К слову, мои познания в барьерной магии наконец-то дали плоды, и у меня стало получаться не просто хорошо, а, по словам наставницы Ями, замечательно!

Ну да, я молодец!

Я не только освоил эту магию, но и сократил последовательность активации заклинания. Этим я даже удивил и заинтересовал свою наставницу, которая от самой мысли о сокращении последовательности активации пришла в неописуемый восторг. В итоге ректору Кельвину пришлось вмешаться и строго-настрого запретить Ями измываться над собой. Та, загоревшись идеей улучшить активацию барьерной магии, совершенно забыла об отдыхе и сне. Ректор пригрозил отстранить ее от занятий и отдать в руки моей матушки. Это подействовало, и наша классная руководительница пообещала следить за режимом и не переутомляться. Очень уж ей не хотелось становится пациенткой моей мамы, которая бы из лазарета её не выпустила, пока не была бы уверенной, что та полностью восстановилась.

Но главной моей проблемой стали слухи о произошедшем в Ромашке. Естественно, большинство из них касалось моих жен и меня самого. Меня просто завалили вопросами:

Как я попал в крепость?

Кто я такой на самом деле?

И это, поверьте, были самые безобидные вопросы.

Но неожиданно, мне на помощь пришел барон Люк Устин. Своим мрачно-высокомерным видом он действовал на окружающих как пугало. Никто не решался приблизиться ко мне, пока он был рядом. Я быстро смекнул это и стал инстинктивно искать его общества. Собственно, парень он неплохой. То недоразумение, что было между нами в начале учебы, осталось в прошлом, и мы неплохо поладили. К тому же трудно не проникнуться уважением к тому, с кем плечом к плечу сражался в одном строю. Теперь мы с Люком часто тренировались вместе. Он сам попросил помочь ему подтянуть фехтование. Мы даже на большой перемене старались не терять времени даром и практиковались.

Я, конечно, не возражал, ведь это отвлекало внимание окружающих от расспросов, которых я всеми силами старался избежать. Люк оказался неплохим противником и толковым учеником, жаждущим новых знаний. Если он и дальше будет так усердно заниматься фехтованием, то вскоре достигнет больших высот.

Сегодня у нас с Люком была очередная тренировка.

Упорный стук клинков сливался в ритмичную мелодию, разносившуюся по всему тренировочному залу, где неожиданно собралось слишком много народу. Люк наступал, его движения стали более уверенными и выверенными, в каждом выпаде чувствовалась сила и напор. Я парировал, стараясь не только защищаться, но и подмечать слабые места в его технике.

– Больше концентрации на ногах, Люк, – посоветовал я, отбивая его очередной выпад. – Твоя стойка недостаточно устойчива, ты теряешь баланс при резких движениях.

Люк кивнул, впитывая каждое мое слово. Он был настойчив и упорен, и это подкупало. После очередной серии атак он отступил, тяжело дыша.

– Неплохо, – похвалил я его. – Но ты слишком увлекаешься атакую, совершенно забывая про защиту. – не удержатся я и от легкого укора

Внезапно в зал вошла Ями. Ее обычно спокойное лицо было немного взволнованным.

– Итак, все закончили! – Она хлопнула в ладоши, словно разгоняя дремоту, и ее голос прозвенел по плацу, призывая к вниманию. – Немедленное построение на большой площади… Императрица… собственной персоной… почтила нас своим визитом! Живо! Живо! Все на площадь!

И в тот же миг ледяной коготь сомнения сжал мое сердце. Непрошеный визит тещи почему-то не предвещал ничего хорошего. Назовите это шестым чувством или дурным предчувствием, но… никак не мог избавиться от этого ощущения. Но делать нечего, нельзя игнорировать Императрицу и заставлять ту ждать

Академия, как по волшебству, в мгновение ока выстроилась на главной площади. Первое, что бросилось в глаза – неимоверное количество стражи и обособленная группа студентов, участвовавших в том злополучном полевом выходе. Я, к счастью, официально в этом мероприятии не значился, поэтому благоразумно затерялся за спинами однокурсников, предпочитая оставаться в тени.

Императрица, как всегда, ослепляла своей красотой и величием. Глядя на нее, невозможно было поверить, что она мать троих взрослых дочерей. Впрочем, безупречный образ слегка нарушал округлившийся живот, безмолвно подтверждающий слухи о ее новом интересном положении.

