«Он не сказал, во сколько раз они продлевают жизнь теперь, когда их уровень развития намного выше земного, — отметил я. — И явно намеренно не сказал, чтобы мы не слишком впечатлялись… или наоборот, чтобы впечатлялись».
— Хорошо, — сказал я. — Мне кажется, проще будет, если вы расскажете по порядку, чем будете отвечать на наши сумбурные вопросы. Тем более, если вы профессиональный переговорщик, ученый и, наверное, еще и преподаватель… ведь так?
Кентавр кивнул.
— … Так вам совсем не трудно будет сформулировать все так, чтобы вопросов у нас осталось гораздо меньше, и все умные, — закончил я.
— Что ж, я и сам собирался это предложить. Но если хотите, можете прерывать меня вопросами и до окончания моей речи, так, думаю, всем будет интереснее. Ольга Петровна, к вам это тоже относится.
— Спасибо, — сказала Оля. — Но я знаю гораздо меньше, чем Ваня или Тим, так что лучше помолчу.
— Зря. Я специально вас выделил, поскольку вы представляете перспективу другой расы и другой цивилизации. Пусть ваш собственный народ пока слабо продвинулся на пути к самостоятельному выходу в космос, но вы усваиваете наследие Наследников — прошу прощения за каламбур! — в очень быстром темпе и можете обладать неожиданным взглядом на любую их проблему.
— Ну, если так… — нерешительно сказала Оля.
— Именно! Поэтому на правах преподавателя с большим стажем — Иван Петрович правильно догадался — попрошу вас довериться моему опыту и участвовать в обсуждении, даже если вам кажется, что ваши вопросы совсем наивные. Хм. Так вот. Лучше всего начать сначала. Пожалуйста, обратите внимание. Вот так выглядела планета Предтеч — я думаю, фонетически их самоназвание, легко переводимое словом «люди», можно транслировать на русский язык как-то вроде «Анракс» — на момент начала ими галактической экспансии.
На стенах хрустальной пещеры заколыхалось и возникло изображение. Чего-то. Я сперва не понял даже, что это — ландшафт выглядел, как множество термитников, стоявших рядами друг за другом, или множество криво слепленных песочных куличиков, от горизонта до горизонта. Каждый куличик был весь в дырках, откуда то и дело вылетали или куда влетали маленькие жучки. Камера приблизилась — и я с моментальным чувством головокружения понял, что передо мной огромные скалы, каждая размером больше любого земного небоскреба, с гору. И все эти ходы — входы-выходы искусственных тоннелей, выложенных изнутри плитами какого-то не менее рукотворного материала. Воздушный трафик же, связанный с тоннелями, состоял по большей части из аппаратов вроде четырехвинтовых вертолетов. Верхняя половина аппаратов была прозрачной, и я легко разглядел их пассажиров.
Честно говоря, брать их в приемные дети мне сразу расхотелось. Подспудно, раз Кайной назвал их братьями, я ожидал что-то вроде пауков или других насекомых. Вместо этого я увидел улиткоподобных моллюсков, чья более-менее вертикальная и даже двуногая-двурукая форма создавалась сегментированным хитиновым панцирем. А может быть, это был не панцирь, а искусственные доспехи… Нет, решил я, все-таки панцирь. Правда, в отличие от реальных улиток, чьи рты расположены на животе, у этих рот находился в верхней части передней плоскости тела — то есть немногим пониже длинных тонких отростков, которых на голове торчало по пять-шесть штук. Некоторые кончались глазами, другие — какими-то иными технологическими отверстиями. Я сразу вспомнил советский мультик «Контакт» с музыкой Морриконе, но там инопланетянин был предельно пластичен — а эти казались сделанными из плотной резины, если вы понимаете, о чем я.
В общем, неприятный облик — не люблю слизней.
— Какого они размера? — уточнил Тимофей.
— Взрослый Анракс женского спектра достигал примерно двух метров в высоту. Условно мужские особи — несколько меньше. Впрочем, это все сильно зависело от профессиональной ориентации. Но разбивка примерно такая — от полутора до двух метров.
— Условно мужские? — переспросил я. — Профессиональная ориентация?
