— Даша тоже очень сильная, — не согласилась Оля неожиданно, тряхнув головой так сильно, что ее черная коса скользнула по плечам. — По-другому сильная!

— У нас на эту тему даже разговор произошел на первой тренировке, — усмехнулась Даша, наворачивая обалденное картофельное пюре от тети Виолы. — Я сперва показала Оле, что такое армрестлинг, ну, она, конечно, легко мою руку положила. А потом я взяла ее на болевой захват. Мало быть физически сильной, нужно еще знать, как использовать свою силу. Или чужую.

Тут я услышал зуммер за соседним столиком. Обернулся: Сурдин, который ужинал там в компании обоих Беркутовых поглядел на свой электронный браслет, быстро встал и, не извиняясь, вышел из столовой.

— Что за… — пробормотала Даша.

Заговорил селектор. Голос дежурившего на мостике Чужеслава сказал:

— Срочный сбор в операционной рубке! Готовность к маневрам номер три.

Тимофей, который сидел с нами, выдохнул.

— Все-таки вовремя мы доделали щитки для растений.

По сигналу срочного сбора в операционную рубку бегут все и немедленно, бросая еду и недоделанные научные опыты. В этот раз один из наших инженеров — кажется, Ургэл — и Слава уже присутствовали там, стояли обычную вахту. Остальных это объявление застало врасплох. К счастью, операционная рубка недалеко от кают-компании.

Но только я собрался туда бежать, как на моем электронном браслете вспыхнуло сообщение с мостика — занять место в универсальном модуле.

— Ребята, я к Маше, — быстро сообщил я друзьям, чмокнул Олю в щеку — и бросился в наш с Машей ангар.

Маша уже ждала меня, предусмотрительно опустившись на одно колено и открыв кабину.

— Что случилось? — спросил я, занимая свое место. — Ты в курсе?

— Да, — сказала она. — Прибыл большой крейсер цивилизации Гигантоманов, они требуют содействия в эвакуации своей исследовательской лаборатории. Отправили свои десантные боты к тем кораблям, которых хотят привлечь. К «Гагарину» в том числе. Капитан велел пока этот бот не сбивать.

— Боится, что мы не справимся? — сквозь зубы спросил я.

Вместо ответа Маша задраила колпак кабины, включила экраны и вывела на них изображение крейсера Гигантоманов.

Сперва я ничего особенного не разглядел. На космическом снимке вообще трудно понять масштаб. Однако тут же Маша приблизила кадр и сказала:

— А вот транспортник фихсаколийцев рядом.

Я присвистнул.

— Ясно, почему их назвали Гигантоманами!

— А то, — фыркнула Маша. — И они утверждают, что на этом гигантском крейсере нет места для эвакуации их исследователей! Они думают, все остальные идиоты?

— Тогда зачем им уводить с собой другие корабли? Они пираты?

— Не знаю. Но пушки у них большие.

Что да, то да. Пушки были… гигантские. Уж не знаю, чем они стреляли, но радиус ядрышек был в два-три раза больше Маши. Для такой пушки энергии нужно видимо-невидимо. Очень может быть, что весь объем корабля действительно занят энергоустановками, и больше ничего в него не вмещается!

— Небось сами мелкие, — пробормотал я. — Откуда еще такая гиперкомпенсация?

— Как раз сейчас смотрю инфу о Гигантоманах: нет, не мелкие, медианный рост в популяции у них чуть побольше человеческого, около двух метров. Они передают открытым текстом: планета-лаборатория разрушается в результате нештатного эксперимента по физике базовых частиц! И им нужна помощь. Вань, это, кажется, прямо твой профиль?

Ну… как бы да.

Снаружи планета выглядела как обычно. Земного типа, в смысле, каменная, покрытая легкой дымкой атмосферы, с водой и даже облаками. Дальше начинались нюансы.

Вообще объект нашего интереса напоминал скорее Марс: размерами он был куда меньше Земли, магнитное поле — куда слабее, и в сумме эта сила тяжести и это магнитное поле не могли удержать вокруг планеты достаточно плотную атмосферу или глубокие океаны. Очень скоро, может быть, буквально в течение миллиона-другого лет — мимолетно по космическим меркам! — все это должно было испариться, оставив каменный шарик пустым и голым.

