Из-под дорогого украшенного драгоценными камнями тюрбана на голове виднелись чёрные, как маслины, и за счёт этого просто какие-то пронзительные глаза, крупный нос, чётко очерченные губы.

У купца была мощная фигура. Он не был атлетом, как Алан, и у него даже было небольшое брюшко, однако в роскошном халате из парчи с длинными рукавами, отороченным соболиным мехом, подвязанном широким поясом, украшенным золотыми бляхами, с коротким мечом, свисающим на перевязи, и жемчужными чётками на запястье, купец выглядел весьма внушительно.

Купец остановил переводчика, подняв правую руку вверх, сдела несколько шагов вперед, поклонился и заговорил сам:

— Да пребудет с вами благодать небесная, о благословенная королева Уэльса! Да продлит Всевышний ваши дни и укрепит вашу власть!

Я, смиренный слуга великих торговых путей, несу вам приветствия от могущественного халифата и дары, достойные вашего величия.

Позвольте выразить глубочайшее почтение и восхищение вашим благородством и мудростью, я прибыл так далеко от моей Родины, услышав о том, что настоящие чудеса делают именно здесь и все они связаны с вашим именем, о мудрейшая!

Дальше шло подробное перечисление тех продуктов моей «мудрости» ради которых Али, так я решила кратенько его звать для себя, и отправился в столь опасное путешествие.

Он только начал говорить, а я уже поняла, что с этим человеком мы точно договоримся. Пусть и говорил он витиевато, но само то, что он выяснил, кто стоит за всеми теми новинками, которые сейчас появились в Англии — зеркалами, украшениями, мылом, — показало мне, что он приехал в Карнарвон не случайно. Купец прибыл специально, целенаправленно, чтобы встретиться именно со мной.

Выяснилось, что купец родом из Аббасидского халифата. Честно говоря, я никогда раньше о таком не слышала, но когда он назвал столицу халифата — Багдад, то я поняла, хотя бы приблизительно, где это находится. Вспомнила волшебную лампу Алладина и… тоже получила свою.

В сундуках купца было много интересных подарков, и, словно в ответ на мои запросы к высшим силам, он рассказал мне про желтокожих узкоглазых людей, которых называл серас — что в переводе означало «шёлк». Он поведал, что в Халифат эти люди приходят по большому Шёлковому пути и торгуют там разными диковинами, и что хочет преподнести мне в дар одну из этих диковин.

— О, почтеннейшая, не обращайте внимания на то, что подарок невзрачен, — сказал он, — просто то, что внутри, нельзя перевозить в красивых кувшинах, только в таких специальных.

— Как называют жёлтые шёлковые люди то, что в кувшине? — спросила я.

— Небесный огонь, — улыбнулся купец.

У меня руки «чесались» сразу проверить небольшой кувшин, который Али назвал «Небесный огонь», но, когда купец стал объяснять мне принцип запуска фейерверков, для которых и предполагался этот порошок, то я сразу поняла, что это он, порох.

Я одним ухом слушала купца, а сама смотрела и не могла поверить своим глазам, потому что этого кувшина точно хватит и на атаку стрелами, и на пару выстрелов из пушки, если удастся её сделать. А если у купца есть ещё кувшин, и я смогу его купить, то это вообще снимает все вопросы с моментом обороны.

Но для торговли, как и для моего статуса, нетерпение, это очень плохо, поэтому я подавила в себе желание перебить купца и сказать, что фейерверки делать не собираюсь, и выслушала всё до конца.

Потом купец преподнёс совершенно шикарный подарок, набор специй. Это была такая редкость и стоило так дорого, что могло сравниться со стоимостью серебра. Он сам поднёс мне шкатулку, в которой стояли стеклянные баночки. Из его объяснений и донёсшегося до меня аромата я поняла, что там и корица, и шафран, и мускатный орех, и даже, возможно, гвоздика и имбирь.

В следующей шкатулке были сушёные фрукты, мои любимые финики. Я сразу их съела, не удержалась. Шкатулку с ароматическими маслами я не стала нюхать, у меня уже начинала кружиться голова от столь ароматных подарков.

