уже слышали. Кстати, ещё полгода назад братство искало там многих незаконных рабов, но безуспешно.

— Слышал, что творится на Крайнем мысу? — спросил трактирщик.

Дик помотал головой.

— Там открыли новый самый большой детский рынок. Только для несовершеннолетних. Наши пытались его захватить. Троих приговорили к сожжению.

— К чему?

— Обычай у них на Крайнем такой: сбрасывать приговоренных к смерти в глубокую яму с огнем на дне.

— Мило. Им что, на поверхности жары не достаточно? Спасли?

— Послали помощь. Казнь через три дня. Боюсь, не успеют…

Дик узнал у трактирщика название корабля, договорился с мальчишками в порту, чтобы сообщили, только корабль появится на рейде, и вернулся в гостиницу.

Апартаменты богатых постояльцев составляли несколько комнат. Первая от коридора, маленькая каморка для слуг. С того момента, как Дик занял ее, он расстался со своими спутницами.

Они не виделись до позднего вечера. "Слуга" нарочно старался не надоедать "хозяйкам". Проведя неделю бок о бок на тесном пространстве плота, они нуждались в отдыхе друг от друга. Сестры наконец остались наедине, им есть о чем поговорить. Дик только за ужином сообщил, что корабль с помощью от их семьи может прийти скорее, чем ожидали.

Зольда была счастлива этим известием. Амаринна даже не знала, радоваться ей или горевать от того, что она ещё не готова вернуться в общество свободных людей и боится оказаться чужой среди них.

— Жаль, что папочка сам не встретит нас на корабле, — Зольда облизала ложку после десерта. — Так хочется скорее домой!

— Для тебя это промедление плохо, для Амаринны — хорошо, — сдержанно сказал Дик. — За время пути вы успеете привыкнуть к нормальному уважительному обращению окружающих. Большая удача, что это ваш личный корабль. На попутных судах вам бы пришлось прятаться в каюте, чтоб избежать лишних знаков внимания со стороны команды и попутчиков, неспособных остаться равнодушными к такой красоте, — он почтительно поклонился в сторону старшей сестры. — А так, вполне спокоен за вас.

— Подумаешь! — беззаботно фыркнула Зольда. — Ты защитил бы нашу честь, правда?..

Дик промолчал. Младшая сестра сверлила его взглядом через стол. И не могла поверить своей догадке.

— Ты остаёшься?

Он кивнул одними глазами.

— Зачем?!!

— Слишком многим на этом берегу ещё нужна помощь, — ответил он, глядя в сторону.

— Ты хочешь сбежать прямо сейчас? — угрожающе прищурилась Зольда. Угроза состояла в том, что девочка собиралась заплакать.

— Хочу. Не могу. Не раньше, чем вы взойдете на трап своего корабля.

— Мы уже в безопасности, Дик, — тихо и твердо сказала Амаринна — Вы… то есть, ты — свободен. Я очень желала бы снова увидеть тебя. На этот раз, лучше у нас в гостях, на свободной земле. А сейчас, если ты хочешь уйти, иди.

— Нет. Провожу вас на борт, тогда… Доброй ночи.

Весь следующий день Дик провел в городе, выяснял обстановку на полуострове. Сёстры не выходили дальше порога отеля. Утром третьего дня пришло известие о том, что долгожданный корабль входит в гавань. Дик проводил своих "хозяек" до трапа, как обещал, и пожелал удачного плавания.

— Может, передумаешь? — в сотый раз спросила Зольда.

— Надо успеть на Крайний мыс. По суше, напрямик, добираться быстрее, чем морем.

— Спасибо, Дик. Ты успеешь, — заверила Амаринна. — Береги себя хоть немножко.

Он засмеялся. Матросы убрали трап; корабль стал отходить от берега; сестры, обнявшись, стояли на палубе. Дик помахал рукой на прощанье, оставаясь на земле Юго-Востока. Через четверть часа этот край снова будет гореть под копытами коня, который нес Дика напрямик к самой южной оконечности Полуострова рабства. Он должен успеть…[1]

(конец истории)

_____________________________________________________________________________

[1] (прим. Лины) Наверно, никто за все века не сомневался, что Дик успел, и казнь не состоялась. А сейчас я, уже хорошо его зная, боялась спрашивать.

Дик не опоздал, но добрался до мыса гораздо позже, чем надеялся. Казнь уже началась, не было ни секунды времени для постройки какого-то плана спасения. Не останавливаясь, Дик перескочил верхом на коне через цепь стражей, не успевших ничего сообразить, вылетел на почетную трибуну и приставил нож к горлу первого солидной наружности господина, который попал ему под руку. Потребовал остановить казнь. Вместе с заложником, который оказался братом мэра, они отступили к скалам. Тогда же с моря подоспела помощь. Потом, конечно, они разгромили этот чудный городок, вместе с детским рынком, но, по уверениям Дика, ничего в этом интересного не было. Он с обидой говорит, что вернуть каждый раз Тореллинг обратно — вот это было приключение, а никто почему-то этими историями никогда не интересовался!