В общем и целом бабулька мне понравилась. Своей адекватностью, своей хваткостью. Вроде бы малость не от мира сего, но в то же время ушлая. Более того, пока мы ехали к поверенному, она нагло флиртовала с Сашкой, хотя и не переступая границ, так что в целом это смотрелось не пошло, а мило.

Шутить Розамунда Людвиговна умела, в современных реалиях ориентировалась, и в целом была мировой бабулей.

Но сразу заявила:

— Звать будешь тетей Розой! И никак иначе, а то обижусь.

— Договорились, тётушка, — улыбнулась ей. — Кстати, в этом сезоне особо моден цвет бедра юной нимфы. Что об этом думаете?

— Розовый шоль? — фыркнула баронесса и проворчала: — Поназовут же… Как будто кто-то из них видел эту нимфу живьем. А розовый — это хорошо. Это красиво. Одобряю.

И деловито поправила пышное жемчужно-розовое кружево на впалой груди.

В итоге визит к поверенному не затянулся надолго. Там мы составили договор, учитывающий интересы обеих сторон, четко прописав права и обязанности, после чего на резервный счет Саша перечислил два миллиона, которые должны стать гарантом, если мы с ним вдруг разоримся и пропадем с радаров, затем сто тысяч в счет предстоящего месяца на личный счет Вяземской, а баронесса довольно улыбнулась, потерла сухонькие ладошки и посмотрела на меня. Хитро-хитро.

— Так что там у нас с завидными женихами, Евонька? На кого из них упал твой взыскательный взор?

— О, вам понравится, — улыбнулась я в ответ. — Кавалер ордена мужества, всамделишный граф и просто доблестный муж отечества. Граф Евтушенко. Едем знакомиться?

— Едем!

Полотно шоссе плавно ложилось под колеса нашего автомобиля, мы с баронессой дружно сидели на заднем сиденьи, а Саша, ведя машину, озвучивал входящие данные:

— Граф Евтушенко Николай Викторович. Сорок три года. Разведен, условно вдовец. Имеет сына четырех лет, мальчик проживает вместе с ним. Супруга покончила с собой после позорного развода. Изменила графу, два года назад была застукана на горячем. Точнее на любовнике. В процессе размолвки любовник был убит, граф тяжело ранен. На текущий день Николай Викторович частично парализован, вбухал тьму денег на лечение и реабилитацию, но особого результата это не дало. В итоге наш граф практически банкрот и это с учетом того, что две трети его земель занимает довольно непростая аномалия класса С. Увы, у него нет денег даже на то, чтобы содержать слуг родового особняка — всё уходит на охрану поста.

— Ну и зачем тебе такой муж? — фыркнула тетушка Роза, поглядывая на меня с отчетливым скептицизмом.

— Он граф, — привела главный аргумент.

— Он нищий инвалид, — пренебрежительно фыркнула баронесса.

— Но при этом граф, — повторила с улыбкой. — Как мужчина он меня не интересует, а деньги мы зарабатывать умеем. Мне нужен его титул, а остальное у нас самих есть.

— Мужчина не только титулом умеет быть полезен, — сварливо заметила баронесса.

— Я знаю, — улыбнулась. — Но нам надо быстро и с гарантией.

— Ну, если в этом всё дело…

Задумавшись, Розамунда Людвиговна попросила показать ей фотографию графа и была приятно впечатлена его статью и в целом породистым лицом.

— Эх, где мои шестнадцать лет… — шутливо улыбнулась она, подмигивая мне. — Одобряю. А то, что болен, не беда. Любовь и забота и не таких с того света вытаскивали. Знаю я один эликсирчик…

— Тетушка, — хохотнул Саша с переднего сидения, — коньяк — не панацея всему.

— Но очень даже недурственный компаньон всему остальному, — легко парировала баронесса и, подмигнув мне, лихо приложилась к серебряной фляжечке, которую выудила из ридикюля.

Хах! Что-то мне подсказывает, эти смотрины будут выдающимися!

