Теперь выхода не было и время тянулось бесконечно. Они не знали сколько здесь находятся, но до смерти от жажды в соляной яме не более трех-четырех суток. А им казалось, что прошли многие месяцы. Сперва они старались не ругаться. Потом молчали. Несколько раз взбирались наверх и слушали разговоры стражи, чтобы развлечься. Потом снова лежали рядом и, с трудом шевеля деревянным языком, вели долгие беседы.

— Они уверены, когда бы нас ни вытащили, будем ещё живы, — сказал Дик. — Поняли характер. Могут не приходить хоть месяц.

— Гм… через несколько часов нам будет всё равно. Можем и подождать, — так же оптимистично заметил Волк. — Ты много раз умирал? — спросил он позже.

— Неважно. К этому не привыкнешь.

— Не можешь сосчитать? — с едкой иронией спросил Волк.

— Угу. Вот странно… Обычно — сутки не пить воды, — пустяк. А на жаре уже совсем другое дело. Или когда у самого жар.

— После площади, например.

— Угу. Или в пустыне…

— Ты был в пустыне? — спросил Волк.

— Два раза. Но это маленькие островки на Востоке. Не Большая пустыня. Однажды сам срезал путь, шел трое суток. Другой раз загнали. Каменная, не песок. Пустошь. Бродил неделю, не меньше.

— Что делал без воды?

— Разрезал вену. Хватало, обмануть себя и не упасть. Шел дальше. А ты?

— Я жажды всерьез не пробовал. Сутки, не больше. Голод знаю, а не пить не могу. Вернее, до встречи с тобой, не приходилось!

— Тебя не звали, сам полез, — напомнил Дик.

— Да, характер у тебя ещё мягче, чем у коменданта! — усмехнулся Волк. — Скажи отгадку. Что ты царапал камнем?

— Колесо.

— Чего?

— У меня на потолке ниши колесо, — с трудом выговорил Дик. — Каждый день ставил по камушку. Считал и вообще…

— Желания? Как в храме… — Волк засмеялся грудным смехом, не разжимая губ. — Как я не догадался, ты ведь ребенок… Много осталось?

— За зиму заполнил почти всё, обруч и спицы… Остались зубчики.

— Что будешь делать, когда работа закончится? Колесо — замкнутый узор, это неправильно.

— Буду вести от него дорогу.

— Ваш герб… Чем он поможет?! Не думал, почему мы опять вместе? Может, честь — есть она или нет, не так уж велика разница? — зло спросил Волк.

— Тебе видней.

— Расскажи про свой замок.

Дик, лёжа, двинул плечами:

— Ничего интересного.

— Осады… Как ты узнал закон голода? Не сразу ведь.

— Не сразу… Когда один остался. Прежде в осады мы сокращали порции. Детям давали есть досыта, но не мне… Сын хозяина… Понимаешь?

— Воспитывали.

— Угу. А в мою первую осаду… самостоятельную… мы подобрали одного раненого старичка с той стороны. Мародёр, дезертир, бандит… Но забавный собеседник. И опыт немалый… Спросил, сколько у нас людей и припасов. Сказал, какие мы дураки, и что все передохнем с голоду. Он-то знал, на сколько хватит сил у осаждающих.

Тогда мы разделились. Женщины и дети ели как обычно, в мирное время, а половина мужчин неделю крошки в рот не брала. Потом менялись.

Первый раз было страшно… Первые сутки тяжело. Потом привыкли. Ничего особенного, оказывается, не чувствуешь и есть совсем не хочется. В дозоры ходили ночью, чтобы на солнце не жариться. Привязывались, чтоб не свалиться со стен, если потеряешь сознание. Но, в целом, забавно.

Все говорят: от голода слабеют, но это от недоедания. Если еды осталось только на день, не надо делить! Не ешь два дня, потом ещё день ешь очень мало, а на четвертый — сколько хочешь. Без еды можно прожить сорок дней, не теряя сил, без воды — неделю, если не на жаре… и не в соляной яме… Твердо запомнил.

Сперва на ужин собирались в отдельном помещении, чтоб не дразнить себя. Потом сидели за столом все вместе, так веселее. Кто пил только воду, а кто ужинал обыкновенно. Все знали, скоро поменяемся. Оказывается, и раны так быстрей заживают: крови меньше и отека почти нет. Потом многие, и женщины, и дети добровольно пробовали не есть, кто день, кто три… Интересно ведь, сможешь ли выдержать? Для характера польза. И экономия немалая. Когда воды достаточно, и знаешь, что это понарошку, запасы есть — совсем не страшно.

