— Это же мой племянник! — возмутился глава селения.

— Очень жаль, — ответил начальник отряда. — Надеялся, что он ваш сын. Красивый юноша. Но война не щадит даже таких молодых красавцев. Что прикажете делать? Прострелить ему голову? Содрать с него кожу? Или забрать с собой, сдать в крепость как мятежника и получить свою награду? А там уж пусть другие решают его судьбу… Нет, это не годится. Я из-за вас теряю полторы сотни золотых, а за него мне заплатят от силы десять! Если уж увозить, то половину селения, чтоб компенсировать нам неудачную охоту. Но, в качестве урока остальным, для начала мы научим вашего племянника уважать закон и никогда не помогать мятежникам.

Солдаты сорвали с Польгера куртку, бросили его на колени, третий побежал за веревкой, притороченной к седлу.

— Да что вы творите!? — именно Лута первая бросилась к солдатам, а за ней — невеста и мать Польгера. Толпа заволновалась. Начальник отряда сам выхватил пистолет:

— Ни с места! Кто сделает шаг, стреляю!

— Даже я? — послышался спокойный голос. В круг ступил человек в темном кожаном костюме. На поясе блестел меч, но заступник шел как безоружный, держа руки в карманах.

— Кого я вижу! — мгновенно забыл обо всех присутствующих на площади начальник отряда. — Браво, рыцарь. Давно вы здесь?

— Достаточно. Так-то вы старательно меня ищете? Непременно доложу королю при встрече.

Люди шарахнулись от него в стороны. Никто не видел, когда Дик появился на площади, но все сразу сообразили, кто это. И не могли поверить своим глазам. То, что мятежник так молод, это полбеды. Но как он пробрался в круг, а никто его не заметил?[2]

— Часовые стояли как раз там, где вы прятались? — недоверчиво спросил начальник отряда.

— Они живы, если вам интересно, — Дик подходил ближе. Свободно он успел сделать только шаг. Человек шесть солдат без всякой команды бросились к нему, схватили, разоружили.

— Надеялся, желаете поединка, — разочарованно заметил старшему наемнику рыцарь. — Вы так настойчиво гнались за мной, будто ненавидите меня лично.

— Нет, вы для меня только ценный трофей, — возразил начальник отряда. — Откуда ненависть? Я уважаю сильных противников.

— Вставай, — адъютант начальника толкнул ногой Польгера, который не сознавал, что свободен. Адъютант подал ему веревку и велел крепко связать руки мятежнику. Парень даже не понял сразу, чего хочет наемник. Он отказался не из доблести, скорее, от растерянности.

На руках и поперек груди пленника затянули веревки. Дик должен идти на аркане рядом с лошадью начальника отряда.[3]

— Теперь не сбежишь, — с удовольствием заметил тот. — Долго я ждал этого момента! Мы ведь встречаемся не впервые, рыцарь. Сомневаюсь, что вы меня запомнили, но я поклялся себе, что лично отвезу вас в крепость. Это ценней любой награды для меня!

— Дальше, — Дик с улыбкой прикрыл глаза. — Может, вы ещё поклялись лично исполнить обязанности палача? Или войти в команду для расстрела?

— Нет, мне довольно своей чести, — сухо ответил начальник отряда. — Трогай! — командир наемников поднялся в седло.

Все солдаты уже собрались вокруг, те двое, которых оглушил Дик, пришли в себя, когда начальник оглянулся и отдал новую команду:

— Думаю, вы сполна заслужили королевскую награду! — громко сказал он людям на площади. И приказал стрелять в дом главы селения и на тростниковые и деревянные крыши других домов огненными стрелами.[4]

Солдаты поджигали наконечники стрел, обернутые сухой травой, пропитанной смолистым соком. В сумках на поясе у каждого хранился большой запас клочьев этой травы. Крыши пылали, а люди ещё не успели опомниться. Они побежали спасать свое добро и оставленных дома детей, только когда пожар было уже не остановить.

— Сами делаете их мятежниками, — тихо заметил Дик. — Отнять всё — лучший способ. Более действенный, чем угрозы.

Старший наемник промолчал, только пришпорил коня. Дик моментально отлетел на всю длину веревки и не мог больше рассуждать о природе мятежных настроений. Отряд спешил, стремясь проехать лес, пока не стемнело.