Но мне всё очень понравилось. Глядя на купца, я понимала, что денег ему не нужно — он ехал сюда за моими новинками, и объявленная мной война всему миру снимала с меня всякие обязательства по сохранению товарных тайн.

Я предложила купцу рецепт галет, но купец был хитёр, он откуда-то слышал о трубе, которая приближает то, что находится далеко.

— На это я технологию изготовления не дам, — сказала я, — но несколько труб могу на обмен сделать.

— Десять, — предложил купец.

— Одну, — ответила я.

Сошлись мы на трёх подзорных трубах.

— Но вам придётся подождать, — предупредила я.

— У меня время есть, — кивнул купец.

— А если начнётся зима и шторма будут каждый день, что вы планируете делать? — уточнила я.

— Я надеюсь, что у вас найдутся покои в замке, где бы я смог переждать суровую зиму, — улыбнулся купец и, осторожно переведя взгляд мне на живот, добавил: — У меня есть лекарь, я взял его с собой. Он помогает мне, когда болит спина.

Я удивлённо приподняла брови. Купец не выглядел человеком, у которого может болеть спина.

Али сразу понял моё удивление и поспешил объяснить:

— Почтеннейшая, я не всегда был богатым купцом, в начале своей карьеры я служил юнгой на корабле, и сейчас пожинаю последствия бурной молодости.

На середину комнаты вышел тот самый старик в однотонном халате и, поклонившись, представился:

— Джабир аль-Табиб.

Джабир тоже неплохо говорил по-английски.

— Откуда твои люди так хорошо знают язык? — спросила я.

— Не все, — улыбнулся купец. — Я знаю, писец и Джабир.

— Что ты умеешь? — спросила я лекаря.

Оказалось, что Джабир аль-Табиб автор трактата о четырёх стихиях.

Когда я удивлённо посмотрела на него, он пояснил:

— Речь идёт о телесных соках.

Учитывая, что здесь пока никто вообще особо не занимался изучением телесных жидкостей, ну кроме крови, то это было очень интересно.

Он также рассказал об инфекционных заболеваниях, описав симптомы кори и оспы.

Я задумалась о том, что, наверное, мне его высшие силы послали. Я много раз думала о том, как буду справляться, если мой ребёнок заболеет. А здесь, если ещё они останутся на зиму, можно и о вакцинации подумать.

Вдруг Джабир обратился ко мне:

— Будет ли позволено мне задать вам вопрос, почтеннейшая?

Я с улыбкой кивнула.

— Я слышал, что у вас есть лаборатории, где вы делаете алхимические эликсиры. У меня есть небольшие познания в получении горящего вещества. Будет ли позволено увидеть? — спросил он.

Но я не спешила соглашаться, хотя меня сильно заинтересовал этот старик. И не только с точки зрения моих будущих родов, сколько действительно из-за того, что мы могли бы вместе доработать перегонку и получение и спирта, и кислот, и, возможно даже задуматься о хирургии.

А ещё выяснилось, что одной из причин, по которой старый лекарь отправился в такое далёкое и опасное путешествие, было то, что он служил самому хану и, соответственно, отвечал за здоровье семьи. Что-то там случилось, что поставило великого лекаря в ситуацию, вынудившую его бежать.

О женских болезнях лекарь обмолвился, но не стал вдаваться в подробности, а я подумала, что Бера вполне может его задействовать для помощи с лечением и, возможно, даже с родами.

Во время торжественного обеда состоялся ещё один разговор с купцом, на котором он мягко подводил меня к тому, что у него есть ещё очень интересные предложения, он рассказал о том, что часть товаров оставил в Карнарвоне под охраной сэра Джеффри, а сюда привёз лишь подарки и небольшую малость.

Кстати говоря, в качестве подарков был преподнесён ещё один большой сундук, полный тканей, совершенно непрактичных в наших условиях, но очень красивых: шёлк, парча, тончайший бархат.

Когда купец их демонстрировал, я видела, каким радостным огнём загорелись глаза женщин, стоявших рядом.