Мы не стали тут городить сложностей, тем более, что это хорошо сочеталось с культурными кодами человеческих цивилизаций, и тоже приучали наших «улиточек» к одежде. Сейчас на Агате, например, был летний сарафан — голубой в крупных белых цветах — и мягкие полусапожки. Потому что босоножки или тапочки на их более мягкие ноги садились плохо. Хотя стопы у Антракс имелись — твердая скелетоподобная структура у Предтеч, в отличие от земных моллюсков, все-таки есть, иначе они не могли бы вырастать до таких размеров на суше. Просто эти скелеты не такие плотные, как у нас. Зато в жару Антракс не потеют и вообще не понимают, что значит «чересчур жарко», поэтому обычно предпочитают одежду плотную, с функцией поддержки. Просто Агата не чужда модных веяний.

Я нахмурился.

— Агата. Ты знаешь, что скажет мама по этому поводу?

Агата вздохнула.

— Знаю. Но я не могу! Я ничего не знаю! Я ничего не понимаю! Я ничего не сдам!

С этими словами она повалилась с террасы на землю и заползла под доски. Нервный срыв, ясно.

Из дома выглянула Катя.

— Я поставила кашу вариться, — сказала она прохладным тоном. — Не благодарите. И Андрею я отнесла пожрать хотя бы салатных листьев, а то он совсем не в себе. Что там они такое сложное сдают завтра?

— Микробиология, — поморщился я. — Очень им сочувствую, но помочь ничем не могу. И ты не ерничай. Если Агата и Андрей станут врачами — представляешь, как будет здорово? Собственные медики в семье.

Катя фыркнула.

— Тоже мне. Если мне нужны медики, я найду по отзывам и обращусь. А они манкируют семейными обязанностями под предлогом обучения! Агата верно сказала — никакой у нее самодисциплины!

— Юная леди, я бы вас выпорол за такой тон и отсутствие сочувствия к сестре, — заметил Нодияйяр спокойно.

— Я уже для этого слишком взрослая, раньше надо было, — заявила Катя и скрылась в доме.

Я вздохнул.

— Пойду посмотрю, что за кашу она там заварила… то есть поставила. И где Оля? Все еще Настюху гоняет?

— Ольга повезла Настю и Олю-младшую в больницу, — просветила меня Флойх. — Они подрались, Оле теперь нужно править вывих, а у Насти выбит зуб, но он все равно шатался, так что она больше за компанию.

— Ясно, — пробормотал я. — В общем, бодрое утро, как всегда.

Характерно, что они мне об этом только что доложили!

Ладно, тут я сделать ничего не могу, остается только заняться завтраком. Катя так-то кашу сварить способна, но с нее станется, например, бухнуть в кастрюлю несколько пакетиков разных видов, потому что одного вида не было. Или забыть поставить таймер на плите, и в результате мы получим разварившуюся бурду. Или не налить молока туда, где оно требуется по рецепту.

А может, лучше поискать Семена и Инну, почему их не видно и не слышно? В принципе, Инна у нас девочка спокойная, но если Сёмы не слышно полчаса — значит, он либо спит, либо где-то скоро грянет взрыв. Обычно, к счастью, метафорический.

Хм. Хотя еще и шести нет, может, в самом деле спит пока?

Однако проверить кашу мне тем утром было не суждено. Едва я направился к дому, как услышал шум мотора — и тут же домовой искин прислал мне на часы сообщение, что приближается машина с сигнатурами, внесенными в базу данных. Тим и Даша!

Друзья прибыли не всей семьей: с ними был только один из их улиточек, Александр, и двое их человеческих сыновей — Витя и Виталя. Да, близнецы. Им было по десять лет, ровесники Оли-младшей, чуть старше Настюхи и Сёмы, что не мешало им дружить с обоими. Старшая дочка Шнайдеров и еще трое Антраксов тоже находились в лагере Кимов, причем старшие Антраксы в качестве инструкторов: у Тимофея трое из его «улиточек» решили пойти по отцовской стезе в качестве инженера и, несмотря на молодость, сделали большие успехи. А вот Сашка отличался безалаберным характером, писал стихи, генерил «смешные» видосы с помощью нейросеток и мечтал стать успешным блогером — а пока учился на педагогического работника. Тим и Даша искренне недоумевали, где и что они упустили в его воспитании. По мне так ничего, просто все люди разные. И улиточки тоже. Сашка при этом был достаточно обаятельным, чтобы его безалаберность даже родителей не слишком расстраивала.

