— У вас есть выбор? – в его голосе прозвучала насмешка. Однако он внимательно посмотрел на Гертруду и добавил более мягким голосом. – Здесь вас ждёт только смерть. Со мной у вас есть шанс.

Рафф заметил его интерес к девушке, отметив, с какой нежностью он смотрит на неё. Он оглянулся на своих спутников. Гертруда как заворожённая смотрела на незнакомца, глаза горели, а сквозь бледную кожу пробился лёгкий румянец. Как будто не она совсем недавно хромала на ногу и морщилась от боли. Йорк же хмурился, явно не доверяя человеку, что с таким призрением бросал на него косые взгляды.

— Хорошо, – сказал Рафф, – мы пойдём за тобой. Но если ты попытаешься завести нас в ловушку, то первой полетит твоя голова.

— Не угрожай мне, монах, – перебил его самозванец, поворачиваясь лицом. В его глазах плескалась неприкрытая злоба. – Я не люблю, когда мне угрожают.

Он сделал несколько шагов в сторону Раффа. В глазах вспыхнула неприкрытая ярость. Монах почувствовал, как напряжение в пещере начинает нарастать. Грозный рык гримби эхом разнёсся вдоль стен. Малой готовился к броску.

— Стой там! – крикнул ему Рафф, начиная вынимать меч из ножен.

Мужчина усмехнулся:

— Как скажешь, монах. Но помни, я не нянька. Отстанете – пеняйте на себя.

С этими словами самозванец развернулся и пошёл прочь, оставляя их самим решать свою судьбу. Монах, заметив на себе взгляды своих спутников, согласно кивнул, приглашая их следовать за ним. Однако его правая рука продолжала сжимать рукоятку меча.

— Йорк, будь начеку, – прошептал он юноше, стараясь говорить так, чтобы слышали его только он и Гера. – Гертруда, держись рядом.

Незнакомец петлял по запутанному лабиринту пещерных коридоров, и каждый поворот казался всё более зловещим. Гримби, словно тень, следовал за ним, не сводя глаз с самозванца. Влажный воздух пах чем-то неуловимо гнилостным, что заставляло Раффа насторожиться ещё больше. Свет от мерзкой жижи, которая казалась была везде: стекала по стенам, хлюпала под ногами и даже противно свисала со свода пещеры, едва пробивался сквозь густую тьму.

Рафф чувствовал, как боль в боку пульсирует с каждым шагом, но он старался не отставать, понимая, что в одиночку тут в пещерах им не выжить. Он украдкой поглядывал на Гертруду. Она, казалось, шла бодрее, чем раньше, но её лицо всё ещё было бледным, а в глазах читалась тревога. Йорк держался рядом с ней. Его взгляд был прикован к самозванцу, готовый в любой момент броситься на защиту.

— Здесь, – произнёс мужчина, внезапно остановившись. Его голос эхом отразился от влажных стен. Он указал на узкий проход, едва заметный в полумраке:

— Дальше будет легче.

Рафф прищурился, пытаясь разглядеть, что скрывается за этим проходом. Казалось, он ведёт в ещё более глубокую тьму, где свет жижи не доставал вовсе. Однако оттуда потянуло тёплым и свежим воздухом.

— Что там? – спросила Гера, с любопытством наклоняясь вперёд.

Монах в ответ пожал плечами и двинулся внутрь, но его тут же остановили.

— Первым иду я, – произнёс незнакомец, положив руку монаху на плечо.

Рафф хотел было возразить, но потом передумал. Если что-то и ждёт их в конце туннеля, то самозванец первым примет на себя удар. Тот неуловимо быстро проскользнул в узкий проход, и его силуэт мгновенно растворился в непроглядной тьме. Несколько долгих минут тянулись мучительно медленно. Слышно было только хлюпанье жижи под их ногами и тяжёлое дыхание спутников.

Наконец, из темноты донёсся приглушённый голос:

— Чисто.

Рафф кивком указал на проход, приглашая спутников двигаться следом, и первым шагнул в темноту. Тоннель оказался на удивление коротким, что ещё больше насторожило монаха. В голове тут же возник вопрос, по какой причине самозванец так долго не отвечал, заставляя их ждать.

Всего через несколько шагов впереди забрезжил яркий свет, отчего монаху пришлось зажмуриться. Слишком долго они пробыли в полумраке, и теперь свет больно резанул по глазам. Когда зрение немного привыкло, Рафф огляделся.