Но солнце ничем не помогло наемникам. Закат ещё не погас, когда наперерез отряду выехал другой отряд, не в королевской военной форме. Его составляли обычные крестьяне и ремесленники, бывшие мирные жители селений. Молодые парни, точно такие же, как Мика или Польгер, держали наготове оружие. Только выражения лиц у них твердые. Глаза смотрели остро, насквозь, успев немало повидать. Губы сомкнуты, как у людей, которые отлично сознавали, что и когда им говорить, а когда надо молчать, даже глядя прямо в зрачки смерти.

— Вы окружены, нас больше, — сказал один из мятежников. — Хотите драться или поступите благоразумно?

— Вперед! — глава наемников ринулся в бой. Мнения в его отряде разделились. Некоторые бросали оружие и сдавались, некоторые дрались, надеясь пробиться сквозь заслон и сбежать. Один из первых ударов саблей пришелся по натянутой от седла веревке. Дик откатился в сторону, чтобы не путаться под копытами лошадей. Один из самых младших в лесном отряде спешился и помог страннику освободиться. Потом они охраняли пленных наемников

Командир солдат, которые недавно сожгли селение, отчаянно рубился, пока не остался один против целого отряда. Видя, что мятежники смеются, и геройская смерть в бою его сегодня не ждет, старший наемник с досадой соскочил с коня и бросил оружие. Его связали той же трофейной веревкой, только лошади ехали шагом, и пленные шли впереди. В его седле теперь ехал Дик.

— Снова не повезло? — спросил он бывшего начальника отряда.

— Не трудитесь, рыцарь, я умею признавать поражение, — философски откликнулся королевский наемник. — Хотя с вами это четвертый раз подряд… Могу я теперь рассчитывать на поединок?

— Оружие пленным не полагается. Но если имеете в виду моральный поединок, всегда к вашим услугам, — Дик сверху поклонился ему.

Хмуро глянув на него исподлобья, наемник отвернулся и зашагал быстрее, думая, отчего таких дерзких мальчишек ничто не берет, будто и не тащил он его только что за собой, в пыли. И отчего они всегда выигрывают в любом поединке, хоть в моральном, хоть на мечах?.. Четвертый раз подряд! Может, он зря гнался за мятежниками, высунув язык, как пёс по следу свежей крови? Может, стоит присмотреться к ним поближе и выяснить, в чём они оказались сильнее?

Что ж, теперь у него будет достаточно времени. За жизнь свою ему бояться нечего. На этой стороне строже обходятся с предателями, чем с пленниками из чужих армий. Впрочем, предателей нигде не уважают…[5]

(конец истории)

_____________________________________

[1] (прим. Лины) Хотелось бы и дальше в это верить! К сожалению, теперь я знаю, как было на самом деле. Это одна из самых запутанных сцен во всех "Приключениях", покрытая самым толстым слоем легендарной позолоты. Истории Дика часто слегка "припудривают", чтобы скрыть имена людей и городов, отличившихся слишком неблаговидным поведением. Или поправляют в рассказе собственные поступки. Но собиратели историй тоже это знают, поэтому стараются всегда раскопать истину.

[2] (прим. Лины) Три человека на площади Райсада, кого история называет по именам, действительно молчали. Польгеру предложили, если родня и односельчане не собираются его спасать, то пусть сам скажет, где прячут мятежника. Он не сказал. Мика молчал, хотя опасность грозила его другу. Наверное боялся сделать ещё хуже. Хозяин усадьбы молчал, не желая выдавать сам себя, но готов был вот-вот признаться. Глава селения был ему родственником, поэтому знал секрет. Но племянник был главе сейчас роднее. Лута в самом деле возмутилась, но невеста Польгера бросилась к солдатам совсем с другими намерениями. Она кричала, что мятежник в усадьбе, прячется в дровяном сарае. Остальные, и глава совета громче всех, наперебой стали говорить то же самое и показывать пальцами направление. Когда они оглянулись, Дик стоял прямо перед ними, на дорожке. Он не успел выйти, и никто застрелить жителей не угрожал. Они в ужасе расступились, что правда, то правда. Тогда начальник и спросил, давно ли Дик здесь?