Городок Карабаново, куда мы прибыли в районе одиннадцати утра, представлял из себя довольно удручающее зрелище. Буквально три улицы вдоль и две поперек, захудалая школа и посредственный магазин (даже не супермаркет!), а ещё графской особняк, стоящий чуть в отдалении. Помимо этого — семиметровая стена буквально в пяти метрах от последнего дома, огораживающая аномалию. И атмосфера общего уныния, витающая в воздухе.

Высота стены была такой неспроста. Из-за того, что в аномалии обитали не только агрессивные ползающие и прыгающие твари, но и летающие, именно семь метров считалось минимальной оптимальной высотой для таких мест. Понятно, что оголодавшие стервятлы могут и выше подняться, чтобы преодолеть барьер, но обычно такого не случалось — обитающие внутри аномалий твари крайне редко вылетали за туман, предпочитая охотиться внутри.

Но если такое случалось, то без жертв среди мирного населения не обходилось. Увы.

Как мы с Сашей уже выяснили из сети, сейчас в городе проживало от силы тысяча жителей, тогда как в начале прошлого века городок насчитывал почти двадцать тысяч. К сожалению, аномалия чуть ли не в одночасье поглотила две трети города, причем самые развитые и индустриальные территории, включая озеро, хлопчатобумажный комбинат, храм всех стихий, пекарни и городскую больницу, так что сейчас фактически это было село, выживающее вокруг особняка графа.

Сам особняк выглядел… неплохо. Построенный как минимум в позапрошлом веке, на стыке разных стилей, тем не менее он выглядел опрятно и строго, как настоящий боец, попавший в не самые благоприятные условия для выживания: три этажа, облицованные гранитными плитами, относительно узкие окна с ажурными, но толстыми решетками, острая крыша с двумя дозорными башнями и огораживающий участок пятиметровый кованый забор.

При этом было видно, что придомовая территория запущена, кусты и деревья остро нуждаются в уходе, а на дорожке валяются рано опавшие листья.

Хотя бы не мусор, уже хорошо…

При этом в сторожке на входе дежурил караульный, но не лихой боец, а сварливый старик, не желающий пускать к графу баронессу с частным визитом вежливости, так что Саше пришлось выходить из машины и подробно объяснять сторожу, что граф желает.

Очень желает. Может даже еще не знать об этом, но желает.

В общем, не знаю уж, какими именно словами Саша убеждал сторожа, что граф будет рад баронессе, желающей засвидетельствовать ему свое почтение, но на территорию нас пропустили и до центрального здания мы добрались.

Уже выходя из авто, я отметила, что в целом комплекс построек выглядит добротно, граф явно вложил в них не один миллион, когда была возможность, но сейчас имение в отчетливом упадке. Помимо центрального дома на территории находилась казарма, где я не обнаружила ни единого бойца (мы специально заглянули внутрь), в хлеву одиноко блеяли пара коз и мрачно сверкал глазами козел, а десяток шугливых куриц разлетелись кто куда при нашем появлении.

При этом я не увидела никого из прислуги, а значит они были либо приходящие, либо заранее прятались в доме.

Ага…

Будучи вежливой девушкой и почти баронессой, сначала я постучала в центральные двери.

Затем снова постучала.

Затем скептично переглянулась с братом, скупо улыбнулась хмурой баронессе и просто вошла в незапертый особняк.

Нас никто не встречал.

Несмотря на откровенное запустение в плане обслуги, дом произвел на меня приятное впечатление строгости и обстоятельности. Видимо, последние два года увядания еще не успели сказаться на обстановке, так что можно было надеяться, что и в остальных комнатах всё в порядке, а не только в холле.

Итак…

— Где будем искать хозяина? — поинтересовалась с предвкушающей улыбкой.

— Где бы ни был хозяин, на кухне всегда кто-нибудь да найдется, — мудро заметила баронесса и поманила нас за собой.

И она была права!

Пускай всего лишь пожилую кухарку, мелкого парнишку-лакея и ленивую горничную, нагло отлынивающих от своих прямых обязанностей, но прислугу мы нашли, после чего баронесса властно распорядилась отвести нас к хозяину и парнишка лет тринадцати, которого звати Семен, повел нас на третий этаж. В господские апартаменты.