Это край, где нет, и никогда не бывало королей. Место, где кровь вовсе не является ценностью. В том числе не в цене и ее родовое благородство. Здесь важно только количество денег в твоем кошельке, только оно определяет, чего ты здесь стоишь. И только одна принадлежность имеет значение: раб ты или свободен?

Заморскому богачу в кандалах будет выказано меньше почтения, чем местному нищему, у кого нет хозяина и кому не грозит больше оказаться в рабстве из-за старости, немощи или безумия. Он бесценен, кому он нужен?!

Красивой молодой горничной на рынке цена будет гораздо выше, чем ее надменной хозяйке, если та не только не умеет работать, но и без драгоценностей, прически и красивого платья, в одной короткой рубашке, не затмит служанку своей красотой. И пусть радуется, что осталась почти одета! Порядок торгов защищает не ее честь, а права будущего хозяина. Не пристало чужим глазеть на его собственность!

Здесь нет "добрых хозяев", которые выкупают несчастных, чтобы дать им свободу. Так могут поступить только родственники или те, кого наняли для спасения захваченных в плен. Раньше находились такие, кто платил своим работникам или, хотя бы, обращался с ними неплохо. Но все милосердные разорились и сбежали за море, если успели выскочить из горящих домов. К ним на плантации бежали рабы всех окрестностей, а укрывательство беглых здесь не приветствуется соседями. Либо это кража ценного имущества, либо преступление против закона о ссыльных преступниках. Ни то, ни другое, тут не прощают, если могут поймать похитителя.

Поэтому у тех, кто ворует, защищает или освобождает рабов, здесь не может быть дома…

На Юго-Востоке всякий закон — с двойным дном.

Государственный всеобщий закон о долговом рабстве и праве частных лиц забирать под свою ответственность на перевоспитание самых мелких или самых безнадежно неисправимых преступников, отрастил здесь огромный потайной карман. И карман этот набит золотом от незаконной торговли людьми.

Хуже того, чем более жесток хозяин, тем больше он может себе позволить законных рабов. Мягкосердечному с ними не справиться. Чем больше у него рабов из каторжников, тем больше у него привилегий: уважение властей, освобождение от налогов, пособие на дополнительную охрану плантации. Чем страшнее хозяин, тем он богаче. И тем шире у него возможности держать незаконных рабов. Кто его тронет? Он — опора общественного порядка, уважаемый человек. И он будет богатеть ещё и ещё, получая выкупы за похищенных детей, разоряя мелких торговцев, которые отдают всё имущество, чтобы заплатить выкуп за самих себя.

Пират и работорговец здесь такие же достойные профессии, как банкир или фабрикант.

Здесь нет свободных искусств, не окольцованных кандалами. Ни театра, ни цирка. Артисты сюда добровольно не едут. Только художники, думая, что угодить вкусу королей труднее, чем вкусу банкиров, иногда перебиваются портретами жен, дочерей и любимых рабынь богачей. Только скоро, тот, кто и вправду талантлив, может угодить в долговое рабство, и теперь уже деньги за его искусство получит хозяин. Он же будет решать, что, когда, где и по какой цене нарисует художник. И горе тому, если работа не понравится заказчику. Но чаще, дорогих певцов, поэтов, художников специально выписывают из-за моря. Тогда им обеспечена райская жизнь среди ярких тропических красок и жгучих страстей.

Сколько наивных путешественников приезжало сюда за новыми впечатлениями. Сладкий голос музыки Юго-Востока манил их, так же, как путников ночью манит лесная песнь. И так же, как из лесной страны, отсюда нет выхода тем, кто переступил границу владений пятой части света. Но загадка продолжает мерцать огнем, на который летят всё новые и новые мотыльки.

Только здесь природа враждует с людьми. Юго-Восток — единственный край, куда не простирается власть государя Большого леса. В непроходимых лесах опасность может подстеречь даже дэйков, повелителей этой стихии, а эльфов и фей здесь не встретишь. Здешний лес опасен для всякого, кто посмел проникнуть под его полог. Это месть за то, сколько тропических лесов вырублено, чтобы разбить огромные поля сахарного тростника, льна и хлопка. Оставшиеся заросли научились обороняться и стремятся пожрать любого человека, кто ступит на их территорию. Джунгли, подступая к плантациям, охраняют их лучше цепных собак и охранников с ружьями. Рабам некуда бежать. Даже если им удастся пройти по лесу до жилья, это будет снова то же царство, где правят два кнута: ременный и денежный.