– Здравствуйте, дорогие ученики Академии магии и рыцарского искусства, – начала Сиона, и ее голос, усиленный магией ветра, легко достиг самых отдаленных уголков площади. – Сегодня я здесь, чтобы воздать должное героям Академии, тем, кто в час испытаний не дрогнул и не бежал из-под стен Варанска, как побитая дворняга, когда отряды демонов штурмовали Ромашку.

Эти слова не были пустым звуком. Струсившие студенты действительно были. И их имена были вычеркнуты из списков Академии. Исключение стало для них единственным наказанием, не считая презрения тех, кто тогда не сбежал.

– Пожалуй, начнем! – объявила Сиона и назвала первое имя… Я заметил, что она не пользовалась шпаргалками и не сверялась с записями. Имена звучали одно за другим, словно выгравированные в памяти. Каждый названный студент выходил вперед, преклонял колено и получал награду из ее рук.

Минут двадцать длилась эта церемония, и я начал немного успокаиваться, ожидая, когда же придет черед моих жен. Я не сомневался, что их имена прозвучат в самом конце.

– Барон Люк Устин. – Мой партнер по последним тренировкам вздрогнул и, собравшись с духом, шагнул к Императрице. Он опустился на колено и склонил голову.

– Барон Люк Устин… – Императрица замолчала и вдруг произнесла. – Встань, пожалуйста…

Парень, немного смущаясь, поднялся. Сиона обвела взглядом строй студентов и продолжила:

– Пожалуй, в данном случае процедуру нужно изменить… – сказала она. – Лея Устин! – Голос ее эхом разнесся над площадью, и из строя вышла сестра Люка. – Подойди к нам, дитя!

– Больше никогда не преклоняйте передо мною колени… Вы двое, как никто другой, это заслужили! – Императрица обронила эти слова, словно бросила камень в тихий пруд, вызвав ропот и изумленное перешептывание. – Брат и сестра Устины, не дрогнули, отважились, в рядах таких же смельчаков, встать на пути целой орды демонов, почти без надежды на выживание. И то, что они до сих пор живы, есть заслуга стечения обстоятельств и… – она обвела взглядом толпу. – Кстати, почему я не вижу князя Бегемота? Артем, мальчик мой, не стоит прятаться… явись пред светлые очи публики.

И вновь шепот, словно ветер пронесся по залу, и изумлённые вскрики, как россыпь звёзд. Сотни глаз рыскали в поисках меня, словно я – диковинная зверушка, выставленная на всеобщее обозрение.

– Вот дерьмо! – процедил я сквозь зубы. – Я что, по-вашему, экспонат кунсткамеры? – естественно, пробормотал я это так тихо, чтобы ни одна шальная ухо не поймала мои слова.

Но выбора не оставалось, словно загнанный зверь, пришлось вынырнуть из-за спин и предстать перед любопытствующей толпой.

– Мама дура! – выпалила Ника, настолько громко, что все ближайшие к ней головы резко обернулись. – Зачем это нужно было говорить? Артем терпеть не может этого своего прозвища…

– Сестра, заткнись! – запоздало дернула ту Юнна, и ойкнув, осеклась.

В общем, как там в анекдоте «никогда ранее Штирлиц не был так близок к провалу». Только в нашем случае, ещё глубже проваливаться было уже некуда.

– Как ты смеешь, нахалка, маму дурой обзывать! – возмутилась Сиона, до которой донеслись слова дочери.

– Дерьмо, – снова прошипел я, – это же полный полярный писец!

Только что на моих глазах рухнуло не только мое инкогнито, но и происхождение Ники было объявлено во всеуслышание. Можно было не сомневаться, что об этом мигом узнает вся столица, а за ней и вся Империя.

Теперь для полного счастья не хватало лишь публичного заявления о моей женитьбе на обеих принцессах-сестрах.

– Князь, – как ни в чем не бывало, с невозмутимым видом продолжила Императрица. – Хотя, пожалуй, лучше сразу величать тебя герцогом… У нас как раз освободилось одно герцогское место. Так что мой зять… – вот оно, ЭТО было произнесено вслух, и я лишь успел в мыслях чертыхнуться.