После обеда, снова в дорогу, а уже ещё через час, впереди медленно открывалось огромное, бескрайнее пространство. Зеленая равнина, уходящая за горизонт, была усыпана цветами, создавая впечатление живописного ковра. Тишина, нарушаемая лишь пением птиц и шелестом ветра, окутывала это место покоем.

– Вот мы и у цели, – прошептал Артем, и в его голосе слышалось удовлетворение. – Привал до вечера... – сообщил он. – Кто хочет может поспать...

***

Шери.

Затаившись в густой чаще, на самой кромке лесного массива, я вглядываюсь в бескрайний простор поля. Там, в пяти километрах внизу, в ложбине, проступают очертания руин покинутой крестьянской деревни. Очевидно, местечко было зажиточное: большинство домов сложены из камня, крепко, на века. И пусть расстояние немалое, но, вооружившись небольшой подзорной трубой, я могу разглядеть многое в мельчайших деталях. Разрушения, конечно, видны, но все они – дело времени, а не битва с демонами.

Скорее всего, крестьяне оставили свои дома еще до того, как армия рогатых приблизилась… или же, просто, встретила их без сопротивления. Хотя, это сомнительно! Крестьяне, бывает, инертны, ропотливо сносят беды, но даже они вряд ли станут безвольно ждать, пока их всех перебьют или угонят в рабство.

Подле меня, у могучего ствола дерева, безмятежно прикорнула Ками. Глядя на нее, невольно охватывает легкая зависть. Ее, казалось, невозможно вывести из равновесия. В любой передряге моя подруга сохраняла ледяное спокойствие и невозмутимость.

Я вновь возвращаюсь к наблюдению за деревней. Это куда увлекательнее, чем разглядывать совершенно бесстрастную подругу. Меня по-прежнему терзает вопрос: что сталось с обитателями той деревни, и остался ли хоть кто-то из них в живых?

Постепенно мой взгляд перемещается на раскинувшееся перед нами поле. На первый взгляд, оно казалось совершенно безмятежным, пустынным, не тронутым ни одной живой душой.

Небо, залитое предзакатным золотом, манило взглядом. Солнце, словно усталый странник, уже клонилось к горизонту, обещая ночь через час-полтора. А значит, наш путь продолжится, когда последний луч солнца погаснет.

Внезапно, словно пробудившись от долгого сна, Ками распахнула глаза. Встретив мой взгляд, она тихо спросила:

– Хочешь немного передохнуть?

Я, едва поразмыслив, кивнула. Действительно, лёгкая усталость уже давала о себе знать.

– Отлично! – как всегда невозмутимая Ками хлопнула по своим коленям. – Приляг сюда.

Просить дважды меня не пришлось. Съёжившись, я уложила свой плащ ей на колени и тут же пристроилась.

– Разбуди, если что, – шепнула я на всякий случай. Но ответа не последовало. Ками, застыв, смотрела куда-то вдаль, словно пытаясь разглядеть там нечто сокровенное. Минут десять я просто лежала, впитывая спокойствие её личико, и, к своему полнейшему удивлению, утонула в объятиях сна.

***

Артем.

Снова ночь милостиво укрыла нас своим покровом. Если вчера небеса, большую часть времени, украшала полная луна, то ныне она с самого начала пути скрылась за плотной завесой облаков, лишь тусклый её свет пробивался сквозь пелену.

Но нам, скрывающимся от посторонних глаз, такое сумрачное укрытие было даже на руку. Собравшись у кромки леса, мы, словно змея, растянувшаяся в три группы, двинулись через открытое пространство поля.

Поле, в отличие от дремучей чаще, облегчало наш ночной путь. И пусть трава местами достигала уровня груди, густая и колышущаяся, идти по ней было куда легче, не таясь от внезапной ветки, что подкарауливала наши глаза в полной темноте леса.

Когда-то здесь, несомненно, пролегали тропы и дороги, но теперь их стёр беспощадный бурьян, не оставив и намёка. Земли эти, по известным причинам, давно забыты людьми, и теперь здесь царила дикая, неукротимая растительность. И если что-то и тревожило меня, так это невозможность быть замеченными… Тревожила мысль о том, какой разительный след мы оставляем за собой – след, что утром будет кричать о нашем пути, след, который невозможно скрыть. Здесь даже магия земли была бессильна, не в силах поднять примятую сотней ног траву. Оставалось лишь уповать, что в ближайшие дни здесь не появится кто-то слишком уж зоркий и дотошный.