Цвет герба Юго-Востока — цвет солнца и золота. Вкус — коктейль двойной соли, крови и моря. Ощущение — вечерней прохлады и жары, от которой кровь закипает и готова свернуться в жилах. Мягкость шелка и цветочных лепестков в ладонях, и каленое железо рубцов, от которых кипит и покрывается обугленной коркой сердце.

Только на Юго-Востоке так прекрасны закаты, если ты сумел дожить до вечера, и так кошмарны рассветы, если ночью ты не смог умереть.

Только здесь умеют по-настоящему варить пряный шоколад с корицей и пить кофе.

Только здесь за море смотрят с такой тоской, которая никогда не наполняет глаза жителей южного Побережья.

Только здесь растут цветы, запах которых прекрасен, но если вдохнуть его слишком много, он может убить.

Только здесь жёны не считаются половиной своих мужей. Доля их души в общей жизни значительно меньше, а слова их стоят ровно столько, сколько золота было в приданом. Это край, где любовь никогда не сходилась с законом. Всякий, кто осмелился полюбить здесь, проходил через выбор: бежать или погибнуть. Ведь любовь очень редко подчиняется власти денег.

Только здесь производят сахар, который слаще, чем кленовый и минеральный, что растет кристаллами в горных пещерах. Коричневый тростниковый сахар слаще меда, но мед сладок для пчел, а тростник горек для тех, кто трудится, собирая его.

Только здесь умельцы ткут лучшие по всем мирам ткани. Шелк, который можно смять в кулаке или завязать тройным узлом, но на нем не останется ни морщинки. Ткани плотные или прозрачные, с муаровыми узорами, расписанные яркими красками, расшитые золотой нитью и самоцветами. Их названия вызывают перед глазами образы удивительных тропических птиц и цветов.

Только здесь человеческая музыка и голос иногда превосходят по красоте и печали музыку детей леса.

Говорят, это родина детей Каина. Родина кузнеца, впервые сковавшего цепи для людей; родина ткача, впервые соткавшего шелк, окрашенный кровью сердца. Родина торговцев, бороздящих моря и земли ради выгоды, а не из любви к путешествиям. Это край, враждебный ко всему человеческому, и при этом, самый густо населенный из всех частей света. Под здешним солнцем растет и цветет в садах всё, что в других краях считается сорняками. Это край, ведущий самую ожесточенную и постоянную войну с Братством Дороги, в то время, как в других землях оно выше любой королевской власти. То земли, где правит Слово. А на Юго-Востоке царит арифметика. И считать она должна только золото. Все слова здесь — рабы точных цифр.

Говорят, здесь нет переходов. Во всяком случае, никто не слышал, чтобы кто-то из братства проходил сюда и отсюда другим путем, кроме морского. Но в морях вокруг Юго-Восточного полуострова — множество переходов, открытых порой не одним только странникам, но и всякому настойчивому искателю новых земель. На островах и на море. Но не на суше.

Скорее всего, самые богатые люди Юго-Востока наняли магов, и те, за большие деньги, запечатали здесь все найденные переходы на определенный срок. Когда действие волшебства подходит к концу, после щедрой оплаты оно снова возобновляется.

Это объяснение пришло Дику только что. Его мысли крутились вокруг невероятных особенностей Полуострова рабства, пока руки, привыкшие управляться с мечом в долгих тренировках, рубили тростник. Занятие, в общем-то, не из легких.

Деревянистый стебель двухметровых жердин неохотно ломался под тупым широким лезвием резака. Легче наносить удары под острым углом, но тогда срез получается слишком длинным, из него текло много сока. Надсмотрщики снимали за такие стебли штрафные очки. Тот, кто собирал срубленный тростник, всегда указывал, на чьем участке взял эти стебли.