— Я сделаю, чем растирать. Сам сможешь, или слишком жаль собственную шкуру? Надо не осторожничать. Это ведь правая, она тебе ещё пригодится.

Дик с силой провел пальцами по плечу, поверх куртки. Из глаз брызнули искры. Мила слегка кивнула, подтвердив, что лечение именно такое, другого нет.

— Спускайся, будем обедать, — позвала она.

— Неохота.

— Идем, идем. Я скажу маме, что ты проснулся, Дик.

— Что? — нахмурился он, ещё способный удивляться, что Мила знает его имя. Она рассмеялась и убежала.

Дик понимал, что здесь он как в осажденной крепости. Никто его не выдаст, но на улице лучше не появляться. Слегка досадуя, что уже все в этом гостеприимном доме осведомлены о его состоянии намного лучше, чем он сам, Дик, пользуясь тазиком с водой как зеркалом, рассмотрел рану на лице и понял, что Мила права: всего лишь царапина. Зато синяков не счесть.

"И это они меня ещё не поймали!" — Дик оптимистично шлепнул ладонью по своему отражению.

Надев выстиранную рубашку, он спустился вниз. Мила провела его в зал через кухню, чтобы посетители не слишком присматривались к новому постояльцу трактира Ялицких.

Днем сюда заглядывали только вольные бродяги, благопристойные путешественники и гонцы. Последним вообще нет дела ни до чего на свете, кроме их важного поручения. Они и ели, и спали на бегу. Когда наступило самое жаркое дремотное время, затишье перед вечерней грозой, Мила подсела к столику Дика в углу. Он заметил, что все посетители, принадлежащие к Братству Дороги, непременно о чем-то заговорщицки беседуют с хозяином. Не просто расспрашивают о новостях, как другие, а все говорят какое-то одно и то же слово. Но что именно, издали не разобрать. Услышав вопрос, Мила расхохоталась, прикрыв лицо обеими руками.

— Невероятно! Ты не знаешь, что такое эстафета?! Я сейчас упаду под стол!..

— Падай, — беспечно позволил ей Дик. — Что ты всё время дразнишься? Что такого ужасного сказал вчера про переход?

Мила взяла себя в руки и стала серьезной.

— Отвечай, только честно! Ты раньше-то бывал в трактире?

Дик молча с улыбкой двинул бровями, догадайся, мол.

— Ясно. Но это невероятно! Ведь у нас о тебе столько рассказывают! И… только не обижайся, Дик, я не всему верила. Думала, что некоторые истории ты придумываешь сам. Знаешь, есть такие трактирные рыцари! Только сидят под крышей, пьют и рассказывают каждому, какие они славные герои. Может, из хвастовства, а может, в шутку. А ты не мог сам передать ни слова, потому что не умеешь! Это ужасно… Значит, наш дом — твой первый трактир? Именно наш?.. А ведь я теперь знаю, то, что говорят, правда…

— Да что говорят? — возмутился Дик. — Выдумывают всякую чушь!

— Историю про дракона сочинить легко, а вот следы от его зубов сочинить труднее, — со взрослой умудренностью и умением различать правду ответила Мила. — Благосклонность к себе Трех принцесс может сочинить каждый, а вот их герб на мече… Ладно, я тебя научу. Трактиры строят только в тех местах, где рядом нет переходов. Специально, чтобы создать убежище. Единственное исключение, легендарное "Колесо"[15]. В него можно попасть, даже не будучи странником, переступив любой порог. Но только, если тебя туда позовут. На общий совет или на бал, понимаешь?

А эстафета — совсем просто. Это почта нашего братства. Зайди в любой трактир или спроси любого человека из братства, что передавали для… и называй имя. Свое, или того, о ком хочешь узнать. Или сам передай что-нибудь. Мы ведь пересказываем друг другу сведения о тех местах, где бывали, и о людях, которых встретили. И слухи по дорогам разлетаются очень быстро.

— Знаю. Но не понимал, как это. Думал, стихийно, как ветер.

— Скорей, как волна. Они катятся, одна догоняет другую и передает ей свою силу. Ты видел море?

Дик покачал головой. Мила вздохнула:

— Я тоже нет. Но хотелось бы. Я о нем много слышала. На будущий год, весной, поеду на Большую ярмарку в Город. А оттуда до моря два дня пути. На лодке быстрее.

