Про ту же связь ходил анекдот, как Штрассер первым спускался в наблюдательной кабине при скинутых до этого кабелях-антеннах. В итоге запутался, чуть не выпал, но не обозлился, а все равно добился того, чтобы вся эта схема начала работать. Вот и сейчас он строил синхронизацию будущей атаки именно за счет радио.

— В крайнем случае будем заходить на Лондон волнами, — учел он в том числе и совсем неприятные для них варианты. — Также мы сможем поразить все запланированные цели даже при условии, что два дирижабля собьются с пути. Однако… — Штрассер вздохнул и сделал выразительную паузу. — Чтобы обеспечить успех бомбардировок, я хочу для начала ослабить систему противовоздушной защиты. И именно для этого мне нужны вы! Не для охоты на случайные аэропланы, как мы наивно мечтали под Вильно, а чтобы нанести такой удар, который вселит самый настоящий ужас в сердца уж слишком возомнивших о себе британцев!

А вот они и начали подбираться к самому интересному.

Про дирижабли Корона слушала без особого интереса. Ну, полетят! Ну, будут бросать бомбы! Только когда разговор дошел уже до «Фоккеров», ей стало на самом деле любопытно.

— Мы отсюда не долетим, — девушка сразу же обозначила главную проблему.

— Верно, я тоже думал, как именно можно будет привлечь к операции аэропланы с учетом максимальной дальности 400 километров, — Штрассер бросил на нее быстрый взгляд. — Мой коллега, Хьюго Эккенер, предлагал воспользоваться «Маленькими волками».

— «Вольфхены ФФ-33»? — сразу же среагировал Кастнер. — Я слышал про их испытания в Фридрихсхафене, но разве их собрали не только 5 штук?

— И еще 6 штук «Вольфхен ФФ-33б», — поднял палец Штрассер. — В общем, аэропланы, чтобы вы смогли взлететь с кораблей и вернуться, мы бы нашли. Вот только…

— Там нет пулеметов, — заметила Корона.

— Первая проблема, которую в теории можно было бы решить. Но, главное, Кригсмарине не гарантирует, что сумеет вывести группировку для их запуска в нужный район Северного моря.

— А как насчет подводных лодок? — неожиданно подал голос Бёльке. — Они точно ходят, где хотят, доставить аэропланы на место в ящиках и там собрать вполне возможно. Взлетаем-то все равно с воды. Если на земле мой «Фоккер» подготовят к вылету за час, там — пусть справятся за два. Это проблема?

— На самом деле да, — ответил своему летчику Кастнер. — Хочется устроить неприятный сюрприз врагу, но доделка двигателя, сборка в незнакомых условиях… Все это потребует отработки минимум на пару месяцев, а операция планируется в самое ближайшее время, так?

— Чем ближе к зиме, тем реже дни, когда мы можем отправить дирижабли в столь дальний полет, — согласился Штрассер.

— И на что вы тогда рассчитываете? — хмыкнула Корона.

— На ваше мужество, — ответил Штрассер.

— Что-то настолько безумное?

— Вы полетите из Бельгии… — добавил тот, и все пилоты тут же ушли в себя, обдумывая новые реалии.

— Гент, Остенде, Зебрюгге? — уточнила Корона точку старта.

— Зебрюгге, там как раз готовят базу подводных лодок, так что ваши аэропланы и прочее оборудование можно будет спрятать в потоке их поставок. Шансы на то, что кто-то это заметит, по мнению отдела 3-Б, крайне малы. А расстояние от Зебрюгге до Лондона — всего 270 километров, которые вам уже вполне по силам.

— 270 километров — это все равно дорога в одну сторону, — заметил Иммельман.

Корона же невольно подумала о том, что ее собираются втянуть в раннюю версию налета на Перл-Харбор, вот только она совсем не горела желанием стать звездой, но при этом умереть.

— Именно поэтому я и сказал, что Германии понадобится ваше мужество, — Штрассер добавил в голос возвышенных ноток, но, к счастью, закончил все-таки не как фанатик, а как реалист. — Вы долетите до места назначения, а потом будет два варианта. Если получится все сделать быстро, то вам должно хватить топлива, чтобы сесть и интернироваться в нейтральной Голландии. Это будет скандал, но после нашего успеха он будет только на руку Германии.