Но Гигантоманы успели первые, и теперь планета умирала совсем по-другому!

Огромные трещины-каньоны возникали на ней в реальном времени, горы вздымались, облака пыли взмывали в воздух, мешая разглядеть детали ландшафта. Извергались вулканы, выстреливая на гигантскую высоту, чуть ли не в космос, потоки раскаленной лавы. Обстановочка — не позавидуешь.

— Хотите сказать, это штатный результат? — спросил меня капитан Сурдин.

Мы с ним находились в капитанском кабинете, примыкающем к операционной рубке, как зачарованные рассматривая планету на видео, что крутилось на большом экране над капитанским столом. Кроме нас присутствовали оба-два ученых из моей научной секции, Таласса Широкова и Энакин Анисимов, а также глава секции безопасности Алеша Попович, старший инженер Ургэл Бытасытов и старший помощник капитана Чужеслав Бортников.

— Насколько нам удалось понять, — сказал я. — Не то чтобы штатный, но вполне ожидаемый. Они допускали, что эксперимент приведет к разрушению планеты. Только не думали, что это произойдет так быстро. Поэтому не успевают вывести все оборудование и людей.

Мы оказались здесь почти случайно. Уже собирались улетать с Большого Рынка на Фихсаколе, как откуда ни возьмись появился крейсер Гигантоманов — действительно гигантский! И принудил нас и еще десяток кораблей оказать содействие в эвакуации. Отконвоировал сюда под угрозой применения силы, сказать по чести.

И хваленый Таможенный Союз, который поддерживает порядок вокруг Фихсакола, не вступился. Отчасти потому, что нет дураков — принимать бой с кораблем, в чьи пушечки может спокойно залететь орбитальный буксир! Отчасти потому, что Гигантоманы имели репутацию достаточно добросовестной и законопослушной расы, а свою «ультимативную» просьбу сопроводили положенным количеством расшаркиваний в сторону того же Таможенного Союза. Видимо, им тоже не хотелось становиться персонами нон-грата на самом большом в этом уголке Галактики космическом рынке!

Или так мы поняли ситуацию.

Теперь вот мы висели на планетостационарной орбите вокруг планеты-лаборатории, ждали прибытия кораблей с беженцами. Которым не нашлось места на сверхгигантском крейсере Гигантоманов, потому что — да-да, я угадал! — там этого места вообще было немного из-за гигантских же энергоблоков для их гигантских пушек. И еще потому, что кроме беженцев Гигантоманы рассчитывали вывезти с планеты как можно больше дорогостоящего оборудования. И вот его как раз размещали на крейсере в первую очередь — чтобы инопланетяне не подглядели их секреты.

— Что это за эксперименты такие, которые штатно приводят к гибели планеты? — нахмурился Алёша Попович, наш белокурый гигант.

Вообще-то главу секции безопасности зовут Алексей Алексеевич Благочинный. Но при его габаритах, фамилии и выраженно скандинаво-славянской внешности было бы странно, если бы это прозвище к нему не прилипло! Оно у него, кстати, наследственное: его дед и отец тоже служили в войсках РФ, и их тоже называли Алешами Поповичами. Так что прозвище мы в его отношении используем свободно и даже в рабочей обстановке, а вовсе не за глаза.

— Физические, — заметила Таласса Широкова, наш астрофизик и первая красавица корабля, не считая моей жены Оленьки. Но поскольку Оленька — не человек, а очень фенотипически нам близкая инопланетянка, ее действительно можно не считать. Таласса же обладает неотразимым афро-русским шармом зрелой женщины, которая точно знает, чего она хочет от жизни. В ее случае она хочет как можно больше сведений о звездах, галактиках и темной энергии. Настолько, что она даже решилась на длительную разлуку с мужем и сыном — у мужа исключительно гражданская, какая-то гуманитарная профессия, так что взять его с собой не получилось. Гуманитарий у нас на корабле один — Лю Фей, наш психолог.