— А что для меня передавали по эстафете?

— Ничего. Я ещё удивлялась. Говорили "о тебе", а не "для тебя". Всякое рассказывали. Что ты говорил с драконом, а потом… перехитрил его, — Мила нахмурилась. Слова звучали настолько неправдоподобно, что стыдно повторять.

— Было, — кивнул Дик.

— Что ты умер, и Келлерлиса оплакивала тебя три дня, а потом ты вернулся.

— Было.

— Ещё всякое. Что ты никому не уступаешь дорогу, что в тюрьме комендант умолял тебя убраться оттуда, а ты – ни в какую! И пока они всех не выпустили, ты не давал им покоя.

— Было, — Дик ещё ниже опустил голову, пряча лицо.

Юная трактирщица смотрела на него со смесью изумления и восхищения.

— Зачем за тобой гнались?

— Чтоб поймать, — пошутил он. — Честно, не знаю. На заставе, в воротах маленького городка, меня пытались задержать как мятежника. По объявлению о розыске. До этого в лесу уже столкнулся так с патрулем. Еле-еле сбежал.[16] Повторения не хотелось. Не разбираясь, что к чему и за что, дал дёру. Думал, благополучно. До вечера успел пройти много, и погода ясная. А как стемнело, они появились, словно так от ворот и гнались за мной. Наверное, приличная награда обещана, если четыре часа потратили на погоню и ещё столько времени здесь переворачивали дома. Интересно, кто такой щедрый? Несколько раз переходил реку, пытаясь уйти от них, но гвардейцы не отставали. И, главное, местность — одни камни и равнина! В лесу бы запросто спрятался…

— А переходы?

— Да что в темноте разглядишь? — отмахнулся Дик. — На их поиски и днем не всегда время есть. Стрелы летели тучей, но для доспехов они не страшны, голову задела только одна. Это копье, которое меня чуть не убило, меня и спасло. Упал, они не заметили.

— Смешно, — мрачно кивнула трактирщица. — Дик, почему ты раньше не заходил в трактиры?

— Там слишком много людей собрано в одном зале. А где ни появлюсь, начинаются неприятности. И вообще, не люблю ночевать под крышей. Пока лето… — Он нахмурился: — Когда добываю еду в селениях или в лесу, у пастухов или лесников, стараюсь поменьше болтать. Не думал, что с людьми из братства это так же весело, как в тюрьме! Не обижайся, но там было время на разговоры. Мне здесь хорошо…

— Как дома?

— О, нет! То есть… да, как там, где должен чувствовать себя как дома.

— А как тебе понравилась страна фей? — мечтательно спросила Мила.

— Тоже весело и много народу. Но тяжело. Они все чужие. И для них я всегда самый младший. А для многих других всегда старший.

— А для меня? — Мила даже покраснела от смущения.

Дик пожал плечами и поморщился от трескучей боли в груди и за ухом.

— Равный. Кажется, давно тебя знаю.

— Потому что мы из одной семьи. Не по крови, но по призванию мы брат и сестра.

— Действительно, — улыбнулся он. — Удивлялся, почему вдруг мне так легко говорить с девчонкой. Обычно это намного труднее. Слишком старательно подбираешь слова.

— Можно подумать, ты часто разговаривал с девочками своего возраста! — передразнила его Мила. — С феями, конечно, другое дело! А живя в замке, ты наверняка думал, что девчонки не люди!

— Нет, они сами стеснялись со мной играть или разговаривать. Мы всё-таки не в равных условиях. Мне позволялось только защищать их, сидеть за общим столом и на праздники обмениваться подарками. С тех пор, как началась дорога, иногда получалось поболтать у колодца о новостях, помочь по хозяйству, а так… Последняя, с кем дольше двух минут говорил до тебя, принцесса, тоже помешанная на помощи раненным.

— Ты спас ее от дракона?

— И об этом уже знают? — испугался Дик.

— Да я пошутила! — воскликнула Мила. — Неужели, угадала?

Дик развел руками:

— Увы.

— Выпьем за твои подвиги! — Мила поставила перед ним маленькую чашечку со жгучей темно-зеленой жидкостью. А себе налила сок из вишни.