– А если кто войдет? – покосившись на дверь, прошептала Ника.

– Во-первых, я планирую только отдохнуть, а не предаваться твоим фантазиям, – усмехнулась Юнна. – Во-вторых, лестницу и подходы к замку охраняют руссы. Они никого не пропустят… Я попросила, чтобы нам не мешали. – Она сделала паузу и добавила: – А те, кто имеет право войти, и так все знают про нас…

Сбросив броню и оставшись в облегающем комбинезоне, Юнна, без тени смущения, скользнула ко мне под бок, обняла и, прижавшись лицом к моему боку, мгновенно затихла.

Я с усмешкой взглянул на Нику.

Она еще колебалась, но стоило мне легонько похлопать ладонью по матрасу рядом с собой, как она тут же принялась сбрасывать свою амуницию прямо на пол и, мгновение спустя, уже уютно устраивалась под моим другим боком. Приобняв обеих своих жен, я вздохнул и тотчас же провалился в бездонный сон.

Я провалился в сон, чтобы тут же обнаружиться в чертогах богини Вечности. На этот раз обошлось без утомительных подъемов по лестницам. Возможно, причиной тому были мои дивные супруги, стоявшие по обе стороны. В вечерних платьях они казались воплощением грации и красоты. Я же, напротив, словно застыл во времени, облаченный в ту же броню, в которой и уснул.

– Это похоже на дискриминацию, – проворчал я, окинув критическим взглядом себя и своих спутниц.

– Милый, – промурлыкала Ника, ее голос звучал словно шелк, – ты в любом обличье великолепен!

– Она абсолютно права, – подхватила Юнна, – к тому же, эта броня тебе всегда к лицу.

– Подлизы! – улыбнулся я, не в силах скрыть довольство. – Вы обе сегодня просто ослепительны!

– Кхе-кхе, – вежливое покашливание прозвучало откуда-то из полумрака, за ним последовал ехидно-насмешливый голосок. – Дико извиняюсь, что прерываю ваш трогательный флирт…

Я оглянулся и заметил Шутницу, притаившуюся в тени колонны. В полумраке ее фигура казалась призрачной и неуловимой.

– Вам так не терпится услышать мою гневную тираду, госпожа? – осведомился я с ядовитой усмешкой. – Или вы полагаете, что я забыл о вашей выходке? Меня так и подмывает обложить вас отборным матом… Думаю, прозвище Шутница вам совершенно не подходит. Я бы переименовал вас во Врунью.

– Знаешь, – задумчиво произнесла богиня Вечности, – это обидно… К тому же, ты должен быть мне благодарен за то, что я избавила тебя от моральных терзаний… Иначе ты бы так и мучился, не зная, как поступить. И мучил только себя и своих очаровательных жен.

Я уже приготовился обрушить на нее поток колкостей и упреков, выплеснуть весь гнев, копившийся во мне месяцами, но мои супруги вдруг крепко сжали мои руки. В самое ухо я услышал «нежное» шипение Ники:

– Дорогой, сделай одолжение – заткнись и не смей грубить богине… А то я начинаю думать, что ты не рад нашему обществу.

– Мы безгранично благодарны вам за ваше участие, госпожа богиня! – пропела Юнна, незаметно щипнув меня за руку.

– Благодарны… – процедил я сквозь зубы. – Нет слов, чтобы выразить мою благодарность… Простите за мою грубость!

Шутница сделала вид, что не заметила натянутости в моих словах.

– Отлично! Тогда позвольте мне вас поздравить!

– Поздравить с чем? – подозрительно прищурился я, не ожидая от её слов ничего хорошего.

– Тебя хотя бы с тем, что частица «не» перед твоим титулом героя благополучно канула в лету. И заметь, я к этому не приложила ни малейшего усилия.

Я скривился, но крыть было нечем, и пришлось смириться.

– А еще ты молодец! – догадался воспользоваться энергией, сохраненной после атаки бегемота. Меня, если честно, даже саму впечатлило то, во что ты превратил ущелье и всех демонов в нем.