— А если полет над Лондоном затянется? В бою топливо улетает быстро, — впервые с начала разговора подал голос крошка Удет. Его только в Сербии перевели из разведчиков в военные летчики, и это добавляло ему осторожности.

— Такое возможно, — согласился Штрассер. — На все самолеты будут установлены специальные поплавковые индикаторы. Если уровень бензина и масла упадет ниже расчетного уровня, то… Садитесь просто на месте. Сдадитесь англичанам, а мы постараемся обменять вас в самые кратчайшие сроки. Пока же посидите немного в их лагерях для военнопленных, впрочем, что-то мне подсказывает, что вы больше времени проведете, раздавая интервью, чем под замком.

Картинка рисовалась не самая приятная, но в то же время Корона действительно не видела в этом плане ничего невероятного. Налететь, скинуть бомбы на известные прожекторные посты, узлы связи и противовоздушные орудия, потом дать бой Королевскому летному корпусу, уничтожив их или уведя подальше от Лондона… Да, они могли это сделать! И тогда десяток «Цеппелинов» получит возможность не просто скинуть груз, а прицельно отбомбиться. На каждом по две тонны 100-килограммовых фугасных и зажигательных бомб — мало не покажется!

Второй раз в 1915 году еду на поезде. На этот раз как для офицера для меня расщедрились на билет первого класса. Впрочем, возможно, дело было в том, что поездка оплачивалась не Военным министерством, а приглашающей стороной. В любом случае так путешествовать было приятно. Нам досталось купе на четверых человек, но в отличие от стандартных коробок 21 века в это время в поездах не стеснялись ставить на первое место комфорт. Хочет человек заплатить за первый класс и ехать вдвоем — есть такие купе. Собралась большая компания, которая не хочет разделяться — пожалуйста, найдется место и для таких.

С нами ехали два полковника из 2-й армии, которые с сомнением поглядывали на всего лишь поручика с прапорщиком и в итоге так и не решились завести с нами знакомство. Ну, а нам с Мамаевым было и вовсе не до того. Раз в пару часов мы бегали в грузовую часть состава проверять наши ящики с самолетами, а остальное время сидели и составляли планы будущего обучения в Англии. Мамаеву очень хотелось не ударить в грязь лицом, показав силу русской авиации. Да и мне, если честно, тоже. В общем, двенадцать часов писали, двенадцать часов отсыпались… А там не заметили, как поезд, проскочив все возможные заторы на путях, проехал Двинск, Псков и уже стучал колесами в самом пригороде Петрограда.

— Давно так не спал, — потянулся я, еще раз пощупав доставшийся мне раскладной диван.

Днем мы на нем сидели, а вечером пришел проводник, ловко опустил спинку и за какую-то минуту застелил получившееся ложе дурманяще пахнущим стиркой чистым бельем. Даже подушку взбил, чего я с детства не видел. Неудивительно, что после дубовой кровати в расположении 21-го авиаотряда, да и после моего дивана в будущем даже с его якобы ортопедическим матрасом, отсюда просто не хотелось вылезать.

— Только после поезда начинаешь по-настоящему понимать князя Мышкина. Ну, о каких стремлениях, эгоизме или борьбе может идти речь, если ты каждое утро просыпаешься в такой постели?

— А если рядом еще красивая вдовушка! — хмыкнул один из полковников, все-таки не удержавшийся от небольшой беседы.

Кажется, близость столицы и крепкий сон даже их настроили на добродушный лад. Тут я заметил у соседа по купе в руках кружку с чаем в серебряном витом подстаканнике и удивился, насколько же давно они появились.

— А почему именно вдовушка, а не молодая девушка? — я потянулся и принялся собирать вещи, чтобы умыться.

Как вчера рассказал Мамаев, проводник заметит мой выход и к моменту возвращения также подготовит свежий чай и легкий завтрак. Мне кажется, день-другой в таком поезде, и даже Ленин мог бы стать монархистом.

— Девушки хотят счастья для себя, а вдовушки не против сделать счастливым и кого-то другого, — полковник сбил меня с мысли военной мудростью.