И хоть продираться сквозь траву было легче, чем через тернии леса, путь занял около трёх часов, без единой остановки на передышку. Лишь укрывшись в глубине леса, метров на сто от околицы поля, я скомандовал привал до самого утра.

Сон обходил меня стороной, и потому, вместе с теми, кто, как и я, бодрствовал, заступил на первую смену дозора. Присев у своей жёны, я накинул на Нику свой походный плащ, словно оберегая её от ночной прохлады. хоть она и не жаловалась, я видел, как дальняя дорога вытянула из неё силы. Девушка она у меня сильная, с упрямым сердцем, но не железная. И, конечно, измотана.

Пользуясь её сном, я возложил на неё общеукрепляющее исцеление. Надеясь, что утреннее солнце встретит её бодрой, а не разбитой. Ещё мгновение полюбовавшись спящим лицом супруги, я откинулся на спину, прислонившись к стволу дерева, и медленно окинул взглядом наш утихший лагерь.

Ночной лес дышал тишиной, нарушаемой лишь шелестом листвы и редкими вскриками ночных птиц. Где-то вдалеке, неумолчно, журчал ручей, вторя спокойствию этого места. Сторожевые, рассевшись в полной темноте, по всему лагерю, приглушенными голосами разговаривали между собою, таким образом отгоняя от себя дрему. Вокруг царил невидимый, но ощутимый покой, окутывающий нас, словно материнское одеяло.

Мои мысли, как и всегда, вернулись к нашим целям. Каждое наше движение, каждый шаг – всё просчитано. Мы не имели права на ошибку. На кону стояло слишком многое, и от нашего успеха зависела судьба многих. Усталость, казалось, отступила перед этой мыслью, давая силы двигаться дальше, несмотря ни на что.

Уже утром, наши отряды разделятся.

Мой отряд уйдет к поселению темных эльфов, в надежде заключить с ними мир. Тут вся надежда на Дейка. На его авторитет среди сородичей, темных эльфов. И на то, что я все же не ошибся в его оценки. А то получится, зря я тогда его не добил. Отряд же, под командованием Рона уйдет к лагерю (тюрьма или интерна) где содержали молодых суккубов, в надежде тех оттуда спасти. По плану, Рон будет действовать без оглядки на нас. Ну а мы, если наши переговоры удастся уйдем в другую сторону, так как возвращаться к месту откуда начался наш путь по землям демонов, глупо и опасно. Наверняка следом за отрядом Рона демоны организуют преследования. Так что это не нам, а ему, предстоит труднее всего. Ведь если спасение удастся, но им не удастся провернуть все быстро и бесшумно, то им по любому не избежать погони.

Я вздохнул, отгоняя тревожные мысли попытался переключится на что-то другое.

Ночь продолжала свой безмолвный ход. Я наблюдал за нашим спящим лагерем, за тем, как тени танцуют под тусклым светом пробивающихся сквозь облака звезд. Воздух был наполнен ароматами влажной земли и хвои, а тишина леса казалась почти осязаемой. Каждый шорох, каждый треск ветки под лапой лесного зверька отдавался в напряженном слухе. Мы были далеко от привычного мира, в землях, где правила дикая природа, и где каждая ошибка могла стать фатальной.

Я снова посмотрел на Нику. Её дыхание было ровным, и это меня успокаивало.

Но стоило мне только снова откинутся назад, как тревожные мыли о предстоящем, вновь вернулись ко мне, словно вышли из-за угла, где терпеливо ждали момента, когда я слегка утрачу бдительности. Судьба наших дальнейших действий зависела от успеха переговоров с темными эльфами, от авторитета и лояльности Дейка, от его умения найти общий язык с теми, кого он считал своими. Если же мир не будет заключен, то наш дальнейший путь станет еще более непредсказуемым.

Но, что не говори, меня больше всего беспокоило то, что предстояло сделать Рону. Его отряду придется действовали изолированно, без возможности получить помощь, и любая задержка или обнаружение означали бы неминуемую погоню. Демоны, наверняка, предпримут все, чтобы вернуть сбежавших, и Рон с его отрядом окажутся в самом эпицентре опасности. Так что, у него вообще не было права на ошибку.