– Спасибо! – кивнул я. – Сам не ожидал такого результата…

– Знаешь, хочу предложить тебе так и оставить, – неожиданно предложила Шутница. – Вместо того чтобы использовать чужие… хоть и усиленные твоей маной, заклинания, пусть они накапливаются в твоем хранилище, перемешиваются, насыщаясь твоей маной. А когда наступит подходящий момент, ты используешь все накопленное в одной-единственной, но сокрушительной атаке… Как тебе такое предложение?

Я задумался… Если честно, после сегодняшних событий я тоже склонялся к такому решению. Но…

– И как долго я должен буду копить всю эту магическую энергию, чтобы суметь повторить подобный удар? – поинтересовался я.

– Ну, это зависит от многих факторов, – уклончиво ответила Шутница, – от частоты использования заклинаний, от их мощности, от твоей собственной маны. Но, думаю, не так долго, как ты опасаешься. Примерно год-два… По крайней мере, ты почувствуешь, когда придет время. Это будет нечто вроде… внутреннего зуда. Мол, пора! Можно использовать… Но даже так ты сможешь использовать всю накопленную мощь в любой миг… Только эффект будет куда скромнее того, что было сегодня. – предупредила.

Я хмыкнул. Внутренний зуд, конечно, звучало не слишком вдохновляюще, но в остальном предложение имело смысл. Сосредоточиться на накоплении энергии, а не на ее растрате по мелочам. Создать свой собственный, уникальный удар.

– Тогда не вижу смысла от такого отказываться. – сказал я.

– Ещё бы ты отказался, – хмыкнула эта невыносимая во всех смыслах богиня-интриганка.

Шутница лукаво улыбнулась, и я понял, что она заранее знала мой ответ. Меня всегда удивляла ее способность манипулировать ситуацией, словно она дергала за ниточки, заставляя меня плясать под ее дудку. Но в этот раз, как ни странно, мне это даже нравилось. Ее предложение казалось логичным и перспективным.

– Прекрасно! – воскликнула она. – Тогда считай, что мы договорились. А теперь мне пора. У меня еще много дел в этом беспорядочном мире. И помни, Герой… точнее, просто Герой, – она подмигнула, – не забывай о своих женах. Они у тебя просто золото!..

С её последними словами я проснулся и почувствовал себя так, словно и не было того невыносимого груза ответственности.

Вот только с наружи было даже слишком шумно.

Я прислушался… Нет не паника, скорее даже радостные крики.

Взглянул на моих девочек. Они, в отличие от меня, продолжали безмятежно спать. Осторожно высвободившись из их объятий, я поднялся с импровизированного ложа и вышел из комнаты.

У лестницы, словно часовые, застыли двое руссов. Спокойные, даже умиротворенные, они не проявляли ни малейшего беспокойства. Скорее, наоборот, в их лицах читалась тихая радость.

– Что за шум снаружи? – негромко спросил я.

– Только что прибыло сообщение из крепости, – пояснил один из них. – Демоны отступают, оставляют Ромашку!

Новость, словно глоток свежего воздуха, ободрила меня. Я спустился во двор замка, стремясь узнать подробности этого неожиданного поворота. Не давало покоя то, что демоны, без видимой причины, решили оставить частично захваченную крепость.

К слову, у меня уже накопилось немало вопросов к бывшему коменданту и бывшему владельцу этих земель. Правда, первый вряд ли сможет что-то рассказать, ведь он пал на первой стене, когда демоны ударили в тыл. А вот со второго я намерен спросить по всей строгости, как гарнизон крепости оказался укомплектован лишь на треть. Подобное вполне можно расценивать как преднамеренное предательство.

Во дворе царил настоящий переполох. Радость била через край, и многие даже не пытались ее сдерживать. На их фоне барон Люк Устин казался отстраненным. Он бережно придерживал свою раненую руку, которая, судя по мученическому выражению лица, причиняла ему невыносимую боль.

– Сильно болит? – спросил я и, не дожидаясь ответа, коснулся его руки, направляя целительную энергию, облегчая страдания.

– Спасибо! – искренне поблагодарил он спустя мгновение. – Гораздо лучше.

– Почему не обратился к целителям или лекарям? – укорил я его.

– Они и так перегружены, – после паузы ответил тот. – Не хотел отвлекать. – Он поколебался и искоса взглянул на меня. – Все-таки странный вы человек… князь Бегемот.

– Не называй меня так, – поморщился я. – Не люблю это прозвище.