После ко мне подошли бывшие рыцари, вставшие под знамёна Уэльса. Я была рада видеть сэра Джефри.

После всех приветствий мы поехали по дороге, по настоящей дороге, которая теперь проходила от пристани до самого замка, поехали в замок.

Было довольно тепло, хотя с моря по-прежнему тянуло прохладой. Но мне казалось, что этот ветер и запах сосен, и просыпающейся земли, это всё настолько родное и моё, что мне хотелось объять это, я вдыхала, высунувшись из окна кареты, и не могла надышаться, я поставляла ветру лицо и мне казалось, что он гладит меня, тоже радуясь тому, что я вернулась.

Изменения в посёлке, через который мы ехали к замку, были весьма заметны. Я подумала: «Вот что может сделать отлаженная экономика»

Появились новые дома, дороги, по крайней мере центральные, по которым мы ехали, были отсыпаны, во всём создавалось впечатление налаженного быта, крепких хозяйства, а ведь это ещё мы не съездили на производство, где, наверное, уже не цех, а целый завод выпускает колбасную продукцию.

Но мне пока хотелось только в замок, потому как ещё на пристани я спросила у Надда, как там его замечательная супруга, моя дражайшая подруга Элери.

Он сказал, что ему пришлось привязать её к кровати, потому что она собиралась вместе с ними на пристань встречать свою леди.

Пока он говорил, причём так серьёзно, что у меня даже глаза округлились, но потом Седрик, смеясь развенчал миф о «грозном» Надде:

– Не верьте ему, леди Маргарет, он ходит за своей супругой как хвост и лишний раз вздохнуть боится.

– Она сама не поехала, осталась с малышом, такая трепетная мать получилась, никому его не доверяет, – добавил Надд.

Устав сидеть полусогнувшись, я на какое-то время откинулась на спинку лавки в карете и вдруг вспомнила, как впервые всего два года назад въезжала вот так же через почти разорённую деревню, теперь превратившуюся в посёлок, и «стучалась» в закрытые ворота замка.

Внезапно карета остановилась, и мои нервы, которые выработали привычку в столице всё время ожидать чего-то плохого тут же «тренькнули» и я, встревоженно посмотрела на Мэри, сидевшую со мной в одном экипаже, мужчины, и граф Джон ехали верхом. Конечно, мне хотелось усадить графа тоже в карету, но я понимала, что здесь в этом времени, он сам должен решать, и, если решил ехать верхом, значит так и надо.

Дверца кареты отворилась и в проёме появилось бородатое лицо Ифора, который, кстати заметно прибавил в весе.

– Ифор! Ну надо же так пугать! – сказала я.

– Леди, – вдруг радостно улыбнулся он, – я вас так ждал.

Ну вот как на такого злиться!

– Вы когда к нам? – сразу по-деловому спросил Ифор, и я сразу поняла, что он, конечно, рад, но ждал он меня как вдохновителя новых идей.

Но надо признаться мне и самой уже хотелось начать делать что-то новое, в связи с ситуацией в Англии мне хотелось создать … запасы, да такие, чтобы в случае, если амбиции королей приведут к началу войны, мы здесь от этого не страдали.

И я уже начала прикидывать как начать серьёзные заготовки и консервов и … тушёнки.

– Ифор, – сказала я, – может завтра, если будет хорошая погода и успею отдохнуть.

Ифор отошёл, ещё раз добавив:

– Я очень рад вашему возвращению, леди Маргарет.

И это прозвучало очень искренно.

Мы ещё не успели подъехать к воротам замка, а я уже увидела их. Я ехала, высунувшись из окна, вдыхая запах земли, весеннего цветения, и вдруг увидела, как из ворот выходят женщины, ещё сложно было различить лица и даже фигуры, но я совершенно точно знала, что это Элери, Бера, и Ринтана.

Мне тоже захотелось выскочить из кареты, и задрав юбки побежать им навстречу. «Девочки мои», – с теплотой подумала я, как же мне вас не хватало там, в мрачной и сырой столице.

Но бегом получилось бы медленнее, чем в карете, поэтому остановила себя.

Но уже скоро я услышала женские голоса, и, стукнув кучеру, с просьбой остановить, я, а за мной и Мэри, выбралась из кареты, и в нескольких метрах от себя увидела Элери, бывшую леди Ярон.