Ворота автоматически открылись перед автомобилем, Шнайдеры начали вылезать — воцарилась типичная суета, характерная для семейных встреч, особенно когда с обеих сторон есть дети. Сёмка тут же нашелся: с гиканьем спрыгнул с террасы второго этажа и бросился к друзьям, болтая так, словно стремился за две минуты рассказать им во всех деталях события того месяца, что они были в разлуке. Ф-фух, ну хорошо. Виталя рассудительный, пока он здесь, за Сёму можно особо не волноваться, от самых безалаберных выходок он его удержит.

Тим оттащил меня в сторону — мы обошлись без лишних церемоний, поскольку виделись недавно, причем не только по видеосвязи — и тихо сказал:

— У меня есть информация о твоих детках. Через Пролаз получили, та еще сплетня. Мне по старой дружбе перекинули.

— Что такое? — насторожился я.

Моя «старшая жена» и старшие дети улетели давно, почти месяц назад, но я о них особо не беспокоился. Во-первых, шебутной Олег успел даже отслужить год по контракту и мог за себя постоять — да и Петр, в общем, товарищ не беспомощный. Ребята-антраксы более нежные и трепетные, но тут я рассчитывал на защиту Маши. Однако связи с ними не было — сообщения быстрее скорости света мы посылать так и не научились. Так что только письма с оказией.

В любом случае, они должны были задержаться на Живой планете довольно надолго — когда мы в один из предыдущих визитов оговаривали конкретные сроки, грибница сказала: «По крайней мере один сезон». Это значит — три месяца. Так что волноваться пока еще точно рано.

Тим фыркнул.

— Да ничего особенного, может, тебе даже понравится… Короче, ребята впечатлили Живую планету, и она заявила, что явится сюда и будет жить с вами. Сейчас пытаются ее субстрат прорастить на кораблике Ктщ, чтобы она могла не в виде спор на Землю добраться, а со всеми удобствами. Тем более, кто-то из твоих детишек резонно убедил ее, что вы будете недовольны прорастанием тамошней грибницы из спор на Земле.

Я схватился за голову.

Потом возвел глаза к небу.

Боже, когда я ломал адронный коллайдер, я и представить не мог, что моя жизнь превратится… вот в это!

Прямо у меня над головой полоскался на ветру висящий на флагштоке около дома российский флаг — нового образца. Тот самый, где вот уже двадцать лет как красную полосу заменили на ярко-розовую — «в ознаменование союза с Ктщ».

Ох, ну и вой на болотах стоял, когда Верстовой об этом объявил! Но после битвы за Землю большая часть народа этот жест поддержала.

— Ладно, — сказал я. — Прорвемся.

— Хм, — я задумчиво почесала подбородок. Посмотрела на небо, еще немного помычала себе под нос. Нет, ответ так и не пришел в мою голову. Снова перевела взгляд на вожделенную книгу, написанную на тарабарском языке. Нет, язык-то может и нормальный, просто ни я, ни огромное количество онлайн-переводчиков так и не смогли понять, что же это за язык. Ну и соответственно расшифровать написанное пока тоже не представлялось возможным.

— Ну что? — раздавшийся позади голос вывел меня из задумчивости.

— Да ничего, — мой грустный протяжный вздох мог разжалобить кого угодно, но вот книга упорно не хотела поддаваться пониманию.

Тощая рука похлопала меня по плечу. Следом за рукой сбоку появился высокий худой парень с огромными светло-голубыми глазами, окруженными светлыми длинными ресницами — это первое, на что обращаешь внимание, гладя на парня. Не то, что мои, неопределенного серого цвета с темно-коричневыми не особо длинными ресничками.

С Вовой мы познакомились почти год назад на одном из собраний по эвереттике (если кратко, то это направление, которое предполагает и научно объясняет существование параллельных вселенных). Собрание оказалось скучным и занудным и свелось в основном к дискуссии о вероятности существования других миров. В общем я не выдержала и получаса этой занудной белиберды и поспешила на выход. Следом за мной сразу просочился некий тощий парень, который минуту спустя назвался Вовой.