В конце было хуже… Это в другой год, в последний. Осада началась осенью, урожай не весь собрали, запасов почти нет. Зима кое-как прошла… Дальше… — Дик закрыл глаза, вспоминая: — Когда знаешь точно, что съели последние крошки и больше нет, совсем другое чувство…

— У вас в замке что-нибудь росло? — спросил Волк.

— Зелень на грядках и земляные яблоки уже во время моих осад стали выращивать. До этого… Три вишни во дворе. Мамина, брата и моя. Разве с них много соберешь? Так… только для красоты и воспоминаний…

Дик замолчал. Потом сказал, что теперь очередь Волка отвечать на загадки. Тот нехотя согласился.

— Ты сколько лет отступник?

— Двадцать шесть.

— Значит, у вас вечный возраст сохраняется?

— А ты как думал! И переходы я отлично вижу… жаль, здесь их нет.

— В звании сколько?

— Девять.

— Рассказывай.

— Не надо, — болезненно поморщился Волк. — И так весело…

— Хочу знать, кого ты убил и за что. Ты обещал.

— Что стоит мое слово! — Волк со злым смехом стукнул кулаком в стенку.

Дик ждал. Его сосед по карцеру молчал, собираясь с силами. Потом спросил:

— Помнишь, я говорил, что сорвался в ущелье? Где ещё лучше, чем здесь? Меня столкнули. Казнь. Она не ожидала, что я выживу, и не могла предположить, что я вернусь. Но я вернулся.

— Она? Дальше.

— Мало? Ладно, ты сам хотел. Она — жена сеньора, которому я служил. Не женщина, а демон. Не знаю, только по сути или по крови тоже? Могла показаться красавицей, если не знать, какая она тварь. Я поначалу не знал…

— Она тебе нравилась тогда?

— Нет. Я — ей. Потом уж понял, ей нравятся все новички в замке, неважно, кто. Мне нравилась другая. Личная служанка этой ведьмы. Когда я только пришел в замок, ей было лет одиннадцать. Мы даже обручились. Детская дурь, конечно… С годами чувства выросли. Когда стал рыцарем, она меня ждала…

— Как ее звали?

— Ланна. — Наверное, Волк много лет не произносил этого имени вслух. По крайней мере, в трезвой памяти не произносил. — У нее были белые волосы и золотая кожа… Нет, я пока не заговариваюсь, именно так. Она выросла красивая, только ходила всегда опустив лицо, как подобает скромной служанке. Когда я сражался за ее честь на турнирах, она гордилась тем, что стала дамой сердца рыцаря. Но оставалась скромницей. Я на турнирах в первую очередь старался собрать побольше денег и привозил ей. На скромное поместье нам не хватало уже совсем немного…

Молчи, пожалуйста. Я сам… — Волк испугался долгой паузы и не хотел, чтобы его торопили. Но не знал, как продолжать рассказ. — Она… Агата её имя, если тебе интересно, — всегда любила мучить служанок. Особенно молоденьких. А если у девушки появлялся жених, ее жизнь можно считать конченой. Мы всё держали в тайне, зная жену сеньора.

Ланна никогда ей не перечила и не ходила на виду с распущенными волосами, скрывала красоту, как могла. Она была такой красивой… Но так случилось, что застала хозяйку замка за мелкими шалостями, которые никак не могли понравиться сеньору. Ланна никогда бы не подумала выдать ее или шантажировать, но госпожа ее видела… И приказала отдать ее солдатам из охраны. Ланна смогла проскочить в дверь и убежать. Она выбралась на крышу замка. Когда отступать стало некуда, прыгнула вниз…

— Правильно сделала, — заметил Дик.

— Да… Меня не было, узнал только через два месяца. Как выяснилось, эту весть я ещё смог пережить, не знаю, что сделал бы, услышь я другое…

— Решил убить ее?

— А что бы ты сделал? — горько спросил Волк. — Я хотел добраться до нее и отомстить, но что сделал бы, не знаю.

Узнал, когда сеньор не дома, и пробрался в ее комнату с кинжалом. Им действовать в помещении удобнее, чем мечом.

К сожалению, Агата не спала. Подняла шум, дернув за колокольчик. Сбежались слуги…

Госпожа узнала меня и знала, почему я здесь. Наверно, ей рассказали, что я приходил и спрашивал о Ланне.