На Совет также позвали мужа Виктории-Марии, сэра Беркли. Он подробно нарисовал план, как пройти к тому поселению, где был расположен их дом, в котором я предполагала и остался Джон.

Второй вариант, который мы рассматривали, был соединиться с венецианскими купцами, и этот вариант мне тоже нравился, потому как открывал возможность покинуть Византию быстро, когда эпидемия пойдёт на спад.

Но для этого нам точно нужно было пройти, охваченные болезнью поселения и города. А вот, двигаясь в глубь страны, мы могли избежать пересечения с заболевшими. Гарантии не было, но вероятность была выше.

Единственным неприятным моментом было, что если идти по дороге, то придётся сначала идти в сторону столицы, через посты, и там уже могут быть заражённые. Но сэр Ричард переговорил монахами и сообщил, что есть «змеиная тропа», и по ней можно спуститься с Олимпа, прямо по западному склону.

Сэр Беркли тоже выразил желание присоединиться.

– А как ваша супруга? – спросила я, – сможет ли она передвигаться по столь сложной дороге?

– Леди Маргарет, – ответил мне мужчина, чем заслужил моё уважение, и я подумала, что не зря Джон его спас, и, видимо, леди Виктории повезло, с этим замужеством, – лучше пройти по рискованной тропе, чем остаться и ждать страшной смерти.

Но я всё равно попросила его переговорить с супругой и вернуться ко мне, если она не захочет идти.

К моему удивлению, Викторию не пришлось уговаривать идти с нами, всё получилось, наоборот. Узнав, что можно вернуться в дом, она загорелась этой идеей и её даже не пугало, что несколько дней придётся провести в дороге и спуск с горы будет непростым.

И через несколько дней, на рассвете, еще до того, как солнце по-настоящему взошло мы нашим небольшим отрядом отправились вниз, нам предстояло спуститься с Олимпа. Никто не понимал, почему мне так нравится эта фраза и только Джаббир, хитро улыбнувшись, сказал:

— Я думаю, сайида, это напоминает тебе о чём-то с твоего звёздного пути.

И он, конечно, был прав, но я не стала рассказывать, это было сейчас лишним.

Спускаться было тяжело, оказалось, что подниматься на гору было даже легче. Некоторые участки тропы, по чьему-то, видимо, указывая на название, были очень крутыми, а с нами была женщина с младенцем. Дети Виктории были уже подростками и настоящими бойцами никто из них не выдал того, что вообще-то им по статусу не положено здесь находится, у меня вообще создалось впечатление, что их, каким-то образом убедили забыть, кто был их отец.

Ни разу, ни на одной нашей встрече они показали, что знают и помнят.

Себя я тоже обузой не считала, я надела специально пошитые юбку-штаны, сверху балахон, напоминавший рясу, и идти мне было удобно.

Мы останавливались несколько раз, а когда солнце вышло в зенит, нам пришлось укрыться, и несколько часов пережидать, пока солнце не начнёт свой путь к закату. И я уже думала, что мы не успеем до темноты. Но случилось чудо и с последними лучами заходящего солнца мы наконец-то оказались у подножия горы.

Только и успели что, перетащить все вещи, и устроить все, чтобы разжечь костёр, как на землю опустилась темнота.

Меня всегда удивляло, как здесь темнеет. Стоило солнцу скрыться за линией горизонта, как становилось черным-черно.

Главное, что мы успели устроить леди Викторию-Марию, которая всё-таки пожаловалась, что ей приходится кормить ребёнка самой. Но взять ей кормилицу было совершенно неоткуда. И я попросила её мужа, сэра Беркли, пообещать леди козу.

Больше я не слышала претензий от леди, подозреваю, что она на меня обиделась.

Капитан Седрик выставил караулы, и мы легли спать. Утром предстоял куда более опасный переход, потому как в этой стороне были расположены несколько деревень и город, и мы точно не знали, есть там заболевшие или нет.

По словам сэра Беркли дом, в котором они жили с детьми, находился неподалёку от Фесалоников, где был расположен порт, почти такой же большой, как и в Константинополе, и сосредоточена торговля.