Просторная комната с гладкими стенами и ровным полом. Никакой жижи, никакой гнили. Лишь чистый, почти стерильный свет, льющийся откуда-то сверху, из невидимого источника. Самозванец стоял к нему спиной, возле огромного экрана, на котором отображался весь Альтвэр со всех ракурсов, а рядом с ним стоял неприятного вида толстый мужичок в утончённом костюме.

Монах, разинув рот наблюдал, как люди на экране в странных доспехах сражаются с Урсами возле повреждённой стены и, кажется, Урсы побеждали. Так же он видел, как с другой стороны массивного здания приближается новый отряд воинов, вооружённый неизвестным оружием.

Кадры на экране стремительно сменяли друг друга, показывая разруху и хаос, царящие в некогда величественном Альтвэре. Вот группа солдат, рыщущих в поисках, выживших среди обломков самолёта. Вот отряд лучников, отстреливающих с крыш домов одиноких Урсов, прорвавшихся вглубь. Вот горящие баррикады, за которыми прячутся испуганные люди в белых халатах.

Рафф медленно отошёл в сторону, пропуская Гертруду и Йорка. Их лица отражали то же изумление, что и он сам. Малой войдя в помещение последним, тихо встал возле Раффа, ожидая дальнейших распоряжений.

— Не может быть! – внезапно для монаха воскликнул толстяк, увидев девушку, – Госпожа Аника! Вы были правы, господин. Это действительно она!

Вплеснув короткими ручонками, толстяк засеменил в сторону Гертруды. Вся его фигура выражала полное раболепие перед девушкой. Казалось, он готов выполнить любое её пожелание, соизволь Гера его озвучить. Словно преданный пёс, он уставился на неё, и лишь хвостиком не махал из-за отсутствия оного.

Девушка в ответ пристально смотрела на толстяка, не понимая, что именно он от неё хочет. Чувствуя, что молчание затянулось, толстяк резко заголосил:

— Ах да, – хлопнул он себя по лбу, – я не представился. Клим Чупилок к вашим услугам, – отвесив низкий поклон, пролепетал толстяк. Гертруда стояла ошарашенная происходящим, часто моргая и открыв рот.

— Её зовут Гертруда, – вдруг вмешался в их разговор Йорк, вставая между ними.

— Если ты так говоришь, значит, ты её совсем не знаешь, – зло произнёс незнакомец, отрывая свой взгляд от экрана. – Клим, ты нужен мне здесь! – приказал он толстяку.

Чупилок, уже бросился на зов своего хозяина, но девушка ловко поймала его за руку спросив:

— Откуда вы знаете моё настоящее имя?

Толстяк непонимающе смотрел то на неё, то на самозванца.

— Вы не рассказали ей? – изумлённо спросил он своего хозяина.

Незнакомец повернулся к ним лицом. В его взгляде читалось нетерпение, смешанное с лёгким раздражением. Он словно сожалел о том, что приходится отвлекаться на эту мелочь.

— Разве ты меня не помнишь? – укоризненно спросил он девушку, делая шаг в её сторону.

Гертруда вздрогнула от его слов. Воспоминания, словно осколки разбитого зеркала, мелькнули в её сознании, но не сложились в цельную картину. Его лицо такое любимое, такое знакомое, но абсолютно чужое.

— Я… я не понимаю, – пробормотала она, отпуская руку Чупилока. Тот тут же бросился в сторону своего хозяина, но остановился, поглядывая на него с опаской.

Мужчина усмехнулся, и эта усмешка, полная какой-то горькой иронии, заставила сердце Гертруды болезненно сжаться.

— Неужели всё забыла? Даже меня? – в его голосе прозвучала неприкрытая обида. Он сделал ещё один шаг, сокращая расстояние между ними. Гертруда невольно отступила.

— В той стране, где много солнца, жили-были три японца: Як, Як-Цидрак, Як-Цидрак-Цидрак-Цидрони. – неожиданно произнёс он, словно читая детскую считалку.

— О-о-оу… Як, Як-Цидрак, Як-Цидрак-Цидрак-Цидрони, – тихо повторила девушка, делая шаг ему навстречу.

— В той стране, где много солнца, жили-были три японки: Ципи, Ципи-Дрипи, Ципи-Дрипи-Лямпомпони. – продолжал говорить он, протягивая ей руку.

Девушка уже почти протянула руку ему в ответ, как вдруг резко отдёрнула её. Она вспомнила человека, что так забавно произносил эту считалочку. Человека, который дарил ей дорогие подарки. Человека, которого она ждала с нетерпением каждый день, а он уничтожил всю её семью.