— У предковых видов Анракс не было физиологического деления на полы, как у вас. В ходе эволюции, однако, они пришли к социализированной модели стаи с распределенными функциями, и начали вводить у себя гендерно-половые роли методом проб и ошибок… обращаю внимание, что это происходило еще на полуразумной стадии, что-то вроде ваших австралопитеков или гейдельбергского человека. В результате к разумности они пришли с воспитуемыми полами — то есть с такими, которые закладывались в первые годы жизни воздействием среды и особой диетой. Если племя считало, что ему нужно больше молодых мужчин, оно воспитывало детей как мужчин. Если наоборот — как женщин.
Мать вашу. Ну прямо ожившая на других звездах неолиберальная повесточка! И даже «женщины» крупнее «мужчин» для полного счастья! Сказать бы кому из этих товарищей, успешно вымерших к концу двадцать первого века, что для реализации их концепций нужно быть улиточкой…
— Однако постепенно, с развитием и усложнением общества, двух полов Анракс перестало хватать, так как потребовалось больше социальных ролей, — продолжал Сан Саныч немного грустным тоном. — Сказал бы я, что бывает, когда начинаешь заигрывать с собственной биологией таким вот образом! Но тогда наши виды еще были незнакомы между собой, да и в любом случае Анракс вряд ли послушались бы нас. Они считали, что физиология определяет судьбу. Если ребенка с самого начала не формировать физиологически под определенные роли и задачи общества, он вырастет несчастным.
— Это как несчастны некоторые человеческие женщины, потому что общество хочет видеть их матерями, а они хотят быть воинами? — спросила Оля.
— Именно, именно так! — воскликнул Кайной. — Отлично, я же говорил, что вы прекрасно все понимаете, Ольга Петровна! Именно эта ситуация, которая земному человечеству представляется вариантом нормы — нельзя, мол, угодить всем, кто-то должен жертвовать в пользу общества — представлялась Анракс непереносимой. Поэтому чем сильнее они развивались, тем сильнее они стратифицировались и диверсифицировались. Появлялись все новые и новые социальные роли, под них изобретались новые комплексы физиологических характеристик, разрабатывались гормоны и диеты, с помощью которых можно добиться формирования нужных качеств в молодежи… В итоге к моменту их межзвездной экспансии дошло в некотором смысле до абсурда: Анракс приходилось строить огромные корабли, на которых размещались сотни особей — чтобы только обеспечить нормальное функционирование и техники, и коллектива. Ресурсы планеты это не тянули. Кроме того, все это привело к перепроизводству населения.
— Перепроизводству? — хором спросили мы с Тимофеем.
— Да, то, что касается замкнутой системы корабля, касалось и общества в целом. Либо у вас в каждом офисе несколько сотен сотрудников — либо ничего не работает. А проблем с воспроизводством населения как таковым проблем, в отличие от вас или от нас, у них не было, потому что рождением и воспитанием потомства занимались исключительно специально выведенные под это люди, которые видели в этом свое главное счастье и, наоборот, постоянно продавливали правительство на увеличение «жизненного пространства». Как видите, им пришлось буквально превратить биосферу своей планеты в сплошной подземный парник, а на поверхности настроить жилья, чтобы хоть как-то справиться с кризисом… И тогда они поняли, что это зашло слишком далеко.
— И попытались вернуться к исходной двуполости? — спросил я. — Или бесполости?
— Не совсем. Такие голоса тоже раздавались, но они не были услышаны. Хотя несколько групп попытались основать колонии именно с такой программой, но лично мы, Кайной, не знаем, что с ними стало. Может быть, кто-то и выжил, однако они не подают сигналов — ни с помощью гравитации, ни в радиодиапазоне.
— Если вы умеете слушать радиочастоты, то почему не реагировали, когда вас на них вызывают? — спросил Тимофей.
— Потому что не желаем тратить свое время на пустяки, — пояснил Александр Александрович. — На вас были выделены время и ресурсы, потому что Живая планета за вас поручилась. Она — тоже наш важный партнер и сестра по разуму… И в данном случае я употребляю слово «сестра» не только как лингвистическую условность. Ее психотип и, скажем так, система приоритетов ближе всего к тому, что на вашей планете традиционно ассоциируется с женским началом.