Они специально выбрали поселение, которое было достаточно удалено от моря, но за полдня можно было добраться в случае необходимости. В городе было мало аристократии, в основном торговые люди.

А до поселения, где находился их дом идти было чуть меньше светового дня, более точно он сказать не мог, в этой части Византии не было никаких милевых камней*.

*(На милевых камнях могли быть выбиты мили или стадии, стандартная римская миля равнялась примерно 1480 метров)

Мы посчитали, что доберемся ближе к ночи, или нам придётся заночевать где-то по пути, тем более что наверняка придётся делать привалы, так как с нами дети и кормящая мать, для которой мы хотели раздобыть повозку, ни одну лошадь из монастыря мы с собой, конечно, взять не могли, по «змеиной тропе» вряд ли нам бы удалось провести лошадь.

У нас было три ослика, навьюченных мешками, и леди «Мария» пока ехала на ослике, а я даже спиной чувствовала её «убивающий» взгляд. Похоже, что она так и не оставила идею, что все её беды связаны с мои появлением.

От самой горы мы прошли около двух часов по безлюдной равнине, в стороне мы видели деревни, но не стали заходить в них заходить, обошли мимо, пока наконец не пришли к небольшому поселению, которое отличалось от тех деревень, которые мы прошли наличествующей зеленью, водоемом и большим количеством каменных домов.

Заготовив повязки, пропитанные раствором, мы отправили двух человек узнать, как обстановка в городе, нет ли заболевших. Заходить не собирались, но пополнить запасы воды и еды хотели.

Несмотря на то, что был день, ворота в городе были закрыты, и это меня порадовало, люди и здесь выполняли предписание императора. Узнав откуда мы, к нам вышел градоправитель, извинился за то, что в город не приглашает, но всё запрошенное нам предоставили, взамен мы поделились рецептом обеззараживающей смеси.

От этого города леди «Мария» уже ехала в относительном комфорте, если не считать того, что я составила ей компанию.

Говорить с ней было бесполезно, она вся погрузилась в ребёнка, и, похоже, что на определённом этапе она внушила себе, что и не была никогда королевой Англии, и вся её жизнь началась в далёкой Генуе, где она встретила сэра Беркли.

Я не знаю, возможно, это было какое-то психическое отклонение, или защитная реакция, этакая выборочная амнезия*, но она помнила меня, Джона, охотно делилась воспоминаниями о путешествии и жизни здесь, но ни разу не задала вопроса об Англии или о ком-то из прошлого.

(*возможно подобие диссоциативной фуги, при которой человек может полностью или частично забыть прошлое и создать новую идентичность)

Благодаря тому, что нас обеспечили транспортом к вечеру мы дошли.

Дом, в котором жили дети Виктории, находился на некотором отдалении от основного поселения и был окружён забором, мы сразу проехали к дому, не стали въезжать в поселение, хотя ни чёрных флагов, ни дыма ничего, чтобы свидетельствовало о том, что зараза проникла в эту часть страны не было.

Дом казался пустым, ворота были закрыты, но это не стало проблемой, сэр Беркли крикнул и, узнав его голос ворота распахнулись, навстречу нам вышла пожилая женщина.

Обрадованно поздоровалась с сэром Беркли, по-домашнему захлопотала над Викторией, а на нас взглянула с подозрительностью.

Сэр Беркли вызвал ещё слугу, и мы начали разбирать вещи.

— Зачем вы приехали? — вдруг раздался знакомый голос.

— Джон! Дружище! — повернулся к Джону сэр Беркли, — там было опасно оставаться и погляди какого мне сына родила Мария.

Но Джон смотрел на меня.

Судя по виду, он был вполне здоров, а это значит я верно рассудила, что он собирался снять с себя ответственность за Викторию таким вот странным образом. Но ему не повезло, болезнь не успела сюда добраться, а вот я снова привезла ему леди Викторию и её детей. И мне стало понятно его возмущение.

Одно дело, когда ты хотел умереть героем, а другое дело, когда ты продолжишь нести свою жертвенность словно крест.