Роды сделали чудо, превратив утончённую, холодную леди, в ту, которая теперь словно олицетворяла саму жизнь.

С простой причёской, волосы уложены в гладкий узел на затылке, в удобном, но не в привычном платье, никаких лишних деталей, только функционал. Одноцветное, плотная ткань, правда камиза под платьем была белоснежная из какого-то дорогого тонкого материала.

Грудь у Элери стала больше, раньше она была очень стройная, если не сказать худощавая, а здесь на меня смотрела красивая молодая женщина, с женственной фигурой, мягкими движениями, даже черты лица смягчились, возможно потому, что у Элери появились щёчки. Ей очень шло.

– Что ты смотришь так, Маргарет, не узнаёшь? – вдруг смутилась Элери, и, опустив голову сказала, – конечно, я подурнела.

– Ты поглупела, дорогая моя, подруга, – улыбнулась я

Элери удивлённо на меня взглянула:

– Ты стала настоящей красавицей, – заверила я её и щёки её вдруг порозовели.

Но не успели мы обняться с Элери, как я услышала родной низкий голос Беры:

– Леди Марга, наконец-то дождались.

Вечером в замке, разомлев после ванны с горячей водой, и размышляя о том, что баню я так и не построила и этим тоже надо немедленно заняться, я вдруг услышала, как дверь отворилась и из соседних покоев вошёл Джон.

Да я всем объявила, что мы поженились, и Элери тут же организовала так, что Джону приготовили смежные покои.

Но почти весь вечер мне пеняли на то, что я, как и обычно, всё сделала не как все нормальные графини.

Но после того, как мы с Джоном рассказали о наших планах сыграть свадьбу и повторить церемонию, нас тут же простили. И весь оставшийся вечер разговоры только и были, что про свадьбу.

И вот сейчас мой милый супруг вышел из смежных покоев. И это было волнительно, потому что в столице мы продолжали жить отдельно.

Джон, ничего не говоря, прошёл прямо ко мне, как когда-то я к нему.

От Джона пахло ароматным мылом.

«Значит ему тоже сделали ванну,» – подумала я. Волосы его были слегка влажные.

Сильное, крепкое горячее тело прижалось ко мне, я повернулась к нему и хотела было спросить, но он не дал. Твёрдые горячие губы накрыли мои, и слова нам больше не понадобились.

А утром, новая горничная что-то разбила, сунувшись в мою спальню без стука и обнаружив, что графиня ночевала не одна.

Пришлось проснуться. День показался мне безоблачным и радостным, и я никак не ожидала того разговора, который Джон заведёт после завтрака.

– Маргарет, ты понимаешь, что и тебя я тоже попрошу о поддержке короля? – вдруг спросил Джон.

– Это значит, что, если начнётся… война, то мои люди будут гибнуть? – спросила я, чувствуя, как холод проникает прямо мне под кожу.

А ведь утро так хорошо начиналось, я была расслаблена, даже после того, как нас разбудили бьющейся посудой. За окном светило утреннее солнце, мне казалось, что я слышу пение птиц. Не хотелось никуда выходить и после утренних процедур мы остались с Джоном завтракать в покоях.

Джон молчал.

– Ты же знаешь, что Уэльс так и не принял короля Англии, – сказала я, желая как можно скорее закончить этот разговор, хотя ещё вчера, вспоминая реакцию Джона на встречу, я ожидала, что вопросы со стороны Джона обязательно будут.

Джон укоризненно на меня посмотрел:

– Может именно поэтому я спрашиваю тебя?

Я посмотрела на, теперь уже точно, супруга. Но мысли были не о том, что он спрашивал, я думала о том, что мне было с ним хорошо, хотя между нами не было обжигающей страсти. Почему-то вспомнила прошлую жизнь, у меня и тогда я не помню, что у меня внутри что-то пылало, даже в молодости. Как-то всё некогда было. Но как по мне, так было спокойнее, главное, что нам было хорошо.

На мгновение я вспомнила сносящую всё на своём пути харизму и просто звериную энергию Алана… нет, не хочу…

Джон ждал, смотрел на меня и ждал. Хорошо, что завтракать сегодня мы с ним решили в покоях, я не хотела чтобы наше с ним уединение заканчивалось, но я никак не ожидала, что разговор после нашей с ним первой ночи будет таким неприятным.